Феникс

"Всё, это последний раз. Это последний раз," - убеждаю себя, обматывая шею тонкой верёвкой, понимая, что это ложь. Не перестану. Не сейчас. Чувствую, удавкой сомкнувшуюся петлю. Сглатываю слюну в томительном предвкушении, беру в руки черные концы и медленно, растягивая удовольствие, затягиваю. Постепенно ощущаю накатывающую волнами боль, а вместе с тем приходит удовлетворение и расслабление. Мечтательно прикрываю глаза, окончательно перекрывая доступ кислороду. Давление в висках увеличивается, боль притупляется, из глаз текут слезы. Слезы удовольствия. Слух улавливает знакомый бархатный голос: - Чууя~ В подсознании всплывает его образ : небрежно убранные каштановые волосы, обрамляющие бледное лицо; карие глаза, горящие лукавством и нежностью, и белоснежные бинты, торчащие всюду из-под ткани строгого черного костюма, облегающего стройное юношеское тело. Такое родное, множество раз вдоль и поперёк изученное тело человека, в котором сейчас он так нуждается. Таким он его запомнил. Каждый шрам, каждый его порез он знал наизусть, знал причину и последствия их получения, но никак не мог быть до конца уверенным, знал ли он их обладателя. Он хотел узнать его, понять странное желание безумца, что так неистово жаждет поскорее оказаться в объятиях смерти. Почему, вопреки всем борьбам рыжеволосого за его жизнь, он постоянно старался ускользнуть из его рук? Почему человек, ненавидящий боль, снова и снова вскрывал себе вены? Лез в петлю? Этого Чуя никогда не понимал, но хотел... - Малыш Чу, что это ты тут делаешь? - в голосе слышны нотки беспокойства и недовольства, что заставляет уголки губ мафиози приподняться. "Малыш Чу..." - услышав милое прозвище, коим Осаму всегда его награждал, в голове вспышками начали мелькать воспоминания из прошлого. Картинки, одна ярче другой, быстро сменяли друг друга, даря своему хозяину положительные эмоции. Улыбка растянулась еще шире. Вот они с Осаму стоят посреди огромного темного переулка. Со всех сторон их окружили пешки организации, решившейся бросить вызов Портовой мафии, уничтожив их самое сильное звено. Они были прекрасно осведомлены о жестокости и беспощадности, что кроется под лицами свиду невинных подростков, поэтому отряд был вооружён до зубов. Почти вплотную, в нескольких сантиметрах от их лиц, к ним приставили пистолет и винтовку, на что парни лишь усмехнулись. Пару выстрелов, несколько трюков с гравитацией и отряда из пятидесяти человек как не бывало. Остался только один - лидер. Он пытался бежать, ковыляя простреленной ногой и скрипя зубами от боли, звал на помощь, но все было бесполезно. Его никто не слышал. А если и слышал, то точно не собирался высовываться, ведь собственная шкура дороже чужой. Они специально медленно, издеваясь, подходили все ближе к подстреленной жертве, беспомощно вжавшейся в стену. - Эй, куда же ты делся? - весело спросил Осаму, осматриваясь по сторонам. Заприметив дрожащую тушу за углом дома, переглянулся с Чуей. - Неужели это вся ваша храбрость? - продолжил голубоглазый, выскакивая из-за угла, возвышаясь над несчастным. Мужчина схватил его за ногу, падая на колени и в бреду зашептал : - Пожалуйста, умоляю, пощадите! У меня жена, дети, они не справятся без меня. Я просто выполнял приказ. Пожалуйста... не надо.... прошу... На лицах парней не дрогнул ни мускул. - Самое позорно, что мог бы сделать лидер, это молить о пощаде своих врагов. Мне противно даже смотреть на тебя! - сказал Чуя, с отвращением смотря на заплаканное лицо бандита, схватив его за тёмные волосы, чтобы не вырвался. - К тому же, вы испортили нам свидание. - сказал Дазай, приставив дуло пистолета к чужому виску. Выстрел. Капли алой крови попали на лицо рыжеволосого мафиози, отчего тот поморщился. Отпустив труп наемника, он посмотрел на шатена, который стоял и с неприкрытым восхищением наблюдал за ним. Его глаза загорелись странным огоньком. - На что смотришь? - зло спросил Чуя, смахивая рукой капли крови. Он ненавидел пачкаться. Дазай вышел из транса и подойдя ближе, как ни в чем не бывало ответил : - Сейчас с чужой кровью на щеке...