вечная любовь

***

Петя возвращается с ночной смены, тихо проворачивая ключ в входной двери. Раскрывает зонт, который Игорь заботливо всучил в руки перед сменой, оставляет его в прихожей сохнуть. По квартире пробирается тихо, замечая, что раз Игорь его не встречает, то значит спит. Снимает с себя одежду, оставляя её лежать на стуле и без сил ложится рядом с Громом. Хазина радует, что тот спит, потому что после нападения тот часто дожидался его со смен, пусть и выпивая по несколько кружек кофе в час. Его не остановило даже если с утра надо было на работу. Но сейчас усталость сделала свое и Игорь лежит, в руках сжимая телефон, видать ждал сообщения или звонка Пети. Хазин долго рассматривает спящего Игоря, который немного хмурится во сне, но как только касается Пети, то сразу словно успокаивается, особенно когда прижимает его ближе к себе. Петя быстро вырубается под хрипловатое сипение Игоря и шум осеннего ветра с дождем.

***

С утра они долго валяются рядом, просто молча. Обнимаются, целуются и просто наслаждаются своим выходным в ещё один дождливый осенний день. Дома было очень тепло и хорошо, особенно вдвоем под одеялом. –Как смена ночью прошла? – спрашивает Игорь, поглаживая Петю по волосам и слегка улыбаясь. –Нормально, только дубак в участке затрахал. Иногда кажется, что на улице теплей, – усмехается Петя. Его спасал термос, который давал с собой Игорь, потому что без него Петя бы точно превратился в ледышку. Хазин сам постоянно наливал Игорю с собой горячий чай или кофе, хоть тот и отнекивался, что не мёрзнет. Гром улыбается со слов про дубак горячо целуя в шею, параллельно поглаживая рукой по талии. Петя сейчас выглядел нереально красиво. Растрёпанный после сна, в растянутом домашнем свитере. Игорь нравилось смотреть на такого Петю, которого может видеть только он. Хазин на прикосновения охотно прогибается, чувствуя как горячие ладони гуляют по телу, задевая каждое чувствительное место. Сам лезет целоваться, притягивая к себе за затылок. Игорь с лёгкостью подминает под себя Петю, а тот и не против, чуть шире разводя ноги для удобства. Игорь не сильно давит коленом на пах, параллельно задирая свитер к самой груди, и открывая себе доступ к нежной коже. Целует медленно переходя с груди на живот, а в самом его низу останавливается и с стягивает с Хазина белье. Кратко лижет головку, протягивая ладонь чуть выше, Петя понятливо кладёт в нее смазку и чуть поднимает ноги, опять же для удобства. Гром отсасывает и потихоньку растягивает Петю. На трёх пальцах Хазин уже весь извивается, стонет, охотно поддается то в рот Игоря, то на его пальцы. Видит, что Петя готов, но хочет его совсем немного помучить. Но все же отстраняется от члена Пети, напоследок вновь широко облизав головку, пальцы вынимает с прошлым хлюпом смазки. Петя смотрит на Игоря, смело закидывая ноги тому на плечи и тянется к поцелуя, охотно слизывая собственную смазку с чужих губ. Сам добавляет на ладонь лубрикант, проведя по члену Грому несколько раз. Игорь толкается одним движением, впиваясь зубами в шею Хазина. Даёт привыкнуть от силы несколько секунд и как только Петя кратко царапает спину срывается на неспешные толчки. Он знает, что это значит, что Петя полностью готов. Игорь кусает в шею, зализывая укусы, целует в губы смазано, иногда переходя на подбородок и покусывая уже его. От стонов Пети сносит крышу напрочь, заставляя двигаться чуть быстрее, так же как и руки, царапающие его спину, так как же и любое движение Хазина сейчас. Петя сам тянет руку Игоря к своему члену, откидывая голову назад на подушки. Игорь доводит его до оргазма буквально за пару движений, чередуя их с глубокими толчками и влажными поцелуями. Сам же после этого утыкается лбом в чужое плечо, войдя на всю и кончает от того как Петя туго сжимает его внутри. После этого оба ещё долго валяются в постели, совершенно не желая из нее выползать. За окном всё так же шумит ветер и периодически начинает стучать дождь, а дома тепло и очень хорошо, особенно вдвоем в общий выходной. А от запаха кофе, которое они уже сварили ближе к обеду становится ещё теплей и уютней. Завтра оба тоже будут дома, а значит, что спешить им совершенно некуда.