Чокнутые мстители

//не бечено// — Да что ж такое… — проворчала Цзыюй себе под нос, редактируя очередную нелепую фразу. — «Её глаза сияли, как два одиноких спасательных круга в бурном океане его души»… Класс, просто космос. И что это за хуйня такая? Её небольшой кабинет озарял приятный оранжевый закат, а на столе, заваленном распечатками, чашка с остывшим кофе соседствовала с корейско-английским словарём, который она отложила туда полчаса назад. Работа переводчиком в книжном издательстве не была её мечтой, но после прохождения практики в этом месте, она для себя поняла, что здесь не так уж и плохо ей работается (а главное, удовлетворяла ее зарплата). Так и вышло, что за небольшой срок Цзыюй смогла добиться уважения у коллег и поднялась по карьерной лестнице. — «Он прикоснулся к её руке, и по его жилам пробежал разряд напряжения в двести двадцать вольт»? — вслух прочла Чжоу, содрогаясь. — Так он не влюбился, а на электроподстанции работает. «Её улыбка была загадочной, как улыбка Джоконды, но с нотками клубники»… И что прикажете с этой фигней мне делать? — обратилась она в пустоту. Автором сие творения был новомодный американский блогер, решивший взяться за писательсво (на будущее, это было ошибкой). Его текст был похож на лоскутное одеяло, сшитое из клише, штампов и откровенного бреда. Девушка откинулась на спинку кресла, снимая очки и потирая переносицу. Иногда ей казалось, что она не столько переводит и редактирует, сколько работает санитаром в лечебнице для несостоявшихся гениев. Вычеркивая, переписывая, вкладывая в убогие диалоги крупицы смысла. — Ладно, соберись, — приказала она себе. — Диалог на помойку, описание переделать, а этого сравнения с Джокондой и клубникой нужно убрать нахуй. И всё это до того, как… Взгляд упал на фотографию в рамке на столе. На ней она, безумно смеющаяся, а рядом был Тэхён, обнявший ее за плечи, с той самой редкой и потому бесценной, улыбкой, которая делала его похожим на счастливого мальчишку. Снимок был сделан в день ее выпуска. Этот чертов паршивец, несмотря на все свои принципы и профессиональную этику, так и дождался, когда она получит диплом, по вечерам зацеловывая ее чуть ли не до смерти. Фотографировала их мама Тэхёна, которая весь тот день ходила окрыленная и не верила своему счастью. И вот они уже два с лишним года вместе. Живут в своей небольшой, но уютной квартирке, которую Тэхён выбрал с потрясающим вкусом и вниманием к мелочам. И да, он до сих пор закатывает рукава, сводя с ума уже не студентов, а ее одну. И ведь никто из подопечных не догадывается, что чуть выше локтя у него скрывается татуировка с красивым и могущественным на вид, драконом. Зато она не только видела, но и трогала. Кстати, Цзыюй довольно часто любит обводить контур татуировки, когда они вместе смотрят что-то по телевизору. Да что уж там, его виднеющиеся вены на руках бывают не менее интересными. Чертов соблазнитель. Размышления прервал звук сообщения в kakao talk. Сердце привычно екнуло. В такое время пишет обычно ее любимый человек. Тэ: Я уже у входа. И если ты скажешь, что тебе нужно «еще пять минуточек», я лично зайду в твой офис и пронесу тебя на руках через весь офис. Цзыюй фыркнула, но на губах играла счастливая улыбка. Цзы: Ты мне угрожаешь, профессор Ким? Это не педагогично ( Тэ: Солнышко, выходи. Не хочу получить потом по голове погремушкой от твоей сестры за опоздание) Собрав вещи с скоростью флеша, девушка помчалась к лифту, по пути к нему прощаясь с милыми коллегами и на ходу поправляя платье. Оно было сшито из шелкового сатина нежно-розового оттенка, напоминающего лепестки пионов на рассвете. Ткань мягко струилась, подчеркивая линию талии и бедер, чтобы чуть выше колен собраться в легкий, упругий фалд, который игриво колыхался при каждом шаге. Короткие рукава-фонарики и аккуратный круглый вырез горловины выглядели одновременно скромно и изысканно. Спина