Подушка для Хосока

В небольшой спаленке большого деревянного дома звякнула люстра. Двое смеющихся парней хлопнули дверью и заполнили собой пространство, пьяно шатаясь. — Чувак, ты должен мне Оскар за эту выходку, — Хосок похрюкивал в ключицу Юнги, обвивая его шею руками, забывая о том, что спектакль окончен и можно было перестать обнимать друга. — Вручу тебе два, если сможешь провернуть это ещё разок, — хмыкнул Юнги. Он вдруг мимолётом сжал пьяными пальцами тёплый бок повиснувшего на нём Хосока, тихо засмеялся ему в висок. — Смотря, как хорошо ты попросишь, — Хосок неловко опустил ладони на грудь Юнги, внутри что-то щекотало из-за того, как близко они были в пока ещё тёмной спальне. — Ну ладно, можешь уже отпустить… Юнги глянул на дрогнувшие на своей груди пальцы, но цветные мушки перед глазами никак не давали разглядеть их в темноте. Так что Мин высвободился из мягких объятий и стал развязывать шнурки на кроссовках. Голова кружилась от выпитого, оббитая вагонкой стена недовольно скрипнула от контакта с тяжелой головой пьяного Юнги. На звук удара и тихие ругательства Хосок лишь улыбнулся. — Это пятно на моей репутации, — Чон продолжал посмеиваться. Он уже справился со своей обувью без шнурков и стал шариться в дорожной сумке у стены. — Но тебе повезло, что я люблю тебя. Юнги в ответ фыркнул, это короткое «люблю» прошелестело по затылку мурашками, и бросил взгляд на небольшую ванную. На батарее сушились их промокшие лыжные перчатки и шапки, не мешало бы прибраться, но Мин сейчас не думал об этом. Он кое-как выпрямился и наконец вздохнул с облегчением. Его голова умешала в себе слишком много бесполезных мыслей, лишь бы только выбросить зависший перед глазами сюжет с обнимающим его за шею Хосоком. Как будто он ничего не имел в виду, когда жевал губу и отводил глаза… Мин правда думал слишком много, так что занял себя поисками зубной щётки в косметичке. Хосок этим вечером спас ему жизнь, прикинувшись сильно пьяным, чтобы Юнги мог со спокойной душой удалиться в их спальню. Семеро друзей сняли домик в европейских Альпах на пару недель. И вот уже половину этого времени Юнги приходилось стонать от недосыпа. Он не умел засиживаться допоздна. Даже в хорошей компании начинало мучительно клонить в сон. И если бы не чуткость Хосока, мешки под глазами Юнги однажды потяжелели бы настолько, что тот не смог бы подняться с кровати и пропустил бы драгоценный день катания на лыжах. — Между прочим, из нас двоих пить не умеешь именно ты, — Хосок продолжал причитать, стаскивая вязаный свитер, под которым была облегающая спортивная водолазка. Юнги же весь вечер просидел в футболке. Он чувствовал себя как мокрый веник в парилке из-за того, насколько его вечно мёрзнущие друзья натопили дом, ещё и влажность сушащихся на батареях вещей забивалась в горло тяжёлыми комьями. — Я-то? — фыркнул Юнги. — А кто тебя из клуба на горбе тащил в том году? Со мной такого никогда не случалось. — Может, ты просто боишься потерять контроль? — Хосок успел переодеться в пижаму, тогда как действительно пьяный Юнги только справился с правым носком. Не хотелось признавать, что Хосок прав. — Ни разу не видел тебя в хлам пьяным, это даже пугает. — Я просто осторожен. — Ну-ну, — Чон театрально хохотнул и наконец-то оставил Юнги в тишине, закрывшись в ванной. Наконец-то у Мина появилось время немного прийти в себя, а то голова гудела. Он уже не притворялся трезвым, и позволил себе с громким вздохом упасть спиной на их с Хосоком двуспальную кровать. Их спальня была ничтожно мала. Так же, как и комнаты других ребят, ведь денег на нормальный отель или приличный дом у них не нашлось. Но ведь и так нормально. Деревянные стены пахли сосновой смолой, впитывали в себя тёплый свет тусклой настольной лампы. Места хватило даже для небольшого кресла у окна, на которое Юнги и Хосок вывалили свои вещи. Кстати, вид с балкона был потрясающим. Конечно, не бель-вю уровня люкс, но по вечерам на закате выглядывающая из-за верхушек заснеженных елей гора окрашивалась в алый. А, опустив глаза вниз, можно было увидеть каскад из крыш и дымоходов курортного городка. Улочки светились гирляндами, а когда сыпался снег, то воздух искрил золотом и чем-то щекочущим нос. Юнги приоткрыл дверь на небольшой балкончик, смежный с соседней комнатой, которую Чонгук, Джин и Тэхён делили втроём. Там было темно и тихо, ребята ещё не закончили посиделки в гостиной, так что Юнги мог спокойно покурить, приятно дрожа от мороза, а не от шума. Холод помогал привести мозги в порядок, только теперь Юнги понял, насколько сильно горели щёки. Мину повезло оказаться в одной комнате с Хосоком. Они знали друг друга года три, может, четыре, и что-то в этом парне успокаивало Юнги. Он был заботлив. Настолько бескорыстен, что иногда Юнги порывался пресечь его неудержимую щедрость и отзывчивость, но