Восковая слеза

Утро выходного дня началось рано для винного магната - проснувшись с первыми лучами, он хотел уже подниматься с постели, но крепкие руки Альбериха лишь сильнее обвили его талию, не давая куда-либо уйти. Дилюк аккуратно убрал с себя руки любимого и целовал его в лоб, от чего тот приоткрыл глаза, прищуриваясь от яркого света, что вовсю уже исследовал комнату, лучами касаясь смуглой кожи капитана. — Ты куда?— едва слышно сказал капитан, потирая глаз кулаком, дабы быстрее проснуться. — Я же говорил, что у меня сегодня ещё работа. На винокурне что-то произошло и за один вечер это нельзя было сделать. Поэтому сегодня я ещё немного поработаю и вернусь к тебе. — Но ты же обещал, — замечает Кэйа, едва хмурясь и смотря на Дилюка, который уже сел на край постели, собирая волосы в некое подобие хвоста. — Я правда потом вернусь. Думаю, что к обеду успею. А пока приводи себя в порядок и пойдём вместе готовить завтрак. А то ты сейчас уснёшь и всё, пропустишь трапезу. — Ладно, встаю, — офицер сладко потянулся и сел рядом с Дилюком, ласково целуя красноволосого в щёку, от чего тот вновь отводит взгляд в сторону под смех Кэйи. Когда уже было покончено со сборами, Альберих напоследок обнял Дилюка, прижимая к себе и вновь целуя, но уже в уголок губ под невнятные звуки винного магната. — Только правда, возвращайся к обеду. Я что-нибудь приготовлю. Ну.. Постараюсь, — Кэйа как-то виновато почесал затылок. — Можешь не утруждать себя, снежинка. Со вчера ещё осталось, не помру. А вот ты, — Рагнвиндр демонстративно ткнул указательным пальцем в грудь капитана. — А вот ты только посмей пропустить приём пищи. Тогда я съем тебя, понятно? — Так точно, мастер Дилюк, — офицер тихо усмехнулся, уже окончательно целуя красноволосого в макушку на прощание. — Я тебя люблю, помни это. — И я тебя люблю, снежинка моя. Как Рагнвиндр не обещал Кэйе, что вернётся ближе к обеду, но всё равно не сдержал своё обещание: произошла беда с поставками вина в другие места и сам груз был утерян где-то по дороге. Но всё обошлось: никто не пострадал, просто перевозчик решил сменить маршрут и потерялся на чужой территории. Но все эти разборки стоили времени и Дилюк вернулся лишь тогда, когда стемнело, будучи уставшим и жаждущим как можно быстрее принять холодный душ и лечь спать в объятиях любимого. Когда же мужчина вернулся, он привычно зашёл в коридор, вешая пальто на крючок полки и снимая сапоги. — Я дома. Фраза лишь эхом разнеслась по пустым комнатам и ни шороха, ни шагов в его сторону. «Наверное Кэйа уснул, что очень вероятно. Мы хоть оба и работаем в полную меру, но он часто пренебрегает отдыхом, питанием и здоровьем в целом ради идеального результата» Не самые приятные мысли посетили Рагнвиндра, пока он прошёл на кухню и обнаружил на столе противень, накрытый тканью, от которого веяло теплом. Приподняв край ткани, Дилюк едва улыбнулся такой "находке": на металлической поверхности лежали десятки печенек в форме утиных лапок. Даже коготки были сделаны. — Он так старается, — тихо проронил Рагнвиндр, кладя ткань на место и делая вид, будто ничего не видел. Ведь Кэйа так любит его радовать, а если красноволосый сам обнаружит подобный предмет, то капитан будет некоторое время расстроен, но не покажет этого. Мужчина вздохнул и направился в ванную, дабы немного продлить отдых Кэйи, даже когда они оба дома и время ещё раннее. Скинув с себя надоевшую за день одежду, Рагнвиндр ступил на холодную поверхность кабинки душа, включая воду. Ледяные струйки ударили по разгорячённому телу, принося лишь мимолётное удовольствие, а алые пряди стали тяжелее из-за воды, что насквозь пропитала их и теперь они прилипали к телу, но Дилюку это никак не