Inanition

JK — Falling

«Я в тебя, для тебя и с тобой — бесконечно.»

С чего начать я даже и не знаю… Наверное, с самого начала? Ты помнишь меня? Я — Ким Тэхен, твой друг детства, верный товарищ и просто парнишка, пускающий на тебя слюни. Мы ели песок из одной песочницы. Кстати, она все ещё находится на той детской площадке. Смешно, да? Не ситуация, а то, что я пишу тебе это письмо спустя такое большое количество времени. У меня дрожат руки и сопли бегут ручьем поскольку слезы сдерживать тяжело, почти невозможно. Но я ведь сильный мальчик, ты всегда так говорил… Я борец. Боец. Когда дул на мои поцарапанные колени и локти, или обрабатывал ссадины на лице, продолжал подбадривать, говорить, что я самый сильный малыш из всех, кого ты знал. А ты? Почему тогда ты не боролся? Почему вместо борьбы выбрал побег? Побег туда, откуда не возвращаются… А если и возвращаются, то сломанными и разбитыми. Почему перестал сопротивляться? Зачем впустил в свое сердце и душу тень? Я могу сам ответить на этот вопрос. Ты просто эгоистичный трус, Чонгук. В момент, когда принял это решение — в моих глазах ты стал трусом. Я не пытаюсь обидеть тебя или зацепить за живое, ибо знаю, что ты никак не отреагируешь. Мои слова тебе всегда были побоку. Сбежать на поле боя, где тебе — молодому мальчишке, дадут в руки оружие и заставят убивать — не смелость, а глупость. Ты не патриот, Чонгук, ты — идиот. Чем руководствовался, когда искал поддержку в войне — я никогда не пойму и не приму. Потому что по итогу стало только хуже. Война не прекращается, а набирает обороты. Ты там. Маленький человек в огромном мире. Я здесь. Один. Огромный человек в маленьком мире. Я был твоей тенью слишком долго, хотел освободиться, но лишь сильнее заковал себя в цепи. Я пишу это письмо, чтобы отпустить. Отпустить тебя. Поставить меня перед фактом о принятом решении — жестоко. Ты растоптал меня, а я продолжал улыбаться, сжимая руки в кулаки и оставляя на ладонях следы от ногтей. Стискивал крепче зубы, чтобы не разрыдаться, как маленький ребенок. Но дома моя выдержка давала трещину. Я зажимал рукой рот, дабы не напугать никого своими истошными криками. Каждая моя истерика заканчивалась очередной панической атакой. Тебе разбили сердце… Ты решил сбежать от этой проблемы, вместо того, чтобы бороться. Скрылся от боли, но не заметил как сам причинил эту самую боль, как сломал меня, растоптал и смешал с грязью. Появись ты сейчас передо мной — я бы даже не взглянул на тебя. Как маленький, обиженный ребёнок — ты спрятался от того, кто сделал больно. Наверняка, плакал и убивался. Не так ли? Я пишу это письмо, чтобы освободиться. Освободить себя. Я должен был принять твой выбор, но не смог. Пришло время закончить это. Я сам запер себя в четырёх стенах, без права на спасение. Сейчас же: я либо спасусь, либо погрязну ещё сильнее. Все твоя вина. Каждый взгляд и прикосновение, сводящие с ума, твой бархатный голос и яркий смех. Твоя вина — слабость. Будь ты на грамм сильнее — встретился бы лицом к лицу с болью и победил в этом сражении, потому что за твоей спиной всегда был бы я. Зол ли я? Безмерно. Обижен? Бесспорно. Влюблен? До сумасшествия. Мощнее моей ненависти к тебе, только любовь. Я продолжаю биться о клетку в желании спастись, но сильнее и сильнее ударяюсь о железные прутья. Они проникают под мою кожу, но я не чувствую. Уже слишком поздно что-то чувствовать. Судорожный вдох. Люблю-люблю-люблю… И из-за любви — отпускаю. Но никогда не прощу. Без тебя минуты становятся часами, дни — неделями, а года — веками. Возвращайся, Чон Чонгук, чтобы я смог снова дышать, а не задыхаться. Вернись, я ведь больше ни о чем не прошу. Мне бы только тебя рядом.

«И когда до меня наконец дойдёт эта простая истина — внутри останется лишь пустота.»

Чонгук на письмо не ответит и не освободит, поскольку обещания вернуться не давал. Он уехал для того, чтобы больше никогда не возвращаться.