была открыта неглубоким, но изящным вырезом-капелькой, подчеркивающим хрупкость плеч и прямую линию позвоночника. Единственным украшением служила тонкая серебряная цепочка, лежащая на ключицах. На минуточку, подарок Тэхёна на их годовщину. По дороге к машине, Цзыюй проверяла соцсети, улыбаясь очередному посту Саны. Та выложила еще днем селфи, на котором она и Чонгук корчили рожи в зеркале спортзала. Подпись гласила: «Он говорит, что я мешаю ему качать бицуху. А я говорю, что это бицуха мешает ему обнимать меня». Комментарий Чонгука был лаконичен: «Она права». Их отношения, начавшиеся с объятий на кухне, превратились в нечто удивительно прочное и нежное. Чонгук, некогда угрюмый первокурсник, теперь постоянно был замечен с глупой улыбкой, а Сана, казалось, светилась от счастья. Ну и конечно нельзя забывать про Юнги и Джихё. Их отношения были таким же природным явлением, как штиль и ураган. Они могли спорить, соревноваться между собой и находить компромиссы (чаще всего на уступки шел Юнги). В их связи была какая-то идеальная гармония. Мин, наконец, встретил девушку, которая не боялась его порой колючего характера, а Джихё нашла того, кто обожал ее такую неугомонную. Привычно отыскав взглядом машину Тэхёна, она подошла и без лишних слов забралась на пассажирское сиденье. — Ну что, красотка, как прошел рабочий день? — Тэхён повернулся к ней, его глаза смеялись, хотя губы старались сохранять серьезность. — Знаешь, если бы не предстоящий праздник, я бы, пожалуй, понежилась и расслабилась в ванне. — она с наслаждением выдохнула, откинув голову на подголовник. — Мой мозг превратился в кашу. Я этих горе-писак скоро сама прикончу. — Хоть что-то в этом мире стабильно. — хохотнул мужчина и окинул свою возлюбленную внимательным взглядом. — Красивое платье. Не видел его раньше. — Да это Сана просто так подарила. Сказала, что как только увидела, то сразу подумала, что оно идеально мне подойдет. — хмыкнула она, поправляя подол, что немного задрался. Это не могло не привлечь внимание Кима, а Цзыюй подсознательно это понимала. Тэхён умел свести ее с ума одним лишь взглядом. — Ммм, — он мягко протянул, не отводя от нее глаз. Его пальцы принялись медленно, почти гипнотизирующе, водить по ее внутренней стороне запястья. Кожа под его прикосновениями буквально горела. — Оно чертовски тебе идет… Ты специально хочешь свести меня с ума перед встречей с твоими родными? — Может быть, — она попыталась бросить вызов, но ее голос дрогнул, когда его рука скользнула выше, к локтю, заставляя мурашки побежать по всему телу. — А ты что будешь делать? В ответ он лишь тихо усмехнулся, и в следующее мгновение его ладонь оказалась у нее на затылке, нежно, но властно притягивая ее к себе. Расстояние между их лицами исчезло. Поцелуй был не столько страстным, сколько исследующим. Словно он заново узнавал вкус ее губ. Сладкий от помады и с легкой горчинкой от кофе. Его губы были мягкими, но настойчивыми, и Цзыюй с радостью утонула в этом ощущении, забыв о переведенных за день главах и уставших глазах. Она ответила ему с такой же нежностью, пальцами вцепившись в складки его безупречной рубашки, сминая дорогую ткань. Но нежность быстро переросла в нечто большее. Тэхён углубил поцелуй, его язык провел по линии ее губ, требуя большего. И она сдалась, разрешив ему войти. Ее мир сузился до тесного салона автомобиля, до его запаха дорогого одеколона с нотками лаванды и чего-то неуловимо мужского, что было свойственно только ему. Одной рукой он все так же держал ее за затылок, а другая спустилась с ее плеча на талию, прижимая ее ближе, стирая последние остатки дистанции между ними. Цзыюй почувствовала, как все ее тело вспыхнуло, словно сухой хворост. В ушах зазвенело, дыхание сбилось, превратившись в прерывистые, хриплые вздохи. Его губы оставили ее рот и принялись выжигать горячий путь по линии ее челюсти к шее, к тому