мешало. Холодная вода смывала не только грязь и пот, но и ужасные мысли и догадки о том, что же с Кэйей, что с его поведением. Покончив с водными процедурами, винный магнат наспех вытер тело мягким полотенцем и обмотал его вокруг бёдер, ибо он не взял с собой сменную одежду. Мужчина тихо, стараясь не шуметь, зашёл в спальню, но тут же замер на пороге: в кровати никого не было. Даже когда он коснулся постели, то ткань была холодна. И вновь ужасные мысли. А если он ушёл куда-то? Что-то случилось? Последняя фраза была подобно огню, разнося беспокойство по телу Рагнвиндра. Он быстро переоделся в лёгкую рубашку и более свободные штаны, и прошёл в оставшуюся комнату, где он ещё не был - гостиная, в которой часто кто-то из них оставался, дабы выполнить бумажную работу в тишине и под треск камина, если есть такая возможность. Дилюк тихо прошёл в комнату и увидел довольно интересную картину: Кэйа сидел за столом, уложив руки и голову на деревянную поверхность и совсем рядом с ним... Горела свеча.? Винный магнат подошёл ближе, просто не веря тому, что видит: некогда раскалённый воск уже застыл на тонких кистях капитана, образуя причудливые узоры, а кровь, идущая из носа, что уже начинала принимать почти чёрный оттенок расстеклась по столу. Красноволосый едва толкнул Альбериха в плечо, но вообще никакой реакции не было. Только тогда он аккуратно взял его на руки, моментально проверяя пульс: медленный ритм сердца дарил некое спокойствие, но на считанные секунды. Когда же Дилюк отнёс его на холодную постель, он быстро нашёл аптечку и ушёл за водой. Набрав в небольшую банку воды и взяв чистую тряпку, мужчина вернулся обратно в комнату, ставя всё необходимое на тумбочку. Достав с аптечки нашатырный спирт, Рагнвиндр ваткой промокнул едко пахнущую жидкость и стал медленно водить ей перед лицом Кэйи, надеясь на то, что он придёт в чувство от этого. И он облегчённо выдохнул, когда капитан лишь сильнее зажмурился, стараясь отвернуться от неприятного объекта и резко вдыхая ртом, заходясь в кашле. Дилюк убрал кусочек ваты в сторону и намочив тряпку, принялся убирать застывший воск с рук Кэйи и засыхающую кровь с его лица, пока синеволосый неосознанно сопротивлялся. — Что же случилось? — голос Рагнвиндра дрожал также, как и его руки, но он хотел увидеть осознанный взгляд своего любимого. Но лишь испуг был у Альбериха. Опустошающий ужас, что, казалось бы, годами жил в нём и только сейчас решил проявить себя. Когда же Дилюк протянул руку к капитану, тот дёрнулся от такого движения, закрываясь ладонями, на которых виднелись слабые следы от ожогов. — Что случилось..— винный магнат стал слишком тих, ибо этот страх передался и ему. Но эти эмоции сменились на нечто большее. На нечто, под названием ярость. «Кто с ним это сделал?» Быстрая мысль, на которую не было ответа. И сквозь эти вопросы он услышал тихий всхлип офицера, который укутался в одеяло, закрывая голову и рот руками, дабы заглушить слёзы. — Ну же, Кэйа, милый мой, — Дилюк первый раз попал в такую ситуацию и эмоции уже брали над ним контроль, но он ласково и осторожно коснулся вздрагивающих плеч Альбериха, сжимая пальца так, чтобы тот почувствовал его присутствие. Но эти движения сделали лишь хуже. Рваный вдох и испуганный взгляд в сторону Рагнвиндра. Слёзы, что стекали по щекам, скапливались в более крупные капли и падали на постельное бельё, оставляя разводы. Но взгляд.. Этот ужас будто пожирал всё естество, не оставляя других эмоций и чувств. Но Кэйа молчал. — Прости, прошу, — едва различимо произнёс капитан, вновь заходясь в некой истерике, что заставляла его тело дрожать, как последний лист на ветке под порывами ветра. Дилюк лёг рядом с Кэйей, стараясь обнять его и