не мог. Ему как будто хотелось этой заботы, когда Хосок садился рядом и спрашивал что тревожит, просто по взгляду Юнги распознавая его чувства. Раньше эта проницательность пугала Юнги, он всё пытался контролировать свою мимику, отнекивался, но в итоге сдался и позволил Хосоку читать себя. Что касалось их совместного проживания, то это впервые они делили одну кровать дольше одной ночи подряд. В раннем студенчестве они могли оставаться друг у друга переночевать, если не хватало денег на такси или к кому-то было ближе идти с очередной тусовки. Не в смысле, что они были любовниками или развлекались по пьяне, между ними вообще не заходило дальше долгих объятий и случайных касаний. Может, ещё были какие-то улыбки, подмигивания, смущение, щекочущее в животе… Юнги всякое такое чувствовал довольно часто, но не знал, когда это началось. В общем, Юнги Хосока уже привык видеть в своём поле зрения почти постоянно. Привык, в хорошем смысле, к его смеху и тактильности. Хосок всегда был где-то неподалёку, и Юнги тоже ощущал потребность быть к нему поближе в нужную минуту и просто так. Такой дружбы у него не было никогда, наверное. Она была комфортной и прозрачной, без утаек, как Мину казалось. А сейчас Хосок вышел к Юнги с пледом на балкон, бурча, что тот может заболеть, и накроются медным тазом их лыжи. — Мне не холодно, — попытался возразить Мин, но Хосок набросил на их плечи плед и забрал у Мина из пальцев сигарету. Он уже пару месяцев пытался бросить, но когда пил — всегда срывался. Юнги наблюдал за тем, как Хосок смотрел куда-то в сторону входной двери и явно прислушивался к смеху друзей в гостиной. — Если хочешь, иди к ним. Ты хорошо проводил время, пока я не стал ныть. — Всё в порядке, — Хосок мягко улыбнулся и перевёл свой взгляд на Юнги, сигнализируя, что теперь он с ним, легонько толкнул в плечо, ловя ушами слабый смех. — Сегодняшний день меня тоже вымотал, вообще не представляю, как у этих парней хватает сил сидеть до ночи. Вставать в семь, завтра ведь к леднику часа два добираться… А там такая красота! Я фотки видел, голубая глыба прямо в горе, представляешь? Если получится, можно будет подобраться мимо трассы прямо к леднику. Надо будет всем вместе сделать фото. — Ага, только если Намджун соберёт свои конечности в кучу и не застрянет в сугробе, — кивнул Юнги и забрал сигарету под хихиканье Хосока. Плед был колючим и пыльным, какой уж оставили хозяева дома. Но Мин слушал восторженный лепет Хосока о леднике и ему было плевать и на плед, и на холод, и на всё остальное. Хотелось бы ему любить что-то настолько сильно, как Хосок любил снег. — Кстати, о падениях. Ничего не болит после сегодняшнего? Хосок помотал головой и смутился, опустил взгляд, улыбаясь. Юнги показалось, что это враньё, потому что успел заметить на плече друга синяк, пока тот переодевался. Сноуборды были не его областью, так что постоянно возникал страх за целостность Хосока, прикованного обеими ногами к доске. Кажется, он перешёл на борд после того, как наслушался восторженных отзывов от Чонгука и Тэхёна. И он был настолько талантлив, что научился стоять на доске всего за один сезон, а теперь покорял самые сложные трассы. Теперь Юнги и Хосок были самыми быстрыми среди всех семерых. Чонгук, не без подзатыльников от Джина, подавлял в себе агрессивный дух соперничества. Этого малого хёны впервые потащили с собой в поездку, наслушавшись от его мамы наставлений, чтоб тот ни в коем случае не снимал шапку и не отставал от старших. Чонгук стоял на борде от силы десять раз в своей жизни, и каждый день Юнги боялся, что он что-нибудь себе сломает. Но у них был Джин-хён с его волшебными подзатыльниками, а точнее лыжной палкой, которой он метко хлестал Чонгука по заду, когда тот намеревался съехать с трассы в ёлки или покорить очередной трамплин. — Та трасса была сложной, — перевёл тему Чон, посмеиваясь. — Я никогда не забуду, как Чимин чуть не въехал в знак. Я ему эту кочку сразу показал с подъёмника, а он мне такой «отстань, хён, я с трёх лет катаюсь!» А я с трёх лет ложку держу и что? Всё равно суп мимо рта лью! Юнги рассмеялся, затягиваясь в последний раз. Он потушил сигарету и поднял глаза на длинную сосульку, тут же с хрустом отламывая её. Но он не ожидал, что с крыши ему на голову прилетит куча снега, и Мин взвизгнул от внезапного холода за пазухой. Теперь смеялся Хосок, очень громко, так, что плед упал с его содрогающихся плечей. — Теперь точно в кровать, — фырчал он сквозь смех, пока обтряхивал стонущего от холода Юнги, а свободной рукой в очаровательном обыкновении прикрывал рот. — Ты такой милый. — А сосульку куда? — Юнги перебрасывал кусок льда из руки в руку, пока Хосок по-доброму смеялся над его неуклюжестью, хлопая по плечу. — Положи тут, я утром засуну её под одеяло Джин-хёну. — Он будет рад, — поддержал шутку