художник

канджиро был странным художником. у него были ярко накрашенные губы, цвета спелой вишни, розовые волосы, то распущенные, то собранные в неаккуратный пучок на затылке, в котором всегда торчали кисточки разной величины, и безумно бледная кожа. художник был похож на свои работы. такой же несуразный, странный, яркий, будто нарисованный пятилеткой. он любил яркие краски, мифических животных, рассветы и кинемона. канджиро пил чай с молоком и сахаром, обязательно пару раз случайно макнув туда кисточку с остатками краски, потому что опять перепутал стаканы. он всегда в голос смеялся с этого, будто это было до омерзения смешно. кинемон же всегда закатывал на это глаза, отворачиваясь от него или отпивая из кружки терпкий кофе, на который канджиро вечно фыркал и спрашивал, как тот может пить такую горькую гадость. на самом деле за кружкой кофе он пытался скрыть лёгкую улыбку, в чём он никогда не признается. "абсурд..." каждый раз промелькало в голове мужчины, когда он в снова и снова наблюдал за мужчиной с улыбкой, которую усердно прятал. кинемон всегда думал, что художник рисовал просто отвратительные картины. он постоянно выходил за контур, рисовал кривые линии и использовал яркие, не подходящие по тону краски, будто малое дитя, которое впервые взяло кисточку в руки. художник изображал корявых осенних воробьёв, драконов больше похожих на змей, овощи и фрукты, которые сливались в одну светлую кляксу, и иногда, в тайне, он рисовал кинемона, старательно выводя каждую линию и усердно подбирая краску, чтобы портреты выглядели живыми. кинемон никогда не признаётся, но он на самом деле до безумия любит картины канджиро. он любит его мягкие волосы, широкую улыбку и придурковатое поведение, которое было непозволительно в его возрасте, и искрящиеся глаза. он любит его настоящего и живого. канджиро всегда признаётся в том, как любит вечно хмурое лицо кинемона, его сильные руки и глубокие, мудрые глаза. как он просто любит его всего, потому что это он. однажды художник дарит своему возлюбленному его портрет, пряча взгляд, боясь увидеть в глазах напротив очередное недовольство, но кинемон крепко обнимает канджиро, и художник всё понимает без слов, чувствуя, как в носу начинает щипать. то, в чём один никогда не признается, второй точно будет вещать за двоих.