Скорострел

             — Столас, мать твою! Грёбаный Столас! — От яростных, пусть и заглушённых дверьми воплей звон стоял в ушах.       Двое мужиков, устало переглядываясь, сквозь зубы тянули чифирь, изрядно разбавленный дешевым коньяком. Промозглая сырость пробирала снизу, превращая ступни в куски льда, и протягивала свои ледяные щупальца к телу.       — Что он надрывается-то?       — Недоволен, что упекли к нам до утра, что ещё.       — Что натворил?       — Максика знаешь? Медсестрички, Машки, мужа? На складе они с этим придурошным в разные смены работают, вот этот шибздик и удумал от нефиг делать за сменщиком с молодой женой подглядывать. Машка, конечно, хоть ростом не вышла, ну уж горячая… — Обрисовал в воздухе песочные часы старший дежурный. — Подглядывал, ну и окно выдавил. Седина в бороду, бес в ребро! Когда брали, соловьем заливался, что зовут Блицом. Скорострелом, значит, по-нашему. Придумал, вроде, что детективное агентство у него.       — Хуективное! Пока ща расквартировывал, наслушался, что он дочку свою приёмную на меня натравит, зверюгу типа ту ещё. Прикинь.       — Алкогольный делирий у него. Вон паспорт пошукай, Хуторян Евгений Петрович, восемьдесят восьмого года рождения, здешний, ни жены, ни детей. А приемыша кто ему доверит? Девочку ещё….       — А как заливал, что жена бывшая — знаменитость, красавица!       — Говорю, не было у него никогда ни красивой жены, ни уродины. Паспорт не даст соврать. Да и знаю я его, на краю бобылем живет, курей с пяток да шавка тощая на привязи — всё его хозяйство. Всю дорогу орал, что принц придёт его выручать. Четвёртый десяток, а всё туда же, прынца, понимаешь, ему подавай.       — На белом коне?       — Да хоть на розовом пони. Насмотрятся тут. — Старшой сплюнул сквозь зубы и протянул по слогам, — фрад-шып ыз ма-жик, понимаешь. Бабу нормальную хрен найдешь, а у этого, красномордого — прынц!       Вопли тем временем звучали всё безнадёжнее и наконец сорвались на тоскливый вой.       — Слышь, пластинку сменил, мамку зовет, надрывается.       — Плохо мужику, совсем белочку словил. Может ему это, сто грамм?       — Сдурел? Горячку белую ему обеспечишь, как пить дать. Сходи, вколи ему снотворного, разрешаю. Завтра на освидетельствование. Могут в психушку упечь, пусть хоть отдохнет мужик со своими жёнами и прынцами. Хотя кто его на казённый харч заберёт, домой пойдет, как миленький.       Младший дежурный грузно поднялся и, шаркая растоптанным сапогами, вышел из комнаты. Вернулся быстро, вдвойне недовольный:       — Тьфу, пропасть! Культурно мужик отдыхает, с пользой. На полу кончой круг нарисовал, знаки, загогулины. Колдун, пля. На стенах тоже хрень какая-то четвероногая, уж не шоколадом, явно. Пусть завтрашняя смена с утра отмывает, ну его.       — Когда успел, голосил же — не переставая! — Старшой прислушался и с облегчением помассировал уши. — Утих, и ладно, будет завтра как огурчик!