чувствительному месту за ухом, которое сводило ее с ума. — Тэхён… — прошептала она, уже не в силах вымолвить что-то внятное. — Ты так прекрасна, когда теряешь над собой контроль, — прошептал он в ответ, его жаркое дыхание обжигало кожу. Рука мужчины с талии скользнула ниже, на бедро, задирая ткань платья. — Может, поедем к нам? В принципе, можно опоздать на праздник… Идея показалась ей настолько же греховной, насколько и невероятно заманчивой. Она уже готова была кивнуть, уже почувствовала, как ее тело говорит «да», только вот… Из ее сумочки раздался настойчивый, оглушительно громкий рингтон с веселой мелодией. Они замерли, словно двух подростков поймали за распитием алкоголя между гаражами. Дыхание сбивчивое, губы распухшие от поцелуев, одежда помята. Звонок не утихал. Тэхён с силой выдохнул, опустив лоб на ее плечо. Его тело все еще было напряжено. — Ёб твою мать, — тихо, но с чувством выругался он, и Цзыюй почувствовала, как его грудь вздымается в такт его учащенному сердцебиению. Она сама едва могла дышать. Собрав остатки воли, она нежно оттолкнула его. — Это… это Цзюри, — проговорила она, голос звучал сипло и непривычно низко. — Наверное хочет, чтобы мы поторопились… Тэхён откинулся на свое сиденье и провел рукой по лицу, этим размазав следы ее помады на своих губах. Его темные глаза, все еще полные неостывшей страсти, смотрели на нее с таким смешением желания и досады, что у нее снова перехватило дыхание. — Ладно, — он сдался и его губы тронула кривая улыбка. — Но черт возьми, Цзыюй, ночью ты от меня так просто не отделаешься. — Ким ухмыльнулся, от чего у девушки задрожали коленки, и это вовсе не из-за страха. Он завел машину, а девушка с трясущимися руками и пылающими щеками, потянулась за телефоном, дабы наконец ответить обломщице в виде старшей сестры. *** Дальше дорога пролетела в приятной болтовне и под смешные комментарии Тэхёна об его коллегах. Он все так же преподавал, но стал… чуточку мягче. Или это она стала видеть его настоящим? Он мог часами рассказывать о каком-нибудь забавном случае на паре, а она подтрунивала над ним, называя стариком, впавшим в маразм. О наивных влюбленных в него студентках шатенка не думала, так как мужчина не давал повода для ревности за все время их отношений. Кому как не Цзыюй знать того деспота Кима, который игнорировал собственный фанклуб и лишь заноза в заднице в виде нее смогла надломить эту бесчувственную глыбу. Когда они свернули на знакомую улицу, Цзыюй почувствовала, как что-то теплое и невероятно щемящее разливается у нее внутри. Дом ее сестры, словно вынырнувший из детской сказки, утопал в зелени и летних цветах. От него буквально веяло жизнью. Из-за забора доносился оглушительный винегрет из голосов, взрывы смеха и бодрящий, жирный запах жаренного на мангале мяса, от которого даже у сытого человека слюнки текли рекой. Их на пороге встретила сама Цзюри, сияющая, как новогодняя елка, с одетым в шелковый ханбок цвета слоновой кости, свертком на руках. Маленьким Хёном, ради которого все сегодня и собрались. — Наконец-то! — сестра обняла Цзыюй одной рукой. — Я боялась, что ты снова до поздна будешь на работе и опоздаешь. — Не стоило, Тэхён взял это дело под свой контроль. — Цзыюй кивнула на Кима, который уже принимал из ее рук малыша с неожиданной для такого строгого мужчины нежностью. — Как он уже вырос, — пробасил Ким, трепетно качая на руках маленький сверток, который удивленно уставился на него большими темными глазками. И не скажешь, что этому человечку сегодня исполняется сто дней. — Проходите, все уже здесь собрались, — мило улыбнулась Цзюри, не в силах оторвать взгляд от пары, что так гармонично выглядела с ребенком. Будто сбежали из рекламы какого-нибудь плавленого сыра, где обычно изображается идеальная семья. Старшая Чжоу не была удивлена, когда после выпуска привела домой знакомить их со своим бывшим преподаватем в лице