к его облегчению это удалось: трясущиеся руки крепко обхватили его шею, короткими ногтями впиваясь в плечи, а слёзы пропитывали ткань рубашки, отдавая неприятным холодом. — Давай я сейчас принесу воды, ты её выпьешь и мы спокойно поговорим. Хорошо? Альберих часто закивал, ослабляя хватку и вновь кутаясь в одеяло, прячась от всех и вся. Когда же Рагнвиндр вернулся обратно, то обнаружил, что Кэйа сидел на кровати, обнимая собственные плечи, стараясь успокоиться. Дилюк поставил стакан на тумбочку, останавливая капитана одним жестом, пока сам искал необходимый медикамент в аптечке. Достав бутылёк с мутной, пряно пахнущей жидкостью, он капнул около 14 капель в воду, что тут же окрашивалась в бледно-жёлтый оттенок. Взяв стакан в руки, он сел около Кэйа, протягивая ему воду с раствором валерианы. Синеволосый с неким недоверием смотрел то на стакана, то на обеспокоенного Дилюка. — Это для того, чтобы ты быстрее успокоился. Не бойся, последствий не будет. Офицер вздохнул, принимая стакан и слегка морщась выпил половину содержимого, поставил его на тумбочку, смотря на Рагнвиндра, всё ещё изредка вздрагивая. — Ну же, тише. Всё хорошо, я рядом, — мужчина взял тонкие кисти Альбериха, сжимая их в руках, но эти действия и слова вновь сделали всё не так, как подразумевалось. Капитан вновь зажмурился и очередные слёзы скатились по его щекам, а вновь рваное дыхание заставило Дилюка отпустить его. Но спустя мгновение сам оказался в объятиях Кэйи, что слабо прижался к нему, утыкаясь лбом в плечо, переводя дыхание. — Прости. Одно и тоже слово. Но смысл его в данной ситуации был непонятен Дилюку. — За что "прости"? — За всё. За то, что я такое ничтож- — Нет, ты не ничтожество, Кэйа. Ты.. «А правда - кто он?» Если сказать, что он капитан кавалерии, то это будет лишь статус. Сказать, что он Кэйа - это лишь имя. Сказать, что он важен Дилюку.. Он это ещё не принял. — Кто я..? — тихий голос Альбериха вывел Дилюка из раздумий. — Ты единственный, кто остался у меня. И у тебя нет замены, даже не пытайся мне доказать обратного. Вновь тихий всхлип и руки капитана немного сильнее схватили Рагнвиндра за талию, беспомощно хватаясь всё ещё дрожащими пальцами за ткань рубашки. — Зачем ты это сделал? Молчание. — Кэйа, зачем ты- Синеволосый резко отстранился от Дилюка, подымая голову: во взгляде уже не было того ужаса, а осталась лишь пустота, которая пугала сильнее, чем прежние эмоции. — Ты же меня не любишь. Ты всё это время лишь лгал мне, использовал для своей выгоды. Знаешь же, что я не смогу- И он вновь склоняет голову, закрываясь руками и заходясь в новой истерике, снова весь дрожа. Дилюк не мог ничего сказать. Да, он несколько дней не появлялся рядом, но на это были свои причины. А Кэйа решил, что тот его не любит?.. Что использует. — Кэйа, ты всё не так понял- — Ты думаешь, что я глуп и слеп? — снова этот холод в голосе, что заставил Рагнвиндра вздрогнуть, — Ты уже долго время вообще не обращаешь на меня внимания и я был вынужден наносить себе вред, чтобы хоть как-то заполучить заботу и внимание, коим я так дорожу. — Кэйа, милый, — винный магнат протягивает руку к лицу Альбериха, но когда тот отворачивается, то повязка, постоянно закрывавшая глаз, упала на постель, отражая лунный свет позолоченными деталями. — Кэйа- Он не успел договорить, ибо капитан поднял голову, смотря на него. Даже сквозь пряди волос был заметен ярко-жёлтый глаз с некими рисунками по коже рядом с ним. И непривычный белый зрачок будто цеплял за душу, не давая что-либо сказать. — Что это.. — Это сейчас неважно. Просто скажи правду: я тебе нужен? — Конечно нужен, снежинка моя, — Рагнвиндр был напуган, но всё же коснулся правой щеки капитана, проводя большим