Юнги и всё-таки закрыл за ними балкон. Оказавшись в тепле ощущение холода стало сильнее, так что, слегка влажный от снега Юнги быстро забрался под одеяло и громко вздохнул. — Кроватка… Хосок продолжал стоять. Точнее сказать, он нервно теребил края пижамной рубашки и топтался по кругу, что-то высматривая. — Чёрт, где она? — шепнул Чон и присел на корточки, заглядывая под кровать. Покой Юнги был нарушен, он вопросительно промычал и сел в постели. — Диванная подушка. Ну та, с которой я сплю. Была у Хосока странность, которую Юнги игнорировал. Всю неделю между ними лежал длинный диванный валик. Хосок спал с ним, вцепившись руками и ногами, как коала за ветку. На каждой их совместной ночёвке Чон обязательно стискивал свою плюшевую акулу из Икеи. И Юнги до сих пор думал, что это просто крайне очаровательная привычка из детства. — Кажется, я видел её в гостиной, — Юнги тоже встал, но он скорее делал вид, что помогает искать потерянную вещь. Суетливый Хосок его тревожил сильнее. — Я выйду поискать, — Чон пулей выбежал из спальни ещё до того, как Юнги успел возразить. Всё-таки Хосок должен был отрабатывать свой Оскар за роль пьяницы в отключке. Но вернулся он совсем скоро с пустыми руками и смешанным между страхом и грустью выражением лица. — Не нашёл? — Юнги получил отрицательный жест головой и сел на кровать рядом с дёргающим коленкой Хосоком. — В чём дело? Почему ты так расстроен? — Я не уверен, — тон Хосока был ровнее, чем раньше. Он выпрямился и вздохнул. — В общем подушка там, но на ней спит Намджун. — Намджун? А почему он не в спальне? — Мин нахмурился и сел на кровать с ногами, чуть позади Хосока. — Потому что он храпит. А пьяный Намджун, это известный человечеству храп возведённый в десятую степень, — будто в подтверждение слов Хосока, раздался храп, достойный самого прожжённого деда, и Юнги с Хосоком рассмеялись. — Думаю, Чимин выгнал его из спальни. — Эти отношения держатся на волоске, — пошутил Юнги и они снова услышали храп. Теперь уже их смех должны были услышать так же отчётливо по всему дому. — Знаешь, в нашей бывшей общаге о нём слагали легенды. — Господи, я должен услышать хотя бы одну, — Хосок рухнул спиной на кровать и пока он смеялся, то по привычке сжимал ногу Юнги чуть выше колена. Когда их смех поутих, Мину показалось, что Хосок стал достаточно расслабленным, чтобы заняться их актуальной проблемой с подушкой. — Ляжем спать? — Хосок в ответ совсем умолк и сложил руки на животе. — Хосок, скажи мне пожалуйста, в чём дело. Тебе некомфортно спать со мной рядом? — предположил Юнги и оперся на руку позади себя, чтобы лучше видеть лицо избегающего взгляда Хосока. — Если это так, то ничего страшного. Мы могли бы положить что-то другое, чтобы разделить кровать, или я мог бы пойти в комнату к Чимину, там кровать всё равно свободна. — Да нет же, дело не в этом, как ты мог подумать! — Хосок вскинул руки и его вид стал каким-то виноватым. — Это совсем не так, а наоборот. Я никогда не чувствую себя некомфортно с тобой, просто боюсь, что в этом есть проблема для тебя. — Какая проблема? Я не брезгую спать со своим близким другом в одной кровати, — возможно, Юнги звучал немного грубее, чем хотел. — Да, но это другое, — Хосок закусил губу и тоже сел. — Я очень тактильный во сне. Это привычка, и очень раздражающая. Я не мог взять в поездку свою плюшевую акулу, но я с самого детства не могу спать, если не буду обнимать что-нибудь. И было бы странно, сказать что-то вроде: «Привет, Юнги, мы спим в одной кровати, классно да? Так вот я буду душить тебя руками и ногами, потому что люблю обнимашки». Короче я стыжусь этого, ведь уже давно не ребёнок, но продолжаю страдать от фиксации. Я довольно долго спал с родителями в одной кровати, это отвратительно, я знаю и… — Притормози, — попросил Юнги. Он пока не мог понять, как ему реагировать, но насмехаться над Хосоком он точно не собирался. Так же как и не испытывал к нему отвращения. — Ты хочешь что-то обнимать во сне и это так же нормально, как предпочитать спать на животе или на боку. Так же нормально, как сосать палец или храпеть. Намджун был с ним согласен, он выдал новую арию с дивана. А Хосок молчал. Юнги по его взгляду не мог понять, обиделся тот или просто думал, так что решил продолжить говорить. — Ты можешь обнять меня, если хочешь, — с лёгкой улыбкой предложил Мин и погладил Хосока по волосам. — Мы ведь валяемся перед телеком в обнимку, прикасаемся друг к другу каждый день. Для меня ничего не меняет, если это кровать. Юнги перебрался на свою половину кровати и позволил Хосоку решать. Тот неуверенно забрался в постель, но не спешил действовать или говорить. Было более неловко, чем Юнги предполагал. Было даже очень неловко в звенящей тишине, сопровождаемой храпом и шуршанием троих друзей за стеной. Будто они делали что-то запретное, а