ты... такой красивый. Тебе идет. - он нежно провёл кончиками пальцев по его щеке. На секунду Чуя забыл как дышать. Мир вокруг замер, время остановилось. Сейчас здесь были только он и Осаму. Им не нужны были слова. Теплый взгляд карих глаз напротив уже и так все сказал. Это было похоже на безумие. Два влюблённых идиота, у которых и до этого были беды с головой, встретив друг друга, наконец переступили эту точку невозврата. И окончательно сошли с ума. - Я люблю тебя, Чуя... - шептали губы над ухом, прижимая к себе крепче. Этот тихий шёпот эхом разносится в сознании рыжеволосого, еще больше увлекая в счастливое беспамятство. ***** И вдруг все меркнет. Темнота окутывает его. Голова тяжелеет, остро ощущается нехватка кислорода. Он судорожно делает глубокий вдох, откашливаясь и не без чужой помощи принимает сидячее положение. Перед глазами все плывёт, чувствуется слабость во всем теле. Перед тем, как закрыть глаза, ему мерещится расплывчатый образ человека, которого он желал бы больше никогда не видеть... ***** Он хорошо помнил тот день. Помнил, будто бы это было вчера. Им по семнадцать. Они сидят на полу балкона Чуиной квартиры, смотрят на звезды, которые тогда светили особенно ярко, куря одну сигарету на двоих. - Скажи, Осаму, зачем ты все это делаешь? - спрашивает Накахара, лежа головой на коленях шатена, аккуратно проводя пальцами по его перебинтованному запястью. - Не знаю. Может все дело в моем непростом прошлом. - Осаму сделал затяжку, собираясь с мыслями. Чуя почувствовал, что он заметно напрягся. Так всегда происходило, когда речь об этом заходила. Голубоглазый мягко улыбнулся, приподнявшись и коснувшись шелковых каштановых волос, успокаивающе их погладил. - Эй, расслабься. Я просто спросил. Ты в праве не отвечать, если не хочешь... - Дело не в желании. - перебил шатен, обнимая рыжеволосого за талию. - Я просто не помню. Возможно, там все было настолько плохо, что мой мозг, решив, что этого не выдержит, принял решение все стереть. А возможно, я просто слишком испорчен для этого мира. - он усмехнулся. - В любом случае, сейчас я не могу представить себя без бинтов и набора новеньких острозаточенных лезвий. Это уже вошло в привычку. Для меня все это... развлечение. Игры со смертью так вдохновляют, что ты порой забываешь о гнетущих проблемах, давящих на тебя непомерным грузом в этом испорченном мире. - Например? - спросил голубоглазый, серьезно смотря ему в глаза. Вот, уже, начала подниматься завеса тайны, которая так долго его интересовала, но Осаму, как назло, перевел тему, указывая на то, что больше не желает продолжать этот разговор. Но Чуя, был бы не Чуей, если бы тогда не проявил упорство. - Знаешь, у меня в детстве все тоже было не гладко. Но я даже не представляю, как можно намеренно наносить себе травмы? Ты же ненавидишь боль, так зачем...? - Хах, Чуя, тебе и не нужно представлять. Твоему идеальному телу лишние шрамы ни к чему. Накахара хотел продолжить расспросы, но Дазай выкинув окурок, заткнул его рот поцелуем. Требовательным и настойчивым, именно так, как Чуя любит. И рыжеволосый, поддавшись, решил отложить этот разговор на ближайшее будущее. Но он так и не наступил. ***** Следующее утро было таким