Шаг туда и шаг обратно

Честер съел, нет — смолотил все, что Девин ему предложил, вежливо поблагодарил, дохромал до дивана, осторожно устроился на спине и в секунду отрубился. Девин сварил себе кофе, перетащил ноут на кухонный стол и продолжил работать, поглядывая время от времени на китобоя, но тот лежал бревном и почти не подавал признаков жизни — даже не сопел. Похоже, его действительно здорово помотало перед тем, как он оказался на балконе Девина. Сочувствие — не та эмоция, которую Девину стоило испытывать по отношению к человеку, который неоднократно пытался его шантажировать. Однако сейчас Честер был… в жалком состоянии. И Девин действительно не хотел провести локдаун с трупом под боком. Наверное, он опять думал не той головой, только и всего. Но от того, что он знал, каким мудилой Честер может быть, менее красивым тот не стал. А, в Бездну.

***

Когда Честер готовил, он… мурлыкал. Девин не стал отговаривать китобоя от его затеи (хотя по уму она была глупой: с ранением живота стоило лежать и не отсвечивать), только сдвинулся так, чтобы экран ноутбука оставался вне поля его зрения. Как и раньше, Торнтон краем глаза отслеживал его действия: Честер поверхностно обыскал его кухню, сунулся в холодильник, шкафы, задумчиво распустил волосы и заплел заново тугой хвост, открывая взгляду виски. Китобой достал рис, замороженные овощи и куриную грудку, набрал воды и поставил на плиту… Зеленый виверн покачивался туда-сюда, пока Честер ходил в кухонной зоне, резал, помешивал и жарил. И делал это не молча. Он напевал. — Страх свой прими, бой свой найди, пламя осветит всю ночь впереди, — мурлыкал китобой себе под нос, и Девин понял, что уже несколько минут прислушивается к мягкому голосу вместо того, чтобы работать. — Мосты разгораются, искры в лицо — вернуться назад нам не суждено… Дальше Честер опять перешел на тихое мелодичное мычание — или слов не помнил, или соответствовал песне. Вдруг замолчал. Откашлялся. Он стоял спиной к Торнтону, но румянец растекся до самых кончиков ушей. Девин опустил взгляд на экран, стараясь не ухмыляться.

***

Ужин вышел… более чем неплохой. К тому же, Честер точно не пытался ничего, кроме специй, в него добавить, и херни не творил, послушно следуя редким советам-приказам, и Девин смирился с тем, что на ночь оставит его без присмотра. Однако вечером, уже в постели и собираясь спать, он напрягся, услышав шаги. Ладонь сама потянулась к пистолету, лежащему под раскрытой книгой на дальней от дверей прикроватной тумбе, но Девин решил повременить. Честер медленно зашел в его комнату, приблизился, остановился у постели с написанным на лице сомнением — свет из окна позволял рассмотреть лицо китобоя во всех подробностях. Он и Девин столкнулись взглядами. Честер наконец-то понял, что Торнтон не спит, чуть вздрогнул — и медленно оперся коленом на край постели. — Честер, какого хуя? — Девин приподнялся на локте, старательно делая вид, что сделал это не для того, чтобы отодвинуться. Честер выдохнул. — Ты не хотел мне помогать, но помогаешь. Деньги тебе не нужны. Я… не знаю, чего ты хотел в обмен, но… мне больше нечего предложить, кроме себя. До Девина дошло. — Тебя по голове не били? — едким шепотом спросил он, укладываясь обратно и отворачиваясь. — Отъебись, ради Чужого, я с больными не сплю. Он накинул одеяло повыше. Честер обескураженно застыл на несколько секунд, а потом так же тихо и медленно ушел обратно в гостиную. Утром в квартире не было никого лишнего, и кучи китобойских вещей у балкона — тоже, зато диван выглядел нетронутым, и на столике лежала пара мятых купюр; примерно столько же было потрачено на еду и медикаменты, считая пропажу лишней пачки бинтов. Глядя на деньги, Девин только покачал головой. Для такого мудака кое у кого был подозрительно большой пунктик на долги. Или это закономерно?