стены наблюдали за ними. — Хён, — Хосок подполз чуть ближе, он держал обе руки у лица, нервно перебирая пальцами, большие глаза сверкали в темноте, словно у хрупкого лесного зверька, — это точно нормально? — Вряд ли это хуже храпящего Намджуна, — фыркнул Юнги и Чон ему тоже улыбнулся. — Серьёзно, я знаю тебя достаточно, чтобы в этом не было ничего странного. Так что можешь обнять мою ногу, руку или что тебе удобно. — Начну с руки, но ничего не обещаю, — Хосок тихо рассмеялся и бросил все силы на подавление смущения. Рука Юнги приглашающее лежала между их подушек, коснуться её вот так, в темноте, пока они оба лежали, было чем-то новым для обоих. Когда холодные пальцы Хосока легли на голое предплечье, Юнги прикрыл глаза, прислушиваясь к чувствам. Это было мягко, как будто немного нереально, но ничего странного в этом не ощущалось. Так что Юнги лёг поближе к Хосоку на бок, он притёрся головой плотнее к подушке и открыл глаза. Хосок смотрел куда-то мимо. У них было одно одеяло на двоих, но это тоже не казалось ненормальным. Юнги свободной рукой убрал волосы со лба Хосока. — Всё хорошо? — спросил Юнги и легко сжал пальцами ладонь Хосока. — Да, — Хосок казался очень хрупким, лёжа вот так, держа в обеих руках предплечье Юнги, будто эта рука могла спасти его от любых бед. — Спасибо. — Обнимашки с тобой — это классно, — Юнги планировал сказать это лишь в целях поддержки, но он правда так думал. Обнимать Хосока было чем-то очень приятным, так что он придвинулся чуть ближе и улыбнулся. — Спокойной ночи.

***

Всё оказалось совсем не так, как Юнги себе представлял. За ночь он сделал один крайне разочаровывающий вывод: нет ничего более неудобного, чем спать с кем-то в обнимку. Другой: Хосок не преувеличивал, когда говорил о своей тактильности. Юнги успел ощутить на себе все прелести неподвижного сна. Эволюция диктовала Мину вертеться, а Хосок так плотно прижал его к себе, что сон превратился в качели между провалами в темноту и мучительной прозрачной дрёмой. Юнги просыпался то от того, как Хосок забрасывал на него ногу, то от того, как подгребал под себя его руку или щекотал дыханием шею. Юнги слышал, как Хосок поскуливал и пыхтел во сне. Он издавал иногда действительно милые звуки, гораздо лучше храпа Намджуна за дверью, которые вызывали у Мина слабый смех, но в целом ночь была той ещё пыткой… Наверное, всё дело в том, что Юнги очень редко был в постели не один. У него не было привычки обниматься с кем-то и засыпать в одном положении без постоянного верчения. Это в какой-то мере даже расстраивало… Подбрасывало напоминаний об одиночестве. Поэтому Юнги с каким-то грустным рвением сжимал руку Хосока, который тянулся к нему и доверчиво утыкался носом в сгиб плеча и шеи. Хотелось впитать этот момент, разместить его перед глазами и пересматривать в моменты одиночества. Потому что рука Хосока на груди, его тихое присутствие, заставили чувствовать ещё ярче, то, что Юнги давненько в себе прятал. У Юнги появилось время подумать. Но думал он о всякой ерунде типа своих долгов по работе и о собаке, которую оставил сестре Хосока на время поездки. И о Хосоке думал тоже. Как-то иррационально обидно Юнги стало из-за того, что Хосок ему не доверил такую важную вещь о себе. И он подозревал, что видел лишь верхушку айсберга. Наверное, глупо было хотеть получить доверие, если ради этого не работать. Но до этой ночи у Юнги и мысли не возникло… Ему настолько ревностно захотелось знать всего Хосока, что это выразилось в том, как он прижал его за затылок ближе к себе. Снова попытался получше запомнить ощущение шелковой мягкости под пальцами. В последний раз Юнги глянул на часы около двух часов ночи. Хосок продолжал пыхтеть ему куда-то в ухо, и в конце концов Юнги осмелился перевернуться на бок к другу спиной. Но руки и ноги Чона очень быстро нашли новый способ подгрести к себе поближе, и теперь было даже практически удобно. У Мина наконец получилось уснуть. И всё же за сорок минут до будильника Юнги уже ясно смотрел в потолок. Он лежал на спине, шея и левое плечо онемели, потому что Хосок оккупировал и то и другое. Его сухие губы царапали Юнги где-то в районе ключицы, одна нога была заброшена между ног Мина, руки сжимали плечо, как плюшевую игрушку. Больше всего Юнги надеялся, что всё это время Хосок не представлял вместо него свою маму, иначе всё это стало бы действительно странным. Даже страннее того, как Чон… прижимался к бедру Юнги своим пахом. Это Мин ощутил после того, как чуть не заснул заново. До подъёма оставалось полчаса, но теперь Юнги уже точно заснуть не смог бы. Он с затаённым дыханием прислушивался к чуть дрожащему дыханию Хосока, а кожей бедра ощущал твердеющую плоть под тканью голубых пижамных штанов. — Хосок? — хрипло позвал Юнги, проверяя, спал ли его друг. У Юнги, как бы потрясающе это не