же обычным, как и все предыдущие, которые он встретил, лежа в объятиях Осаму. - Доброе утро, соня. - чувствуется тёплое щекочащее дыхание у уха. Накахара потянулся, разминая отекшие ото сна мышцы и повернулся к источнику звука. - Доброе, - отозвался Накахара, даря своему напарнику ленивый вязкий поцелуй. Осаму отвечал, углябляя. Такие поцелуи, были способом забыться и подарить друг друг ту заботу, в которой оба так нуждались. Счет времени потерялся. Они отпрянули друг от друга только тогда, когда легкие начало неприятно саднить и покалывать от недостатка кислорода. Дышать, тратя силы на лишнее действие, когда целуешься с кем-то столь умопомрачительным, чьё прикосновение способно вознести тебя к небесам и также стремительно оттуда спустить, было для парней непозволительной роскошью. Чуя довольно улыбнулся, откинувшись на подушку. Глубоко дыша, он положил руки на плечи, возвышающемуся над ним шатену, и спросил : - Стоп, Осаму, а сколько сейчас времени? - Достаточно, чтобы Мори убил нас, как минимум несколько раз. - озорливо улыбаясь, ответил мафиози, смотря на не понимающего напарника, а потом снисходительно добавил. - Десять утра. - Черт! - ругнулся рыжик, скидывая с себя шатена. Он схватил свой мобильник с тумбочки и замер : - Сколько?! Мори точно нас четвертует и кастрирует... - отозвался рыжеволосый, прикрыв лицо рукой. - Осаму, ты же слышал, что он звонил, так почему не разбудил меня? Шатен рассмеялся, вставая с кровати, и обнял голубоглазого. - Буду я еще из-за какого-то старика, будить свою рыжеволосую принцессу. Ничего, подождёт. - отчеканил Дазай, припадая губами к шее, оставляя влажную дорожку поцелуев. Он был нужен ему. Нужен, как воздух. - Осаму, ты точно сумасшедший. - устало вздохнул Чуя, закидывая голову назад. - Да, сумасшедший, но тебе ведь именно это во мне нравится... - Осаму не спрашивал, а утверждал. - Я этого и не скрываю. - ответил Чуя, улыбнувшись. ***** - Ты куда? - спросил Накахара, выходя из кабинета босса. Благо, все обошлось. Необходимый отчёт о предыдущей миссии был сдан. Мори не возмущался из-за их опоздания, просто коротко обведя их взглядом, прикрыл глаза и сказал : - Пока вы все не сделаете, чтобы ноги вашей в моем кабинете не было! Свободны. - Ничего не обещаем, Мори. - просто ответил Осаму, открывая дверь и выходя. - Дазай... - процедил Огай, устало потирая переносицу. Все же есть большие плюсы быть парнем этой чокнутой скумбрии. - У меня запланирована встреча с Одасаку. - ответил шатен, идя вровень с рыжеволосым. - Ясно. - обиженно отозвался Чуя, нажимая на кнопку вызова лифта. - И опять всю бумажную работу выполнять мне. - Ну-ну, Чу, ты же знаешь, что в этом деле от меня проку мало. - рыжик хмыкнул. - Давай так. За то, что ты поработаешь сегодня один, я выбью для нас у Мори отпуск, недельки на две. Только ты и я. Что скажешь? - Было бы неплохо. - ответил рыжик, улыбнувшись. - Вечером принесу бутылку твоего любимого коллекционного вина, отпразднуем. - Договорились. - Не скучай, малыш. - сказал Осаму, чмокнув Чую в рыжую макушку. - Ты тоже. - отозвался голубоглазый, заходя в лифт. Он продолжал смотреть на шатена, не в силах отвести взгляд, пока металлические двери бесшумно закрывались. Это был последний раз, когда они виделись. Он так и не исполнил обещание. ***** "Интересно, что сейчас делает Осаму?" - думает рыжеволосый, откладывая отчёты в сторону. Задание оказалось намного легче, чем он предполагал, поэтому он закончил раньше ожидаемого времени. "Может мне ему написать, узнать как дела?" - Чуя взял телефон в руки, зашел в чат с контактом "Скумбрия❤" и уже начал печатать предложение, как его прервал