Парадокс

Нобара. Закатное солнце в одинокой жизни, греющее все истлевшие дороги холодного одиночества Маки. Глаза — два янтаря, в глубинках которого свет и россыпь улыбок, вбивающиеся в сердце гвоздями, даруя надежду на счастье. Маки вглядывалась в самые добрые глаза, которые когда-либо видела, понимая, какой светлый человек попался ей на пути. «За что?» — спрашивала она у судьбы, отчаянно не понимая и не веря в настоящий солнечный подарок, ворвавшийся в ее мир. С каждым днем Маки тихими шажочками направлялась к вере в счастье с рыжими волосами, принимая солнечного человека в свою жизнь и наслаждаясь тем, что Нобара есть у нее. Была. Как вопль, разрывающий истерзанное болью сердце. Сначала на пополам, потом поперек, потом наискось, еще раз и на мелкие кусочки, кроша ледяную глыбу, не более. Сердца в груди отныне нет. Все счастье, которое Маки черпала из янтарных глаз Нобары, погрузилось во тьму. Высохло море, солнце провалилось в горизонте — в жизни Маки наступила холодная тьма, которая всегда окутывала ее мир, но временно рассеялась, как только рыжее Солнце появилось у нее на пути. Нобара исчезла, а сердце от вновь наступившего холода замерзло и разбилось. Отчаяние топило Маки. Она всегда противилась ему, доказывая самой себе и всем окружающим зенинским тварям из какого упорства она состоит, доказывая самой себе, что разрушит любые преграды, даже если должных сил при рождении не оказалось. Но именно в этот период жизни, почувствовав тепло и любовь такого светлого и непохожего на всех остальных человека, Маки выдыхает боль из легких и стеклянными прозрачными глазами смотрит в небо. Раньше в ее душе море шептало мощными волнами, а глубина его равнялась бесконечности. Но море высохло, остался пустой безликий берег, а вокруг оглушающая тишина и безразличие, безразличие, безразличие. И травящая ненастным жизненно необходимым глотком надежда, способствующая вере в то, что ее девочка жива. Маки медленными шагами шла под рыжими лучами заходящего солнца. Сначала Нобара. Потом Маи. Два любимых человека исчезли, а она осталась подыхать в родном для себя одиночестве, в котором всегда жила, но с какого-то момента отвыкла, а вскоре и невзлюбила, зная, какого это быть любимой и окруженной дорогими людьми. Но отныне снова это чувство. Липкое. Душащее. Одиночество. Маки не понимала, как раньше любила это чувство, не желая подпускать к себе людей, привыкнув даже к тому, что собственная любимая сестра, являвшаяся единственным по-настоящему родным человеком, отдалилась от нее. Но потом она оставила проклятый клан и встретила других людей, которые нарушили ее личное пространство и разрушили въевшееся в душу чувство. А внезапно появившаяся Нобара растопила заледеневшее море, согрев любовью и заботой. Кугисаки запрещала отдаваться одиночеству, не оставляя Маки в моменты ее печали и время от времени накатывающего отчаяния от собственной никчемности. Она давала понять, как искренне восхищалась своей подругой, отчего та таяла, чувствуя, как ударяются великие волны с каждым ударом трепещущего сердца. Маки оглядывалась на себя прошлую и улавливала все изменения, произошедшие с ней. Видела в собственных глазах вечную грусть и тоску по несбыточным фантазиям, где она счастлива и не одинока. Но отныне тоска испарилась из глаз, которые заливала когда-то полностью, потому что в счастливом настоящем несбыточное сбылось и осчастливило понурое сердце. Маки чувствовала разницу в ощущениях, замечая, что тяжелые льды больше не сковывают собственное сердце, а замершее и мертвое, как ей казалось в прошлом, море ожило от теплых лучей, льющихся из прекрасных карих глаз Нобары. Теперь бесконечное море от счастья бушует могучими волнами, растекаясь по уголкам души. Тысячный шаг сделан Маки на пути к кровопролитию. Она смотрит пустым взглядом себе под ноги и считает каждый шаг, равняющийся каждой секунде еще счастливой и спокойной жизни