Тэхёна. Она была в ахуе, пока Джин хитро ухмылялся, понимая, что учеба у Цзыюй явно не ограничивалась скучными лекциями. Двор и правда напоминал муравейник, в который ткнули палкой. Со стороны семьи Чжоу было не так много родственников (не удивительно, у девушек все родные были на родине), у Кима же ситуация была получше. Цзюри не грустила по этому поводу, ведь стоило только вспомнить, как месяц назад навещали их, в сердце заливалась теплота. Помимо немногочисленной родни, тут были и верные друзья старшей Чжоу, и тот самый неугомонный зоопарк, который Цзыюй гордо именовала своими друзьями. Чонгук стоял коленями на одеяле, с самым серьезным видом пытался продемонстрировать годовалому племяннику Джина, как правильно собирать пирамидку. Малыш с умным видом наблюдал, а потом внезапно ожив, со всей дури шлепнул ладошкой по почти собранной конструкции, разшвыряв яркие кольца в разные стороны. — Видишь? — с неподдельным торжеством в голосе сказала Сана, сидевшая рядом и смачно прихлебывая из стакана ледяной лимонад. — Он гений. С первого взгляда понял, что ты втираешь ему какую-то дичь. — девушка прыснула в кулак, едва не поперхнувшись. Чонгук посмотрел на нее с нежностью, смешанной с едва заметной хитринкой. — Ладно, в следующий раз научу его дэпать хату в казино. Более полезный навык. — Вот это другое дело! — Сана расхохоталась, представив себе лицо ахуевшего от такой «няньки» Джина. Оставил получается присмотреть за ребенком двух оболтусов называется… В этот момент рука Чонгука сама потянулась к ней, чтобы нежно поправить выбившуюся из милого пучка прядь волос. Ё-моё, еще немного, и у Саны вместо глаз появятся плавающие сердечки. — А где наша другая сладкая парочка? — осмотрелась Цзыюй. И, будто по волшебству, из-за угла дома донеслись приглушенные, но яростные возгласы. — Я же гворила, что нужно было брать больше углей, а не этот сырой хворост! — это был гневный голос Джихё. — Айщ, глазам до сих пор больно от этого ебучего дыма! — прошипела она, яростно протирая слезящиеся глаза. — Да ладно тебе, я у бабушки в деревне всегда так делал! — Юнги пытался отстоять свою мужскую честь в вопросах розжига мангала. Через секунду они предстали перед всеми во всей красе. Джихё с размалеванной сажей щекой, красными от дыма глазами и видом мстительной фурии. Рядом с ней сиял от счастья Юнги, гордо несущий поднос с идеально прожаренными, дымящимися ребрышками. Если дело касалось шашлыков и прочих радостей, ему не было равных, поэтому он сегодня рвался в повара. Джихё же уже вовсю жалела, что вызвалась помочь, ибо пахнуть дымящимся костром весь вечер явно не входило в ее планы. — В следующий раз я буду просто сидеть на шезлонге, попивать мохито и критиковать твои методы с безопасного расстояния, — буркнула Пак, сдувая со лба непослушную челку. Юнги, ловко отставив ребрышки в сторону, с преувеличенно трагическим вздохом обнял ее за плечи. — Я всего лишь намекнул, что использовать для розжига бензин не самая лучшая идея… — оправдывался Мин. Когда Цзыюй наконец-то удалось всех собрать всех своих покемонов и наконец поздороваться, началась та самая душевная движуха. Разговоры ни о чем и обо всем сразу, смех и воспоминания. — Ну что, все в сборе? — из дома вышел Джин, а Цзюри шла за ним, с подносом полным закусок. Его добродушное лицо озаряла улыбка. — Тэхён, Цзыюй! Отлично, вы как раз вовремя. Юнги, надеюсь, ты не использовал для розжига мой коллекционный виски? — он подозрительно выгнул бровь, заставляя Мина поежиться. — Чуть не случилось, хён, чуть не случилось, — с нарочито мрачным видом покачал головой Юнги. Тэхён, все еще держа на руках маленького Хена, подошел к Джину и поклонился, насколько это позволял сделать ребенок в его руках. — Поздравляем вас с таким прекрасным днем, хён. — Спасибо, что приехали, — Джин тепло улыбнулся, пожимая ему руку. — Цзюри себе места не находила, так ждала свою любимую