Сжигая расстояние между нами

Тротуар, вымощенный плиткой, усыпан опавшими листьями. Очередной порыв осеннего ветра пытался сдуть их, но они всё равно липли к плитке, к бордюрам, к подошвам прохожих. Впрочем, последних было не так много в этот поздний час. Олег — один из тех, кто сейчас торопливо шёл по тротуару, засунув руки в карманы кожаной куртки. К берцам налипли пожелтевшие листья и грязь, но парню плевать, он замёрз и хотел поскорее оказаться дома. В наушниках звучал Linkin Park, пока он, перескакивая через две ступени, поднимался на девятый этаж — лифт опять был сломан. Дверь запереть, берцы скинуть, куртку на крючок, наушники на полку вместе с ключами и пачкой сигарет. Только оказавшись под горячей струёй в душе, Олег перестал дрожать от холода. Затем прошёл на кухню, приготовил себе растворимого кофе и прикурил сигарету. Когда подносил кружку дымящегося напитка к губам, от пальцев ощутил едва уловимый запах краски — издержки работы. Как бы он ни старался отмыть руки, специфичный запах никуда не уходил, кажется, теперь он весь — от кончиков волос до ногтей на ногах — пропах краской. Разбудил ноут, привычным щелчком поставил на проигрывание свой плейлист и продолжил работу над эскизом. Заказчик — молодой парнишка, только ставший совершеннолетним и долгое время мечтавший о татуировке на спине. Он в подробностях описал то, что хотел бы видеть в конечном варианте — чёрный ворон, сидящий на ветке. Олег делал завершающие штрихи, а мысли невольно перенеслись в прошлое. Помнится, он уже рисовал ворона для своего одноклассника. Это было на уроке алгебры. Училка вышла из кабинета, дав задание, но десятиклассники делали всё что угодно, только не его. Олег со своим другом Женей играли в морской бой. Спустя два раунда, они бросили игру и принялись слушать музыку с потрёпанного Жениного смартфона, привычно разделив два наушника между собой. — У тебя тут вообще русских песен нет? — спросил Олег. Тот лишь равнодушно пожал плечами и ответил: — Зато есть альтернативный металл и рок. — Одно другому не мешает, — возразил Олег. И спустя минуту между ними опять разгорелся жаркий спор. Олег любил русский рок и удивлялся, как можно слушать музыку, если ни черта не понимаешь, о чём там поётся. Затем разговор плавно перетёк к любимым исполнителям. Пока Женя с восхищением рассказывал про солиста The Rasmus и его чёрные вороньи перья на голове, Олег смотрел на растрёпанные волосы друга и невольно отмечал его сходство с потрёпанным воронёнком. — Знаешь, какая татуха тебе бы подошла? — проговорил Олег, задумчиво глядя на друга. — Я тебе её нарисую, — он открыл тетрадь по алгебре на последней странице и начал делать набросок карандашом. Друг пытался взглянуть на процесс, но Олег старательно закрывал своё художество рукой. Через несколько дней он показал законченный эскиз. Это был силуэт летящего ворона с распахнутыми крыльями. Олег довольно улыбнулся, увидев, как восхищённо распахнулись глаза Жени. Он пообещал, что непременно сделает себе такую татуировку. Сделал ли Женя себе эту татуировку или же дальше обещаний дело не зашло, парень не знал, да и возможности проверить тоже не было. Олег тряхнул головой, стараясь прогнать воспоминания, и потянулся за пачкой и зажигалкой. Он никогда не держал в руках тату-машинку, только создавал эскизы. Иногда к нему обращались знакомые или знакомые знакомых с просьбой изобразить что‐нибудь особенное. Сколько себя помнил, Олег всегда любил рисовать. В детстве для своих художеств использовал буквально каждый свободный клочок бумаги, коих в доме было не так уж и много, так как помимо него в семье было ещё пятеро детей. В старших классах не осталось ни одной тетради, где бы Олег не оставил какой-нибудь набросок. Учителя, видя эти рисунки, не могли не отметить талант Олега. Но между тем качали головой и советовали вместо черепов и других непонятных существ изображать природу или портреты. Ему вспомнился единственный созданный им портрет, файл которого хранился в памяти планшета. Тонкий профиль, чёрные растрёпанные волосы, до боли знакомые черты лица. Он рисовал портрет по памяти, потому что не видел этого человека вот уже несколько лет. Звук пришедшего в соцсети сообщения отвлёк от мыслей, Олег стряхнул пепел с сигареты и, сделав последнюю затяжку, потянулся за смартфоном. Пишет Ленка Трофимова, бывшая одноклассница, староста класса, очень деятельная и чересчур активная, спустя пять лет ничего не изменилось. Напомнила о том, что в эти выходные планируется ежегодная встреча их 11 «Б». Она даже не поинтересовалась, сможет ли Олег прийти, просто поставила перед фактом, что все собираются в обычном месте. Видимо, Ленка была уверена в том, что он придёт, ведь за эти пять лет он не пропустил ни одной встречи. Олег один из немногих, кто остался в этом городе, никуда не слиняв. Их 11 «Б» был дружным классом, пока они учились. Дружеские связи сохранились и после окончания школы. Каждый октябрь они собирались в излюбленном кафе. Тут стоит отдать должное Трофимовой, она отвечала за общий сбор и, похоже, всё ещё считала себя старостой. Из тех семнадцати человек, что учились в классе, не все каждый год могли вырваться на такую сходку, но пропустившие один раз обязательно приезжают на следующий год – такова их традиция, её соблюдали все ученики 11 «Б». Все, кроме одного. Женька Калинин ни разу не появился ни на одной встрече. Ни одного грёбаного раза.