прозвучало, тоже был член. Так что утренняя эрекция друга не казалась чем-то диким, смущающим и уж тем более мерзким. Просто так вышло… Юнги смирился с ощущениями и смог простить Хосока за обладание пенисом. Все они не без грешка, эти парни. Вот только Юнги на самом деле был далёк от веселья. Он пытался понять, почему ему было так уютно обнимать Хосока в ответ свободной рукой, гладить по худому плечу. Наверное, он был таким мягким и тёплым… Мин мог ощущать телом вес его костей и мышц, чувствовал плечом стук его сердца, а дыхания у них через какое-то время синхронизировались. И это было волнительно. потому что так сильно Юнги изголодался по ощущению, когда можно трогать, спрятаться прямо в человеке, забыть о существовании времени и мира за дверью спальни. У Юнги в груди странно запекло, потому что вдруг он подумал о том, что любви в его жизни действительно было немного… И уже очень давно он не чувствовал себя нужным кому-то в том самом смысле, забыл как это может быть. Дело не только в сексе, он у Юнги иногда был, но вот на душа просила совсем другого. Кажется, она просила прижаться к Хосоку ещё сильнее, затаить дыхание, чтобы не дрожать слишком сильно. У Юнги не было какого-то невероятного момента осознания и полярной смены ориентации, нет. Он о себе знал достаточно, но не спешил об этом трубить во все стороны. А вот о Чоне… Он только от Намджуна знал, что ещё до их знакомства Чимин подцепил Хосока в «особом» клубе и они даже встречались несколько месяцев. Но нравился ли Юнги Хосоку? Нравился. Хосок прекрасно знал, что чувствовал и очень чётко осознавал, что именно делал. Он не открывал глаз, не отзывался на голос Юнги, сопел ему в шею. Хосок членом ощущал, как сильно напрягались бёдра Мина при каждом горячем выдохе. Хосок не мог вспомнить, когда именно настолько осмелел. Кажется, он проснулся уже возбуждённым и жмущимся к Юнги. Пугала ли Хосока мысль о том, что друг мог врезать ему по лицу? Нисколечко. Это было бы справедливо, учитывая, что Хосок сейчас откровенно приставал к Юнги. Да, он как бы получил на это разрешение, но Мин вряд ли рассчитывал стать секс игрушкой для дрочки. Хосок был не настолько сумасшедшим, чтобы довести себя до пика притираниями к чужому телу… Пока Хосок думал, он услышал сверху тяжелый хриплый выдох. Звук привел юношу в себя, он украдкой приоткрыл один глаз и глянул на лицо Юнги. И это было нечто, потому что Мин лежал, закрыв глаза ладонью, и кусал губы. Его сильная округлая грудь, которую Хосок помнил ещё тощей, подрагивала каждый раз, когда Чон якобы неосознанно толкался в его бедро. Сама собой левая нога, лежащая у Юнги на бёдрах, поползла чуть вверх. Хосок тихонько вздохнул, когда его колено столкнулось с членом Мина. С твёрдым, отчего Хосок и удивился. — Хосок, — снова попытался позвать Юнги, но хрип в его голосе превратился в жалкий шепот, от которого у Чона пошли мурашки, и он вжался ногтями в горячую кожу чужого предплечья. — Ты спишь? Ответа не было, Чон поёрзал снова, коленом потирая напряженную промежность Юнги, который лежал неподвижно, закрыв глаза, чтобы попытаться разобраться в себе и в том, что ему делать. Потому что, блять, тело стало просить чего-то неразумного. Потому что Хосок взял Юнги в плен своими сильными ногами, обездвижил губами, которые оказались под ухом и обжигали чувствительную кожу дыханием. Юнги повернул голову в бок, не открывая глаз. Он почувствовал, как вздрогнул Хосок, когда их носы соприкоснулись. Это могло значить лишь то, что Чон давненько уже не спал и прекрасно знал, что делал, но Мин так быстро раскрывать его не стал. Ему всё ещё нравилось, как колено Хосока медленно и как бы случайно проезжалось из стороны в сторону по его члену. Было сложно соображать сонным мозгом, ему хотелось утонуть в вязкости чужого тепла, полежать так ещё немного. Тело было таким тяжёлым, и мысли летели куда-то прочь, точнее, концентрировались тугим узлом внизу живота и точках соприкосновения с кожей Хосока. Юнги потянулся рукой к его волосам. Открыл глаза, когда лицо Хосока всё ещё было очень близко, убрал со лба всклокоченную чёлку. От Хосока пахло сном, слегка алкоголем и чем-то сладковато-молочным, как его шампунь. Длинные ресницы дрожали, смуглая кожа казалась мягкой как растопленная карамель. Юнги не мог поверить, что в Хосоке, оказывается, жил маленький демон. Такой, что прогнулся в спине и проскулил, когда Юнги провёл пальцами от уха к торчащей из-под ночной кофты ключице. Выравнивать дыхание Юнги тоже было сложно. Он завёлся, с утра это было гораздо проще, но и мучительнее. Поэтому с губ тоже сорвался едва уловимый полу-стон сквозь сомкнутые губы. Хосоку было так сложно притворяться… Теперь уже точно, потому что он получил внезапный ответ на свои действия. Очень неожиданный, потому что изначально он и не думал заводить это так