стук в дверь. - Войдите. - разрешил он, отвлекшись от телефона. Дверь открылась и в комнату зашел угрюмый Рюноске. Вид у него был еще более поникший, чем обычно, но Чуя решил не обращать на это внимания. Мало ли, может настроение плохое... - Ты что-то хотел, Рю-кун? - вернувшись к смс, спросил голубоглазый. - Накахара-сан, вас вызывает босс. Это срочно. - отозвался бледный юноша, кашляя. Так всегда происходило, когда он нервничал. - Хорошо. - исполнитель, отложив телефон в сторону, встал из-за стола. "Напишу ему чуть позже" - мысленно зафиксировал он, беря стопку отчётов и проходя мимо ученика, добавил : - Тем более, мне все равно нужно было отнести Мори-сану отчеты, так что одним походом - убью двух зайцев. "И освобожусь пораньше" - выходя из кабинета, на губах мафиози промелькнула улыбка. ***** - Вызывали? - спросил Чуя, заходя в кабинет босса. Огай сидел за столом, раздосадованный и задумчивый. Элис лежала на полу и старательно раскрашивала рисунок, не обращая внимания на пришедших. - Дазай ушел из мафии. - ровным тоном произнес Мори, посмотрев на Накахару, а потом вновь отвел взгляд в сторону. Он был в смятении и непонимании, что на этот раз тот задумал. - То есть, как? - шокированно ответил Накахара, не веря своим ушам. "Дазай ушел из мафии?" - эта мысль, никак не укладывалась в его голове. - Он дезертировал посреди операции. - подал голос Рюноске, за что был смирен строгим взглядом Огая. - Извините, босс... Мори перевел взгляд на рыжеволосого, добавляя : - Не беспокойся, Чуя-кун, его уже ищут. Голубоглазый усмехнулся, поднимая презрительный взгляд на босса : - В этом нет нужды. Я сам его найду и приведу обратно. С этими словами, он развернулся, намеренно не поклонившись, подозревая, что Огай тоже в этом замешан, и быстрыми шагами направился к выходу. ***** "Черт! Осаму, возьми трубку" - сокрушался рыжий, выходя из лифта. Он звонил ему уже сорок раз, но вместо родного голоса, слышал только холодную запись автоответчика. Все происходящее, казалось ему слишком странным, даже для такого человека, как Осаму, и начинало его напрягать. "Что ты на этот раз задумал?" Мысли проносились одна за другой. Быстрыми шагами он шёл к выходу из здания, не замечая никого не своем пути. Для него сейчас ни один из них не имел значения. Важен был только Осаму. Выйдя на парковку, Чуя направился к своему алому BMW 7. Эта машина, подарок Осаму на их первую годовщину отношений. Тогда накануне, они знатно повеселились. На одном банкете по случаю заключения сотрудничества с одной влиятельной организацией, промышлявшей крупными поставками оружия, к нему подошел мужчина, на вид лет сорок, одетый в черный костюм-тройка, и положил руку на плечо : - Эй, парень, как тебя зовут? На его левой руке сверкали новые часы Rolex, а от тела несло дорогим парфюмом вперемешку с не менее дешёвым алкоголем. Весь его вид кричал о том, что денег у него завались, и наверняка, он является руководителем какого-нибудь преступного синдиката. Чую отвращали такие люди, но босс чётко дал понять, что не желает лишних разборок, поэтому засунув свою неприязнь куда подальше, он нацепил приветливую улыбку и мягко смахнув чужую руку, повернулся к мужчине. - Накахара Чуя. - коротко ответил голубоглазый, поднимая взгляд на помутневшие глаза. Да уж, тот явно перепил... - Чуя... Ты такой красивый. - пальцы правой руки коснулись рыжих волос, потрепав их, а после переместились к подбородку и приподняв лицо, он продолжил : - Скажи, Чуя, а что ты делаешь сегодня ночью? Не хочешь поехать ко мне? - другая рука легла на талию. Глаз дернулся. Накахару перекосило. Он сжал кулаки, стараясь контролировать