***

Этим утром Олег решил плюнуть на общественный транспорт и, открыв ржавые двери гаража, выгнал свой мотоцикл. Естественно, для поездок на этом звере холодновато, но парню хотелось вспомнить летние деньки, ведь тогда он мог рассекать на своём стальном друге хоть ранним утром, хоть поздней ночью. Олег гнал мотоцикл по городу, подозревая, что сегодня в сервис явится раньше обычного. Он заинтересовался мотоциклами давно, с тех пор как Женя впервые привёл его к своему дедушке в гараж, когда тот увлечённо ремонтировал зелёный «Урал» с коляской. Не было большей радости для четырнадцатилетних пацанов, чем разрешение дедушки прокатиться за рулём этого самого мотоцикла где-нибудь в безлюдном поле. А потом они возвращались довольные и счастливые домой, где Женькина бабушка угощала их капустными пирожками и чаем. Олег никогда не завидовал своему другу, но тайком тоже мечтал вот о такой семье, когда есть папа и мама, заботившиеся о единственном сыне. Когда есть бабушка и дедушка, которые души не чаяли в своём внуке. Когда есть собственная комната с компьютером, на котором после уроков друзья часто играли в Контру или ГТА. Олега же после школы ждал покосившийся крохотный домишко, орава ребятишек, пьяный отчим и вечно уставшая мать. С детства Олег был предоставлен сам себе. «Будь добр, выполни все свои обязанности по дому и можешь уматывать на все четыре стороны» — такова была главная заповедь его общения с матерью и отчимом. Он старался поскорее переделать все домашние дела и уйти, пока не настанет время укладываться спать. Парень никогда не приводил к себе домой своего друга Женю, потому что стеснялся той бедности, в которой они жили. Как только представилась возможность жить отдельно, Олег сразу же ею воспользовался. Пусть съёмная квартирка в хрущёвке совсем маленькая и неказистая, зато вид из окна был потрясающий — река и виднеющаяся вдали городская набережная. Теперь у Олега появилось место, куда он мог бы приглашать Женю. Жаль только, что приглашать больше некого.