далеко. Просто хотел немного подразнить, а потом отвернуться, но Юнги продолжал гладить его по шее, его звуки стали отчётливее. Левую руку Хосок положил на грудь Юнги, ему уже было почти плевать, что его движения мало походи на движения спящего. Сердце у Мина колотилось, напряжённые мышцы под пальцами казались Хосоку каменными, но когда он повёл рукой выше, его запястье было перехвачено и глаза открылись сами собой. Их лица разделял жалкий сантиметр, Хосок увидел перед собой твёрдый взгляд Юнги, и в голову не пришло ничего лучше, чем вскочить с кровати. Так что Хосок предпринял жалкую попытку вырваться, он уже почти выпутался из одеяла, когда Юнги схватил его за воротник и уронил обратно на подушку, нависая сверху. Мин всё ещё держал Хосока за левое запястье, право рукой упёрся в матрас. — Куда так спешишь? — рыкнул он и заблокировал путь к отступлению своим коленом между ног Хосока. — Лежи. — Я… — Хосок, нужно было видеть его глаза, такие огромные и перепуганные, как будто не он секунду назад дрочил о бедро своего друга. Снова он дёрнулся в попытке сбежать. — Я сказал лежать, — Юнги захлебнулся воздухом, голос дрогнул. Ему было далеко непросто совладать с собой. А ещё собственный рывок дикого зверя нехило удивил. Вот так прижать драгоценного Хосока и рычать на него было чем-то не соответствующим образу привычного Юнги. Он бы так не поступил, а потому ослабил хватку на тонком запястье, которое сжимал не рассчитав силу. Хосоку стало на мгновение больно, но он смолчал. Боль не шла ни в какое сравнение со страхом. — Надо отвечать за то, что творишь. — Прости, Юнги, прости! — взвизгнул Хосок и закрыл лицо наконец свободными руками. Он не смог увидеть, как Мин наклонился, чтобы оставить лёгонький поцелуй на голом плече. Не смог увидеть, как его пальцы забрались под пижаму и сжали голый бок. — И что? — Юнги сглотнул. Ему не хотелось пугать Хосока, так что он мягко погладил его по волосам, хотя руки дрожали. — Пожалуйста, посмотри на меня. Хосок всё-таки убрал ладони от лица, он едва не плакал, но сопротивляться больше не стал. Юнги над ним не возвышался, а скорее прикрывал его, всё ещё был тёплым, и тело его казалось не таким тяжёлым и твёрдым. Поэтому Хосок обвил шею Юнги руками, облизал губы и спрятал его лицо в сгибе плеча, обнимая. — Прости, — снова шепнул трусливо, но как-то спокойнее, ведь Юнги коснулся его тела своим, но не так, чтобы придавить, снова вплёлся в волосы, успокаивающе пропуская их сквозь пальцы. — Ты мне нравишься. Очень, — Хосок ахнул, губы Мина коснулись его шеи, так мягко и влажно. — А подушка — это был всего лишь способ не спалиться, — снова поцелуи, пока Чон изо всех сил пытался сделать свой голос чуть громче дрожащего шепота. — Потому что… Мне так стыдно, Юнги, прости! — Чего же не сказал? — спросил в самое ухо Юнги и поцеловал в прохладную мочку. — Потому что ты — Мин Юнги, — глупее ответа Хосок не нашёл. — К тебе нельзя прикасаться. — Но ты это успешно проигнорировал сегодня. Поцелуй в шею смазался к челюсти, Юнги медленно поднимался губами к щекам, пока внизу их тела действовали отдельно. Хосок раздвинул ноги шире, так что Юнги вжался в него плотнее, и бёдра двигались навстречу как-то сами. Хосок извивался, как будто у него не было костей, Юнги боялся, что он просто вытечет из его рук, а потому так порывисто провёл рукой по рёбрам, снова сжал талию, тоже толкнулся бёдрами вперёд, выдавив из них обоих вздохи. — Ты мне нравишься, Юнги, — повторил Хосок и царапнул ногтями голую спину. — Правда. — Можно поцеловать тебя? — Мин наклонился ещё ниже к красным покусанным губам. Хосок прекратил нервно сдирать зубами корки, но в одном месте блестела крошечная капелька крови. — Можно? — Да, — Хосок не успел набрать воздуха, когда его губы наконец встретились с другими. Юнги вязко втянул в рот нижнюю губу, несильно кусая, бёдрами толкнулся снова, а в момент тихого стона Хосока скользнул языком в его рот. Он хотел целовать его медленно. Так лениво, и нежно, но у Чона были другие планы. Он вжал Юнги в себя целиком, за затылок и спину, приподнялся, как только смог, и уже в следующий миг Хосок оседлал бёдра Юнги, бесстыдно застонал в его губы. — Блять, — слетело с губ Мина удивление, когда Хосок расстегнул на себе рубашку на кнопках и та сползла на сгибы локтей, оголяя плечи, грудь и тонкую талию. — Блять, я даже не подозревал. В ответ прозвучал только смех. Такой довольный и слегка смущённый, но слишком сексуальный, чтобы Юнги мог продолжить себя контролировать. Он оттолкнулся от кровати, сел и прижал Хосока за бёдра к себе. Губы встретились с ключицами, Хосок запрокинул голову, когда Мин вдруг укусил его за тонкую кожу на груди, простонал, когда дыхание обожгло соски. Руки Мина змеями скользнули с бёдер на талию, оттуда на спину, он оставил ногтями красные полосы вдоль