пальцем по золотым нитям рисунка, что будто светились изнутри. Или ему это казалось? — Ты же специально это показал, да? — Да, всё верно. Всё верно, — голос офицера на миг затих. — Не всё же время скрывать правду, верно? Дилюк не мог что-либо сказать. Слишком многое прошло за последние несколько.. Минут? Часов? Он уже сбился со счёта времени, его волновало лишь состояние его любимого человека, который сидел перед ним, холодно смотря куда-то за винного магната, пока нервная улыбка искривляла его губы. — Так теперь и ты доверься мне. Покажи, где правда, а где ложь, — слова Альбериха вывели красноволосого из раздумий и он коснулся лба капитана. Как и ожидалось: пережитый стресс, "испытание" воском и кровотечение дали побочное действие в виде повышения температуры, его тело будто пылало, но синеволосый этого, казалось бы, вовсе не замечал. Он вскочил с постели, будучи провожаемым недоумевающим взглядом Кэйи. Рагнвиндр вновь вернулся к аптечке. Быстро найдя снимающую воспаление и раздражение мазь и уже начатый бинт, он вернулся на своё место, грубо хватая тонкие кисти Альбериха. — Ты что делаешь, Дилюк, — его голос становился тише, ибо обладатель пиро глаза Бога выполнял уже привычные для него действия. Нанеся несколько мазков белой мази на ожоги, он растёр её в тонкий, маслянистый слой, аккуратно перевязывая бинтом. Мужчина довольно быстро управился с обеими повреждёнными кистями, после чего мягко целует пальцы Кэйи, смотря на него. Всё тот же пустой взгляд уже окончательно выводит Дилюка из эмоционального равновесия: горячие слёзы скатились по его щекам, капая на белоснежный бинт. Но он даже боялся вдохнуть полной грудью, ибо дыхание сорвётся вновь. Капитан же был спокоен. Он даже не двигался, даже не собирался убирать руки, что крепко были сжаты, но хватка медленно ослабла. — Огонёк? Мужчина поднял голову, стараясь скрыть эмоции, но реакция офицера была не такая, какую он ожидал. Кэйа высвободил тонкие кисти и сразу же положил их на щёки Дилюка, слабо поглаживая. А улыбка уже не была такой натянутой, вовсе наоборот: мягкая, неосознанная улыбка. И обычный прищуренный взгляд. — Вот и правда. Вот то, что я ожидал. Но даже это ты скрывал от меня. В последних словах вновь слышался холод, что был подобен зимней буре. — Почему же ты всё скрываешь от меня, Дилюк? Разве я стал чужим для тебя? — Альберих приблизился к самому лицу Рагнвиндра, едва соприкасаясь лбами. — Почему же ты так поступаешь? Винный магнат не знал ответа. Слишком многое свалилось на его, казалось бы, сильные плечи. Но груз был слишком велик и он просто сломал его веру в лучшее. Он считал, что сможет изменить Кэйю в лучшую сторону, но тот уже постоянно лгал, не отличая правды от всей той грязи, что он носит с собой каждый день. — Снежинка моя, я.. — Ладно, отставим этот цирк. Зря я с тобой так. Ты мне доверяешь, а я так поступаю, — синеволосый ласково целует Дилюка в лоб, хрипло смеясь. — Это был последний раз, обещаю. А если я и сейчас солгал, — Альберих взял горячие руки Рагнвиндра в свои прохладные кисти, — То я воткну десятки иголок в свои руки и глотку, чтобы понять всё то, что я тебе принёс. Дилюк молча, резко обнял Кэйю, прижимая к себе, рвано дыша. Гладил его по спине, шепча всевозможные извинения, стараясь не молчать. Ведь именно капитан боится остаться один. Он уже несколько раз говорил, как ему скучно среди всех людей. Но это не скука. Это одиночество среди толпы. Одиночество, которое вскоре начало распадаться из-за любви и заботы Дилюка. Но Альберих не верил. Не мог поверить. Не хотел верить. Что его могут любить по-настоящему. Но так ли это? Или это очередной обман в его жизни, где прошлое сокрыто чёрным туманом неизвестности?