***

Олег припарковался у автосервиса, снял шлем и уверенным шагом направился в здание. Он уже год работал в автосервисе. Ему нравилась его работа, он совсем не жалел, что диплом автомеханика пригодился не по прямому назначению. В самом деле, что лучше — крутить гайки или же заниматься творчеством, создавая аэрографию на автомобилях? Для Олега ответ очевиден. Конечно, заказы на аэрографию не так уж часты, в основном в автосервис пригоняли авто, чтобы перекрасить в какой-нибудь цвет либо полностью весь кузов, либо отдельно взятую деталь. В покрасочном цехе автосервиса они с Саней работали вдвоём. Этому худосочному и немногословному мужику было уже сорок девять лет, тогда как Олегу едва стукнуло двадцать один. И тем не менее, он просил называть его Саней. — Не люблю официоза, — сказал он Олегу, пожимая руку при первом знакомстве. Раньше он не подозревал, как можно объединить его любовь к рисованию и будущую специальность. Саня стал его учителем. Именно он научил парня правильно пользоваться краскопультом и аэрографом. Именно он помог парню разобраться в многочисленных цветовых гаммах. Сегодня они продолжили делать аэрографию с изображением белого тигра на «Хонде». Саня был занят правой стороной авто, где располагалось изображение бегущего зверя, а Олег — капотом, где видны очертания морды и два ярких пронзительно-голубых глаза. Аккуратно работая аэрографом, Олег то и дело вспоминал ещё одного обладателя пронзительных голубых глаз. У Жени бледная кожа, чёрные, вечно растрёпанные волосы и ярко-голубые глаза. Со стороны могло показаться, что его холодная внешность хорошо сочеталась с характером — таким же хладнокровным, настороженным и сдержанным. Именно таким видели Женю окружающие. Но Олег был одним из тех, кто видел настоящего Женю — весёлого, смеющегося, беззаботного. Обычно это бывало, когда они оставались одни. Он видел изумлённого Женю, когда тот распахивал свои большие голубые глаза, а рот становился похож на букву «о». Он видел смущённого Женю, когда его бледные щёки мгновенно покрывались румянцем, а взгляд голубых глаз устремлялся вниз. Он видел испуганного Женю, когда его взгляд метался из стороны в сторону, а руки мелко дрожали от страха. Он видел раздражённого и сердитого Женю, когда тот, раскрасневшись, мог завернуть такое матерное слово, что даже у Олега уши в трубочку сворачивались. Одним словом, они дружили так долго и знали друг друга так хорошо, что Олег сумел разглядеть под внешней оболочкой всё то, что делало Женю настоящим, всё то, что так привлекало в нём. Сейчас уже вряд ли можно вспомнить их знакомство, да это и не нужно. У него было ощущение, что они знали друг друга всегда. Хотя если бы Олег всё-таки напряг свою память, то, возможно, ему бы вспомнились собственные неуклюжие попытки обратить на себя внимание того самого высокомерного черноволосого мальчишки, что пришёл в их 3 «Б» и теперь сидел за партой впереди Олега. Что парень только не делал! И кнопки на стул высыпал, и за растрёпанные волосы дёргал, и подножки ставил, но в ответ получал только раздражённые надменные взгляды и зло брошенные фразы с непонятными обзывательствами. Всё прекратилось, когда однажды после очередной выдумки Олега со связанными шнурками, новенький растянулся в проходе между партами прямо во время математики, пытаясь дойти до доски. Весь класс тогда смеялся над новеньким, и Олегу это не понравилось, ведь только он мог смеяться над ним, только он мог обзывать его и подшучивать. Но новенького, казалось, ничем не проймёшь, он лишь снисходительно окинул Олега презрительным взглядом и выдал своё очередное непонятное ругательство — «дебил с атрофией мозга». Вот как это понимать? И что это вообще такое? Немного позже, на уроке ИЗО, Олег обнаружил новенького плачущим в школьном туалете. — Почему ты плачешь? — подскочил он к нему. Женя испуганно отвернулся, торопливо вытирая ладошками глаза, но Олег не сдавался: — Кто тебя обидел? — допытывался мальчишка. Но в ответ получил недоумённый взгляд новенького, затем злобное: — Ты и правда дебил? Может, сам догадаешься! — и мигом вылетел из туалета, хлопнув дверью, оставив мальчишку удивлённо хлопать глазами. Тогда Олег понял, что его попытки обратить внимание новенького на себя на самом деле очень задевали Женю, но тот изо всех сил это скрывал. С того дня подшучивания со стороны Олега прекратились, зато начался долгий и трудоёмкий процесс по завоеванию Жениного доверия, который в итоге увенчался успехом. Доверие Жени было получено, но Олег сам не заметил, как отдал своё взамен. Отдал его целиком и безвозвратно, отдал только для того, чтобы в итоге оно было разбито на