позвоночника, и Хосок прогнулся в спине как кот, подставился под губы, не забывая тереться болезненно возбуждённым членом о такой же юнгиев. — Я не, — Хосок ахнул, Юнги перекинул его на спину снова, придерживая за затылок. И вот они уже ногами отбрасывали в сторону подушки. — Юнги, я не смогу… полностью. — Что? — не сразу врубился Мин, но взял тайм-аут, потому что ещё чуть чуть, и они оба потеряли бы сознание от кайфа. — Вчера на ужин были острые колбаски, жирные такие… Горная еда не совсем моё, — смущённо буркнул Хосок и коротко глянул Юнги в глаза, чтобы проверить, дошло ли до него. Но увидел лишь дебильную улыбку, за которой последовал тихий смех. Юнги утопил его в груди Хосока, уткнувшись в неё лбом. — Блять, не смешно. — Это лучшая формулировка, которую я когда-либо слышал, — Юнги едва не похрюкивал, он любовно поцеловал Хосока в подбородок. — Я тебя просто обожаю, ты знал? — Нет, ты никогда не говорил, — съязвил Хосок и закатил глаза. Они какое-то мгновение смотрели друг на друга, изучали глазами лица, которые теперь уже никогда не будут казаться прежними. — Я хочу тебя. Можно? Юнги принял это за зелёный свет и снова опустился к губам Хосока. Наконец-то его руки поползли куда следует, кожа Хосока покрывалась мурашками вслед за касаниями, а потом Юнги наконец сжал его член сквозь пижаму. — Вообще, я не собирался тебя так будить, — болтал Хосок, пока Юнги лез пальцами под резинку пижамных штанов и внимательно слушал. — Я проснулся уже таким. Это не специально… — Конечно, — Юнги причмокнул губами, вылизывая дрожащую шею. Ему так нравилась эта болтовня… Хосок едва мог связать слова, но продолжал говорить о такой неважной сейчас ерунде, просто потому что он Хосок. — Юнги, — просто так шепнул Чон, опустил руку, чтобы погладить его по голове, опускающейся к промежности. — Ты такой крутой, мне так нравится как ты на лыжах гоняешь и ещё, — Хосока пробило током от того, как хорошо Юнги обвил губами его член, провёл языком по длине и заглотил до основания. — И ещё как ты ходишь, говоришь, мне так нравится… — А это тебе нравится? — Юнги улыбнулся. Он не знал, что вот таким Хосок мог быть. Что его чувствительность заставит его разболтаться как дитя малое, пока Юнги двигал головой, причмокивая губами. — Да, — всхлипнул Хосок, когда Мин стал ласкать головку, чередуя пальцы и язык. — Юнги… — Что ещё? Уже ничего, наверное, потому что снова они поменялись местами, Хосок рывком стащил с Юнги штаны, сам уже был полностью голый. Ему нравилось сидеть на Мине сверху, смотреть, как дрожал его кадык и волосы разбросались по подушке. Хосок взял в руку оба их члена, собственный был уже таким мокрым, и прилёг грудью на Юнги, чтобы поцеловать. Чтобы быть ближе, чтобы руки снова царапали его спину и можно было тереться друг о друга плотнее. За этим оргазмом они буквально мчались. Хосок так хорошо смотрелся сверху, он уселся Юнги прямо на член, а свой взял в руку. Мин смотрел на то, как двигались его худые сильные бёдра, как кожа на шее натягивалась, когда Хосок запрокинул голову от удовольствия. Юнги опустил руки на его ягодицы, помогая двигаться и сминая их в ладонях. — Тише, — посоветовал Юнги, когда Хосок пискнул ему за ухо. Они всё ещё были не одни в доме, стены тонкие, Юнги подозревал, что их уже и так все давно услышали. Ну и плевать. Просто больше хотелось помучать Хосока ленивыми движениями. Юнги резко и сильно толкнулся бёдрами вверх, так что у Хосока звёздочки пошли перед глазами и он прикусил его плечо, чтобы сдержать стон. За дверью в коридоре послышались шаги и смех. Кто-то уже проснулся… Мин ухмыльнулся и скользнул рукой к члену Хосока, заменяя его пальцы своими. — Юнги, я так не смогу, — проскулил Хосок и лицо его покрылось румянцем, когда Мин сильно сжал головку, прокручивая ладонь. — Хочешь, остановимся? — Юнги не собирался заставлять Хосока нервничать, чувствовать себя некомфортно. При любом раскладе провести первый раз в доме полном людей было страшновато даже Мину. Ему крайне не хотелось потом закатывать глаза на подколы парней, но член всё ещё стоял, а Хосок не прекращал по нему ёрзать. — Я не знаю, — буркнул растерянно Хосок и поморщился, когда где-то там Чонгук на повышенных тонах спросил, какой кофе хочет Джин. Юнги же отпустил руку и погладил успокаивающе Чона по бедру. Он был красивым, когда вот так упирался обеими руками в его живот, прикрывая грудь, с опущенным взглядом и дрожащими губами. — Всё хорошо, — успокоил Юнги и притянул Хосока к себе за спину, укладывая рядом с собой. Их ноги были сплетены, но замёрзли, и Мин набросил одеяло, чтобы сделать из них одно большое тёплое буррито. — Бля, прости, — Хосок покачал головой и почему-то не отвёл взгляда, хотя был дико смущён. — Если хочешь, то я могу тебе… — Не нужно ничего, — перебил Юнги. Хосок удивился… У него были парни разные, но