свои эмоции и не врезать этому старому извращенцу. "Терпи, Чуя... Потом будет повод потребовать с Мори несколько бутылок вина" - мысленно успокаивал себя голубоглазый. "Хотя нет, я передумал..." Он усмехнулся, видя через плечо, как к ним идет разъеренный Осаму и ответил : - Боюсь, мне этого не позволят. - он расстроенно вздохнул. - Если дело в Огае, то я могу договориться... - ухмыльнулся мужчина, проведя рукой по бедру рыжего. Чуя сделал глубокий вдох. - Нет, дело совершенно не в нем. - он отрицательно покачал головой. - А в чем же, детка? - босс наклонился к лицу рыжеволосого, на губах которого продолжала играть лукавая улыбка. Сзади послышался взвод курка. Победоносная ухмылка мужчины мгновенно исчезла. - Я вас разочарую, но этот парень уже занят. - сладостно-обманчивым тоном произнёс Осаму, прижимая заряженный пистолет к спине босса. Мужчина вздрогнул и медленно повернулся назад. - Эй, парень, лучше опусти оружие, иначе у тебя будут большие проблемы. Ты знаешь кто я? Иди, давай, пока я добрый, и не мешай мне развлекаться.- сказал босс, вальяжно поворачиваясь обратно к голубоглазому, который стоял поодаль и улыбался. - Вы не в том положении, чтобы мне угрожать. Повторю еще раз : этот парень занят. - строгий голос Осаму пробирал до костей. Он продолжал держать босса на прицеле. - И еще, - теперь голос подал Чуя. Он вытащил из-за пазухи нож. Аккуратно проведя по идеально начищенному лезвию, он продолжил, подходя ближе : - Никто не смеет обращаться со мной, как с шлюхой! Всего одно мгновение, одно изящное движение руки, и горло босса перерезанно. Окружающие их люди, которые все это время за ними наблюдали, впали в шок, а после начали весело улюлюкать, когда на двух мафиози направились десятки парней с оружием. Глаза юношей загорелись опасным огоньком и усмехнувшись, они напали первыми. - Босс, может стоит вмешаться? - спросил Хиротсу у Мори, наблюдая за развернувшимся мордобоем. - Они сами справятся. - ответил Огай, выходя из помещения. В ту ночь, они уничтожили целую организацию... - Вас двоих спасло только то, что сотрудничество уже было заключено. - отчитывал парней Огай в своем кабинете. - Так на то и был расчет, Мори. - лениво произнес Осаму, стоя перед боссом. - И теперь по этому договору все запасы и поставки оружия официально принадлежат Портовой мафии. - Кто бы сомневался, что ты этого не просчитаешь. - отозвался брюнет, проведя по волосам рукой в белой кожаной перчатке. - Босс, а вам не кажется, что за это мы достойны прибавки к зарплате? - озорливо спросил шатен, наклонив голову чуть в бок, как раз тогда, когда мимо него пролетел скальпель. Кое усмехнулась. - Пошли вон отсюда! Чтобы два дня я вас здесь не видел! - громко ответил Огай, пустив в успевшую закрыться дверь еще несколько скальпелей. - Спасибо! - послышался за дверью смешок Осаму, чем вызвал подергивание глаза у босса. - Осаму, куда ты меня притащил? - нетерпеливо спросил Чуя с черной повязкой на глазах. Они стояли посреди подземной парковки Портовой мафии. Вокруг не было ни души. Дазай посмеиваясь, ответил : - Терпение, малыш Чу. Сейчас все увидишь. - ледяными пальцами шатен коснулся молочной кожи щеки, от чего по ней пробежались мурашки, и снял шелковую повязку. - Я подумал, что очередная бутылка вина была бы слишком банальным подарком, поэтому... В общем, открывай глаза. - он отошёл в сторону, открыв голубоглазому обзор. У Чуи перехватило дыхание. Перед ними стоял новенький BMW 7 алого цвета. Машина, о которой он так давно мечтал. - Я знаю, что ты больше предпочитаешь мотоциклы, но думаю, если бы у моего заместителя не было бы крутого авто, это выглядело бы не