мелкие осколки. Осколки, которые до сих пор причиняли боль, впиваясь глубже с каждым неосторожным воспоминанием. Олег попрощался с Саней, пожав руку, и вышел из покрасочного цеха. Вдохнул чистый холодный воздух глубже, изо рта шёл густой пар. Поёжился от холодного порыва ветра и прикурил сигарету. На улице совсем стемнело, он гнал свой мотоцикл, направляясь в сторону дома, но в нужный момент проехал мимо поворота. Сам не заметил, как оказался на городской набережной. Подыскивая удобное место для парковки, парень зацепился взглядом за огромные буквы, сложенные в слова: «Счастье не за горами». Скептически усмехнулся. Он всегда так делал, когда видел этот небезызвестный арт-объект в поле своего зрения. Чёрт! Видимо, слишком увлёкся «счастьем» и не заметил, как задел ручкой руля криво припаркованный «Форд». Скорее почувствовал, чем услышал скрежет металла. Притормозил, бегло оглядывая царапину на серебристом покрытии. Повреждение краски не глубокое, но хорошо заметное. Олег огляделся — интересно, есть тут камеры? Похоже, всё чисто — ни камер, ни любопытных свидетелей. «В конце концов, парковаться правильно надо уметь, а не оставлять зад машины на дороге!» — витали раздражённые мысли в голове, пока он катил свой мотоцикл вперёд. Через несколько минут он уже сидел на ступенях, ведущих вниз к воде, и делал глубокие затяжки, медленно выдыхая дым через нос. Это всегда успокаивало. Он смотрел на разноцветные городские огни, отражающиеся в чёрной воде, пытаясь не поддаваться воспоминаниям, уносившим его в прошлое. В прошлое, где они сидели на этом самом месте вдвоём, как обычно разделив наушники между собой. Именно здесь они впервые выкурили свою первую сигарету, у Жени потом кружилась голова, он так и не пристрастился к этой вредной привычке, чего нельзя сказать об Олеге. А вон там, у куста сирени, они оба совершенно неожиданно искупались. Это был майский вечер, в кустах неподалёку стрекотали цикады, доносился еле слышный плеск воды, а парни соревновались на желание, кто больше всего «блинчиков» сделает на воде. В итоге Женя выиграл и потребовал, чтобы Олег искупался в реке прямо сейчас. Парень упорствовал, всё-таки в мае вода ещё довольно прохладная. Но что сделал Женя? Пихнул друга в спину и тот, чертыхаясь, полетел в воду. Естественно, Олег отомстил ему, втащив за собой в воду. Выяснилось, что Женя не умеет плавать, пришлось Олегу вытаскивать его. Домой брели совершенно мокрые и замёрзшие. Они часто бывали на набережной. Как-то раз, вот там, на другой стороне реки за мостом они наткнулись на гопников, которые хотели стрельнуть у парней сигаретку. Вместо того чтобы спокойно отдать им пачку, как советовал Женя, Олег закусился с ними. Эти трое точно бы превратили лицо наглеца в кашу, если бы ребята вовремя не убежали. Они убегали долго, проворно и точно зная расположение наиболее удачных улочек, где можно спрятаться. Олег тащил за собой Женю, ни на секунду не снижая взятой скорости, позади то и дело слышался топот тяжёлых ботинок, и это ещё больше придавало мотивации. Когда они, наконец, оторвались от погони, скрываясь в тесном закутке прибрежных зданий, притиснутые друг к другу, то долго не могли отдышаться. Было ли Олегу страшно? Ещё как! Они — шестнадцатилетние пацаны, против здоровых молодых парней с численным преимуществом. Но страшно Олегу было не за себя, а за то, что по его вине и из-за его длинного языка мог пострадать Женя. Олег изрядно удивился, услышав признание, что тот тоже больше всего боялся не за себя, а за друга. В этом было что-то… такое, что было сложно выразить словами, только поступками. Поступками с большой буквы П. Олег тогда для себя решил, что вот это, наверное, и есть настоящая дружба. Много всего произошло на набережной. Набережная – это квинтэссенция воспоминаний. А воспоминания – это боль, боль от тех самых осколков разбитого доверия. Так какого чёрта Олег продолжает приезжать сюда?! В наушниках проникновенно звучали Би-2, поэтому Олег не сразу понял, что телефон надрывается. Бросил взгляд на экран — звонила Катя, девушка, с которой он познакомился пару недель назад. С тех пор они встречались несколько раз. Засунул телефон обратно в карман. Сейчас совершенно не хотелось ни с кем разговаривать. Девушка уже неоднократно намекала, что не против продолжить знакомство. По крайней мере, она знает, чего хочет. А вот Олег не знал. За всё время у парня ни разу не было серьёзных отношений ни с одной девушкой, одна сменяла другую, разнились лишь имена. Он выбросил окурок в сторону и направился к мотоциклу, ёжась от холода. У воды он полностью продрог, нужно ехать домой и хорошенько отогреться.