вот так от секса ни один не отказывался. Ни один к нему так не прислушивался. Но всё равно было трудно понять, к чему они с Юнги идут. Непонятно, хотел ли он встречаться, готов ли, а Хосок по итогу не оставил ему выбора, когда стал приставать. Но реакция ведь сказала всё за себя? Они теперь лежали голые в обнимку, Мин гладил Хосока по волосам, прикрыв глаза. Это ведь что-то значило? Хосок снова вздрогнул, когда мимо их комнаты пронеслись шаги — это Чимин наконец выполз из спальни с оглушительным зевком. — О чём думаешь? — спросил Юнги, выводя Хосока из ступора. Он улыбался, Чон не мог не подхватить. — Я так рад. — И я, — Хосок подполз к Юнги ещё ближе, поцеловал в губы невесомо. Юнги снова улыбнулся, таким счастливым Чон его раньше не видел, а потому внутри зародилась гордость, что вот, Мин Юнги, ледышка, лыбился как подросток, прижимая к себе. Как будто уже давно чего-то такого ждал. — И всё же, — Хосок спрятал лицо в сгибе шеи Мина, сжал его руками так крепко, что у Юнги что-то тревожно всколыхнулось внутри. Это были объятия отчаянные, какие-то судорожные. — У меня очень давно не было таких чувств, как сейчас… Я уже так давно один, Юнги. — Я тоже, — вздохнул Мин и поджал губы. Ему эта боль была знакома, так что хорошо, что Хосок сейчас не смотрел на него. Лицо само по себе исказилось в гримасе подступающих слёз, которые застряли где-то на подходе. Юнги вдруг обнял Хосока так же крепко, что аж руки задрожали. — До сегодня я даже не замечал, насколько сильно мне этого не хватало. — А я замечал, — признался Хосок, шмыгнул носом. — Часто ревел в подушку. И сейчас, если честно, тоже хочется рыдать… — Это ничего, — Юнги погладил Хосока по волосам, опустился чуть ниже, чтобы посмотреть ему в лицо и показать свои влажные щёки тоже. — Больше ведь так не будет, да? Как только Хосок собирался заговорить, в дверь постучали. Чоново лицо вдруг приняло совершенно иной вид, и он стремительно накрылся одеялом с головой. Юнги так и остался лежать на боку, не успев отреагировать. — Утречко, алкоголики, — в комнату шагнул Тэхён с перекинутым через шею полотенцем. — Что это с ним? — Съебись, — глухо вякнул из-под одеяла Хосок, злой на то, что они не поговорили нормально, а Юнги откинулся на подушку, с досадой понимя, что именно так они и спалятся. Но Тэхён напялил дебильную улыбку и присел на краешек кровати, хлопая Хосока по торчащему бугорку задницы под одеялом. В это время Юнги пытался найти свои трусы, незаметно копошась рукой под одеялом. — Опух после вчерашнего, — Юнги вдруг решил воспользоваться вчерашней сценкой с пьяным в хлам Хосоком. Вот, мол, тебе последствия безответственного пьянства. — У тебя масочки не найдётся? С алое там или ромашкой? — С алое есть, да, — сощурившись ответил Тэхён и наконец встал с кровати. Он медленно полз к двери, не отводя взгляда от парочки на кровати, — Какие вы подозрительные, — сощурившись прокомментировал Тэхён, из дверного проёма всё не исчезала его голова, и Юнги пришлось швырнуть найденные трусы в ту сторону. — Тебе сказано свалить! — Хосок высунул голову из-под одеяла, запуская свои трусы следом за юнгиевыми, чем вообще не спас ситуацию. — Ладно, ладно! — хлопнула дверь, и Юнги взорвался тихим хохотом. — Очень смешно, просто супер, — Чон цокнул языком и встал с кровати. — Я этого засранца в сугробе закопаю. — Обязательно, — досмеявшись поддержал Юнги и тоже принялся одеваться. — Ничего он не понял, не волнуйся. Но Юнги сам не был уверен в своих словах, хотя Хосок вроде чуть успокоился. Они так и не поговорили. Досадно… Потмоу что Юнги боялся, что вот так они и зависнут, будут неловко разминаться в коридоре, а в итоге Хосок попросит поменяться спальнями с кем-то из ребят. До ужаса не хотелось, чтобы Хосок хоть на сантиметр отходил, так что Юнги резко обнял его со спины и поцеловал в торчащий позвонок на тонкой шее. — Чего ты? — смущённо усмехнувшись спросил Хосок и развернулся лицом, кладя руки Юнги на плечи. — Мы же поговорим? — Юнги поцеловал теперь в губы. Каким же идиотом он себя чувствовал, боясь что-то не успеть, не сделать или ошибиться. Лишь бы Хосок не отходил никуда, лишь бы ничего такого не подумал. Чон мог лишь умилиться тому, каким напуганным выглядел Юнги, как крепко держал за талию и бегал глазами. Вот до чего он мог довести несчастного всего-лишь подразнив разок. — Конечно, — Хосок ещё раз ткнулся губами в юнгиевы, закрепляя обещание. — Пойдём, сделаю тебе омлет. В крошечной спаленке маленького горного домика зависли облегчённые вздохи, в солнечных лучах сверкнули две улыбки. Теперь можно было начать день без неприятных осадков, страхов и недомолвок, а каждый следующий начинать и заканчивать поцелуями на пороге, в ванной, на балкончике и в кровати. Кажется, Юнги перестал бояться, что умрёт в одиночестве. Для этого у него появился Хосок.