клана Зенин, которая, по самой последней просьбе драгоценной Маи, обрушится сегодняшним вечером. После смерти сестры она отчетливо распробовала чувство, которое всегда хранилось в самых недоступных и мрачных закромах души, и полностью отдалась ему. Ненависть. Яркое и пестрое чувство. Всепоглощающее и заполоняющее цунами все развилки разума, все кровеносные сосуды сердца и окутывающее холодную душу, вместо прочной корки льда. Безразличие смешалось с ненавистью, образуя катастрофу для Маки и всех тех, кто поселил в ней эти чувства. Какой же глупой она была. Смотрела в яркие, светящиеся рыжим светом, глаза Нобары и впервые в своей жизни схватилась за чувство уверенности. Впилась в него ногтями, не желая отпускать, и не теряла веру в то, что она стала счастливой и отныне будет всегда такой. Счастье вылилось в кровавую лужу. Раскололось вместе с жизнью Нобары. Осталось лишь маленьким осколком надежды на лучший исход. Но даже этот осколок растоптался в пыль. Маи покинула ее. Все, кого она по-настоящему любила, ушли с ее пути. Осталась лишь маленькая крупица. Чертова, маленькая крупица, которая отчаянно не дает душе Маки сдохнуть, заставляя страдать и чувствовать всю боль потерь, и задыхаться мраком, рьяно хватая, будто самый нужный для жизни воздух, надежду. Она верит в то, что Нобара жива. Последняя трезвая мысль, не дающая окончательно сойти с ума и потерять себя. Маки будет жить ради карих глаз и мягких рыжих волос, в которых пыталась поймать запутанное в локонах Солнце, такое греющее и теплое. — В твоих глазах отражается закат, — перебирая рыжие прядки, она произнесла в один из счастливых вечеров, которые Маки любила проводить с Нобарой. Цвет карих глаз прекрасно ловил и впитывал вечерние краски. Вглядываясь и утопая в самой глубинке янтарей, Маки ловила взглядом нежный градиент неба и разводы облаков. Такой мелкий пейзажик, который возможно разглядеть лишь под микроскопом, она ловила своими глазами и влюблялась с каждой секундой. Маки казалось невозможным не влюбиться в эти глаза. — Мне кажется, что если снять очки... — Нобара прильнула ближе и мягким движением приблизилась утонченными и женственными, но сильными кистями рук к лицу, дотронувшись пальцами до оправы очков, и осторожно стянула их. — И правда. В твоих глазах тоже закат, Маки-сан. Глаза Нобары мерцали близко-близко. И написанный красками живописный закат впитывал Маки, как холст цветную воду. А она вдруг поняла, что и не против раствориться вместе с водой в карих глазах напротив. Почему-то именно в мерцающих янтарях впервые в своей жизни Маки утопала. Впервые чувствовала легкий, но громкий трепет в сердце, ощущая тяжелые и мощные стуки. Ощущая, как замерзшие волны таяли и врезались в скалы, вдохновляя и окрыляя. Когда Маки бросила свой клан ради достижения поставленной цели, она попала в круг новых людей, искренних, без мерзкого и черствого покрова, коим покрыты все зенинские твари в ее клане. Она решилась изменить свою жизнь к лучшему, а встретившиеся на пути люди помогли сделать это, дав почувствовать Маки вкус радости в компании любимых людей. А Нобара даровала вкус настоящего счастья. Еще один шаг сделан Маки. Каждый миг — точка невозврата. У нее есть возможность и мириады шансов вернуться назад, забыть о том, что она собирается сделать. Возможность, которая является невозможностью. Маки запутана в круговороте парадокса. Отныне смысл ее жизни существует лишь благодаря надежде и решимости для выполнения просьбы. Отказавшись от надежды, Нобара умрет в ее разуме, а отказавшись от просьбы, жизнь, которую она получила благодаря родной Маи, потеряет смысл. Надежда и просьба. Два проводника, которые ведут Маки вперед на пути холодной и одинокой жизни, без которых она не имеет смысл. Маки подняла голову, прощаясь с Солнцем, что утонуло в горизонте и забрало свои последние на сегодняшний день лучи, и сделала шаг вперед, следуя к цели.