сестренку. — после того как старшая Чжоу незаметно ткнула его локтем в бок, он тут же добавил, — Ну и тебя тоже. — он подмигнул Цзыюй, вызывая у той новый приступ смеха. Вечер понесся в вихре обжигающе вкусной еды, дурацких шуток и по-настоящему теплых разговоров. Цзыюй, пристроившись рядом с Тэхёном под развесистым деревом, наблюдала за этой сумасшедшей, но такой родной каруселью. Сердце ее было переполнено теплотой до краев. Вот Сана, заливаясь смехом, пытается затолкать в отпирающегося Чонгука кусок кимпаба, а он ворча что-то невнятное про пищевое насилие, в итоге покорно открывает рот. Вот Юнги и Джихё, которые устроили с другими детьми прятки по всему двору (инициатором, естественно, была неугомонная Пак). А вот Джин и Цзюри, обнявшись, смотрят на своего малыша с такой всепоглощающей любовью, что на глаза наворачиваются самые что ни на есть дурацкие слезы. — О чем задумалась? — тихо спросил Тэхён и его губы едва коснулись ее виска, заставляя вздрогнуть. — О том, что мне так повезло, — она прижалась к его плечу, вдыхая знакомый, успокаивающий запах его одеколона. — У меня есть ты, мои друзья, семья… Тэхён хохотнул, и звук его смеха заставил ее сердце биться чаще. — Очень приятно быть первым в этом списке. — хитро усмехнулся он, а глаза-то блестели. — Профессор Ким, да вас просто не узнать! — она притворно ахнула, поднося руку к сердцу. — Влюбленный волк уже не хищник. — пошутил он с умным видом глупой цитатой из интернета, чем заставил расхохотаться девушку. Его пальцы нежно сжали ее. — Знаешь, я иногда вспоминаю и скучаю по тому времени, когда ты смотрела хотела чуть ли не прибить меня после того, как я оставил тебя писать со мной статью. Отчасти из-за тряпки, конечно… — Могу повторить, для ностальгии, — с ехидцой предложила она, и он снова рассмеялся. — Лучше не надо. В этот момент к ним подбежала Сана с Чонгуком на хвосте. — Так, хватит вам тут ворковать! — объявила она. — Пришло время для церемонии! Хёну исполняется сто дней, и он должен выбрать свою судьбу! По корейской традиции, перед малышом выкладывают различные предметы: деньги, что олицетворяют богатство, книгу - мудрость, нитки - долголетие, рис - достаток еще несколько вещей. К чему потянется малыш, та судьба его и ждет. Все столпились вокруг одеяла, куда Цзюри с церемониальным видом выложила атрибуты. Маленький Хен, усаженный в центр, с интересом оглядывал незнакомые вещи. Воцарилась та самая, гробовая тишина, когда даже муха пролетает с чувством вины. Малыш потянулся к мотку ниток… но в самый последний момент его внимание привлекла яркая пачка купюр. Хён уверенно ухватился за нее и с силой шлепнул по полу, издав победный лепет. — Будущий олигарх что ли? — расхохотался Джин, подхватывая сына на руки. — Или просто айтишник, — с улыбкой подытожила Цзюри, протягивая Хёну его любимую погремушку в форме тигра. — Надо уже сейчас налаживать с ним деловые связи, — не удержалась от шутки Джихё. Все снова разразились смехом. И в этот самый момент, среди всеобщего веселья, Тэхён наклонился к Цзыюй и прошептал ей на ухо так, чтобы слышала только она: — Знаешь, а я, кажется, догадываюсь, что он выбрал на самом деле. — И что же? — удивленно прошептала она в ответ, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Счастье. Обычное, глупое, ежедневное счастье. То, что есть сейчас у каждого из нас здесь. Цзыюй обвела взглядом двор: смеющуюся до слез Цзюри от глупой шутки Джина, воркующих Юнги и Джихё, нежно обнявшихся Чонгука и Сану… и его глаза, темные, бесконечно глубокие и полные такой любви, что перехватывало дыхание. Смотревшие только на нее. — Да, — выдохнула она, поворачиваясь к нему и едва касаясь его губ своими. И под оглушительный аккомпанемент смеха друзей и счастливого лепета маленького Хёна, этот поцелуй поставил идеальную точку в их истории. Истории, которая, как они оба прекрасно знали, была всего лишь началом.