Дождичек в четверг.

      Тома сидел за ноутбуком и печатал доклад по истории, мило нахмурив брови. Казалось, что парень полностью погружен в свою работу, анализируя каждое слово, но всё было вовсе не так. Мысли блондина гуляли невероятно далеко от японо-китайской войны 1894 года. Из его головы никак не мог выйти голубоволосый, всегда приветливый парень масти пик, которого он не видел вот уже целую неделю. Всё это время Тома упорно делал вид, что ему плевать, но недавно парень невольно поймал себя на мысли, что безумно скучает по этому герою-любовнику. Он понял, что скучает по этим глазам, по этой обворожительной улыбке, по тихому смеху, по теплу изящной руки, взъерошивающей блондинистые волосы.       Нервы и так были ни к черту, а из-за этого ангельского образа, постоянно предстающего перед глазами, доклад совсем не клеился. С каждым стёртым предложением Тома злился всё больше, проклиная и парня, и себя, и грёбанного преподавателя, у которого этот доклад должен лежать на столе через два дня.       И именно в тот момент, когда казалось, что ещё секунда — и ноутбук отправится в дальний полёт из окна, послышался звонок в дверь. Никого не ожидавший блондин подскочил на месте, чуть не уронив чашку с чаем, стоявшую на краю стола. Послышался ещё один звонок. И ещё. Гость явно не собирался уходить, пока ему не откроют. Тома, отойдя от лёгкого испуга, и поняв, что сама по себе дверь не откроется, с неохотой встал со стула, идя в прихожую и бубня себе под нос что-то вроде: «Какой кретин мог прийти в десять вечера?».       Парень повернул ключ в замке, отпирая дверь, и тут же замер на месте. На пороге его квартиры стоял он — очаровательный голубоволосый парень масти пик. Идол, который уже на протяжении двух недель приходит к Томе во снах и делает такое, что каждое утро блондин просыпается в холодном поту и с внушительных размеров стояком. По светлым волосам и тёмному фраку парня стекали капли воды, на лице, как всегда, играла приветливая улыбка, несмотря на то, что её обладатель попал под сильнейший ливень, стеной льющий на улице.       — Ты позволишь мне пройти? — «идол» улыбнулся своей самой обворожительной улыбочкой и снял солнцезащитные очки, открывая свои умопомрачительные глаза цвета моря, неба и молодых фиалок одновременно.       — Икки-сан? Что ты делаешь здесь в такую погоду? — Тома потряс головой, пропуская парня в свою скромную обитель, и закрыл за ним дверь.       — Я хотел увидеть тебя.       На лице Икки проскользнула ухмылка. В эту же секунду мысли о докладе совершенно вылетели из головы блондина, догоняя здравый смысл. Сердце пропустило удар, после начиная биться, как бешеное. Казалось, если бы не барьер в виде грудной клетки, то оно свалило бы со своего места, уносясь от хозяина в дикие пляски.       — Меня? — Тома постепенно начал приходить в себя, запирая дверь на ключ. — Почему не Кента? Вы же лучшие друзья.       — Он бы сразу начал доставать меня задачками и головоломками. А болеющим, как ты сам, наверное, знаешь, полагается постельный режим, уют и миска куриного супчика, — усмехнулся Икки, нагибаясь, чтобы снять обувь.       — Так ты намекаешь на то, чтобы я сделал тебе куриного супчика? — Тома тихонько рассмеялся, поймав себя на мысли, что уже минуту пялится на зад «идола».       — Нет... Но от чашки кофе я бы не отказался, — Икки выпрямился, убирая прядь мокрых волос с лица.       — Ты до сих пор помешан на кофе? — ухмыльнулся Тома. Парень масти пик пожал плечами, утвердительно качнув головой. — Ах... это... Икки-сан. Прости за моё негостеприимство... У меня очень редко бывают гости... Ты весь промок насквозь... Проходи, раздевайся и кутайся в одеяло. А то опять заболеешь, — спохватился Тома, теребя подол чёрной жилетки.       — Неужели ты так беспокоишься обо мне? — ухмыльнулся Икки, снимая насквозь мокрый фрак, который тут же взял в руки блондин. Парень масти бубен закусил губу, пристально смотря на аристократические пальцы, не спеша развязывающие чёрный галстук. На самом деле он не столько об Икки беспокоился, сколько о том, что опять не увидит своё божество. Через пару минут Тома уже был нагружен вещами. Парень масти пик стоял возле кровати в одних брюках, положив руки на их пояс, и немного смущенно смотрел на блондина.       — Чего стоишь? И их снимай. Вон, мокрые все, — серьезно отчеканил Тома, указывая взглядом на потемневшую от воды ткань. Щёки Икки вспыхнули румянцем, который никто никогда у него не видел. — Ты стесняешься что ли? — немного шокировано спросил блондин. «Идол» отвел взгляд, кивнув головой. — О, боже. Я отвернусь, — парень закатил глаза, пошел в ванную и начал развешивать на сушке одежду «принца». — Разделся, скромный ты наш? — крикнул Тома из коридора, прислонившись лбом к двери.       — Да. Возьми, пожалуйста, — тихо ответил Икки: блондину пришлось максимально напрячь слух, чтобы разобрать хоть что-то. Тома зашёл в комнату, останавливаясь прямо на пороге и завороженно смотря на своё личное божество, сидящее посреди кровати, сдвинувшее ноги, поджавшее их к груди и невыносимо мило краснеющее. — Ну, чего ты смотришь? Где мой кофе? — Икки постарался сделать свой голос как можно серьёзнее, но от пристального взгляда Томы только больше смущался. Блондин усмехнулся, забрал брюки с шахматной расцветкой и вышел из комнаты.       — Накройся. А то опять простудишься, — напоследок сказал парень масти бубен и прикрыл за собой дверь. Икки забрался под тёплое зелёное одеяло, накрываясь практически с головой, уставился в стену и приложил руку к горящей щеке. «Почему? Почему мне так неловко, когда он смотрит на меня?» — подумал парень, шумно выдыхая, закрыл глаза и попытался расслабиться.       — Икки-сан, твой кофе, — Тома со счастливой улыбкой присел на корточки возле кровати, протягивая парню синюю чашку с горячим напитком. — Осторожно. Не обожгись.       — Спасибо, — голубоволосый взял кофе, подул на него и сделал глоток. — Почему ты всегда заботишься обо мне?       — Я же не Кент. Меня больше интересует твоё физическое состояние, нежели умственное. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? — Блондин сел верхом на стул с колёсиками, подъехал к кровати и взглянул на парня.       — Нет. Я в порядке. Только немного голова побаливает, — «принц» приложил два пальца к виску и закрыл глаза.       — Так поспи, и пройдет.       — Но... одежда мокрая до нитки, на улице всё ещё льет дождь, да и темно... Я боюсь идти домой один, — парень опустил голову, прикусив губу.       — Ты боишься темноты? — Тома изумлённо выгнул бровь.       — Нет. Я боюсь маньяков, которые могут быть в этой темноте...       — Интересно... Ладно, в любом случае я тебя даже не выпущу из квартиры в такую погоду, — Блондин сложил руки на спинке стула и положил на них голову. — Останешься у меня на ночь, понял?       — Но...       — Никаких но. Только, единственное, кровать у меня одна, — Тома задумался, приложив большой палец к подбородку.       — Я не гордый. Могу и на полу поспать, — снова эта обворожительная улыбка, заставляющая подчиняться.       — Ага, щас. Я не такой бессердечный, чтобы класть только-только выздоровевшего принца на пол, — усмехнулся блондин, погладив Икки по голове и взбив ему подушку. — Спи давай.       — А как же ты? — осторожно спросил парень, натягивая одеяло до подбородка.       — А мне ещё нужно закончить кое-какие дела, — Тома мило улыбнулся, проведя ладонью от макушки «идола» до белоснежной тонкой шеи. — Сладких снов, Икки-сан, — промурлыкал блондин, отъезжая от кровати, выключая свет и возвращаясь к работе над докладом.       — Спокойной ночи... Тома-кун, — с улыбкой прошептал голубоволосый, поворачиваясь на бок, закутываясь в одеяло и закрывая глаза. Проснулся Икки от горячего дыхания у шеи и мягких прикосновений тёплых губ к прохладной коже. Парень недовольно застонал, поворачиваясь на другой бок, но чьи-то руки вернули его обратно на спину. «Идолу» пришлось открыть заспанные глаза и взглянуть на виновника столь раннего пробуждения. Икки ничуть не удивился, увидев рядом с собой обнимающего его блондина.       — Тома? Что случилось? — парень потёр глаза, ещё не до конца проснувшись. По стёклам с силой бил до сих пор не окончившийся дождь, за окном сверкала молния. — Только четыре утра, — блондин ничего не ответил, оставив на шее Икки красное пятно, и поцелуями начиная спускаясь к груди. — Ч-что ты делаешь? — сонливость начала отходить на второй план, возвращая мозги на место. — Прекрати, Тома, — сбивчиво прошептал голубоволосый, когда тёплый язык прошёлся по его шее к губам.       — Нет. Я слишком долго ждал этого момента, Икки-сан, — выдохнул блондин, осторожно проведя языком по нижней губе «идола», захватывая её в плен своего рта и легонько посасывая. Парень масти пик шумно выдохнул, даже не думая сопротивляться. Тома сел верхом на бедра Икки, смотря в его слегка напуганные и удивленные глаза. — Не бойся. Я не сделаю тебе больно, — парень провёл пальцами по щеке «принца», после наклоняясь и настойчиво целуя того в губы. Голубоволосый послушно приоткрыл ротик, пропуская горячий язык внутрь и позволяя ему делать всё, что вздумается.       — Тома. Когда я говорил, что начинаю ненавидеть девушек, я не признавался, что люблю парней, — стараясь придать своему голосу уверенности, произнёс Икки, когда блондин отстранился, стаскивая с парня одеяло и сдвигая его на край кровати.       — Я же вижу, что ты тоже хочешь меня, — на лице Томы скользнула ухмылка, а рука накрыла бугорок, отчётливо заметный из-под тонкой ткани белья, слегка надавливая на него и вырывая из груди Икки тихий стон. Больше «идол» предпочел не говорить, закрыв покрасневшее лицо руками. — Ну же, открой свою мордашку. Я хочу видеть твои глаза, — Тома с улыбкой сжал одной рукой запястья парня и свёл их у него за головой, а второй упёрся в кровать, нависая над «принцем». Икки облизнул пересохшие губы кончиком языка, тяжело вздыхая и откидывая голову на подушку. — Хороший мальчик, — промурлыкал блондин, прокладывая влажную дорожку из поцелуев к груди Икки, обводя языком горошину соска и захватывая губами, слегка посасывая. Парень прогнулся в пояснице, не сдерживая протяжного стона от таких простых ласк. Тома улыбнулся, спускаясь ниже, и стянул с «идола» бельё, освобождая ноющую и требующую разрядки плоть. Парень заскулил, почувствовав прохладный воздух, коснувшийся истекающей смазкой головки члена.       — Тома, пожалуйста, — сбивчиво прошептал Икки, ёрзая на кровати и пытаясь потереться пахом о бедро блондина.       — Такой беспомощный и милый, — протянул парень масти бубен, жадно целуя «принца» в губы, и свободной рукой развёл его изящные ножки в стороны. Голубоволосый напрягся, когда его руки отпустили, а Тома стянул с себя бельё, собирая пальцами стекающую по члену Икки смазку и поднося их к колечку плотно сжатых мышц. — Расслабься, — прошептал блондин, закидывая ноги парня себе на плечи и проталкивая в него сразу два пальца. Икки пискнул, сжав зубы и вцепившись тонкими пальцами в простыни. Тома начал двигать пальцами и разводить их в разные стороны, доставляя, однако, только боль, от которой «идол» пытался уйти, отодвигаясь назад, но блондин крепко сжал левой рукой плечо парня, удерживая его.       — Тома... больно, — проскулил Икки, цепляясь пальцами за простыни и комкая их.       — Потерпи, малыш, — парень потянулся вперёд, целуя «принца» в щёки, нос и губы, продолжая двигать пальцами внутри него.       — Вообще-то я старше тебя-а-а-а, — последний слог слова Икки простонал, выгибаясь в пояснице. Боль отступила на второй план, уступая место наслаждению, когда Тома нажал на какую-то точку. Блондин тихонько рассмеялся, вытащив пальцы и услышав разочарованный стон голубоволосого.       — Сейчас будет больно. Терпи, — мягко произнёс Тома, целуя парня в губы и одновременно проталкивая в него головку до невозможности напряженного члена. Икки вскрикнул, но поцелуй превратил звук в мычание. На глазах навернулись слёзы и потекли по щекам, когда блондин начал короткими толчками входить всё глубже и глубже в парня, пока не вошёл полностью, замирая и давая «принцу» привыкнуть к чувству наполненности внутри. Голубоволосый тяжело дышал, хватал воздух ртом и всхлипывал.       — Тише, тише. Успокойся. Все хорошо, — прошептал Тома, слизывая тёплую влагу с щёк дрожащего Икки.       Когда парень немного пришёл в себя, он коротко качнул головой, давая понять, чтобы блондин продолжал. Тома положил руки на бёдра «идола», слегка сжимая их, и начал медленно двигаться, постепенно увеличивая темп. Икки закусил губу, стараясь сдерживать эмоции и незаметно для самого себя начиная насаживаться на член парня. Блондин слегка сменил угол проникновения, при каждом толчке задевая ту самую точку и вырывая из груди «принца» громкие стоны удовольствия. Тома положил руку на ноющий член Икки, начиная двигать ей в такт своим движениям. «Идол» стонал и извивался под парнем, закрыв глаза и заливаясь краской до кончиков ушей.       — Ты такой милый, когда краснеешь, — улыбнулся Тома, делая последний, самый глубокий толчок и со стоном изливаясь внутрь парня. Голубоволосый выгнулся, кончая в руку блондину и тяжело дыша. Тома вышел из друга, ложась рядом и закрывая глаза. Икки обнял блондина за талию, прижимаясь к нему всем телом и касаясь губами нежной кожи предплечья. Парень масти бубен с ухмылкой повернулся к «идолу», начиная перебирать светлые длинные пряди пальцами.       — Ты терроризировал меня во снах. Теперь моя очередь, — усмехнулся Тома, мягко целуя Икки в губы. — Я люблю тебя, герой-любовник. И только попробуй теперь заигрывать со своими фанатками. Кастрирую без обсуждения проблемы.       — Хорошо, — парень масти пик ласково улыбнулся. — Видимо, себе дороже идти против твоей воли, — прошептал голубоволосый, закрывая глаза и практически сразу проваливаясь в сон. Тома слегка расстроился, не услышав ответного признания, но ещё раз легко поцеловал парня в губы, смотря на него и тоже постепенно засыпая.

***

Спустя пятнадцать дней…       — Икки-сан! Ужин готов! — засмеялся блондин, подбегая сзади к парню в чёрном фраке, сидящему перед компьютером на стуле, и обнимая его за шею.       — Тома. Я просил так не суетиться. Это же мой дом. Я могу сам позаботиться и о тебе, и о себе, — Икки ласково улыбнулся, кладя ладонь на руку Томы и переплетая свои пальцы с его.       — Я просто захотел сделать тебе приятно, — прошептал блондин, поцеловав своего парня в ухо.       — Ты сделаешь мне очень приятно, если хотя бы о завтраке дашь позаботиться самому, — Икки тихонько засмеялся, отпустив руку блондина, повернулся к нему на стуле, усадил парня к себе на колени, обнял, уткнувшись носом ему в волосы и вдохнув клубничный аромат. — Я помешан на кофе, а ты на клубнике. Идеальное сочетание, — прошептал «идол», повернул голову Томы к себе за подбородок и нежно поцеловал в губы.       — Только сливок не хватает, — блондин расплылся в довольной улыбке, прижимаясь спиной к груди Икки, сжимая его ладонь в своих руках и выцеловывая её.       — Я люблю тебя, — Тома посмотрел своими медовыми глазами на голубоволосого, хлопая пушистыми ресницами.       — А я люблю тебя, — немного игривым тоном ответил Икки, оставляя невесомый поцелуй на губах блондина.       «Идол» встал со стула и пошел на кухню, оглядываясь через плечо.