солидно. - Осаму, это... Обалденно! - вскрикнул голубоглазый, подбегая и осматривая машину. Черный кожаный салон, вставки из высококачественного дуба, двигатель на 610 лошадиных сил... "Она идеальна. Нет, не так. Он идеален." - Тебе нравится? - спросил Осаму, улыбаясь, видя как парень радостно бегает вокруг машины, как ребенок, которому подарили новую игрушку. - Ты шутишь? Это фантастика! Не знаю, как ты узнал, но... Спасибо тебе! - голубоглазый впился в губы шатена. - Тебя оказывается так легко порадовать! - Осаму зарылся рукой в волосы мафиози, улыбнувшись, получив от их обладателя щелбан. - Я хочу, чтобы ты знал, что никуда от меня не денешься. Я тебе этого не позволю. И эта машина тому доказательство. - А можно было просто сказать : "Я люблю тебя, Чуя" и все. Парни засмеялись. - Ладно, а мой подарок ждет тебя дома. - рыжеволосый мафиози лукаво улыбнулся, облизнув губы. - Жду, не дождусь. - оскалился шатен, садясь в машину на место водителя. - Свали отсюда, Осаму. Сегодня веду я. - веселясь, сказал Накахара, садясь за руль. - Хорошо. - согласился Осаму, пересев на пассажирское сидение. - Эх, Чуечка, представь, как это было бы романтично. Умереть вдвоём в первую годовщину отношений. Ммм, красота! - мечтательно вздохнул кариглазый, поворачиваясь к рыжеволосому. - Именно поэтому за руль моей красавицы, ты никогда не сядешь! - шутливо пригрозил Чуя. - Эх, после этого делай такие дорогие подарки! - вздохнул шатен, усмехаясь. Ему оставалось сделать всего несколько шагов, чтобы оказаться около машины, как неожиданно раздался оглушительный взрыв. Ударной волной рыжеволосого отбросило к стене. Чуе потребовалась секунда, чтобы активировать способность и тем самым спастись. Две секунды, чтобы подняться из-под обломков собственного авто и осознать произошедшее. Все было очевидно. "Он забрал слова обратно. Я ему больше не нужен." - крутились мысли в голове. Глаза защипало, а горло сковал болезненный спазм, не позволяющий сделать полноценный вдох. Повсюду стояли клубы пыли и дыма, пелена от которых застелала все вокруг. - Вот ведь ублюдок... - прошептал Накахара, тяжело дыша, пытаясь унять душевную боль и подступающие слезы, предательски выступавшие из глаз. Три секунды, чтобы взять себя в руки и набрать номер Акутагавы. - Машину мне... Быстро! - рявкнул Чуя, чувствуя, что уже на грани. ***** На ватных ногах он зашел в квартиру. Не разбуваясь, голубоглазый обошёл ее всю, в надежде, что это все ошибка, что вот он, сидит на кухне и терпеливо ждет его возвращения, а рядом на столе стоит бутылка вина и лежат туристические брошюры. Или нет, еще лучше, Осаму специально спрятался где-нибудь, чтобы сделать ему сюрприз, в привычной манере напугав, а после закружив по комнате, чтобы потом вместе упав на мягкую кровать, звонко смеяться. Но нет. В квартире все напоминает о нем. Вещи в шкафу, повсюду запах одеколона вперемешку с медикаментами и спиртом, лезвия в ванной. Но его самого здесь нет. Чуя, подавленный, зашел на кухню. Осмотрелся вокруг и как назло взгляд зацепился за стоящую на столе новенькую бутылку коллекционного вина. Губы скривились в болезненной усмешке. "Хоть что-то, скотина, выполнил..." Он схватил бутылку со стола, откупорил пробку и запрокинув голову, начал жадно пить. Темно-алая жидкость стекала по подбородку, пачкая белоснежную рубашку, но Чуе было плевать. Он хотел запить свои чувства. Запить свою боль. Не получилось... Выпив залпом пол бутылки, он отпрянул от горлышка. Слезы ручьём стекали по щекам, алкоголь болью отозвался в висках, сознание затуманилось и он дал выход эмоциям, накатившим на него с головой. - ОСАМУ! Бутылка из-под вина полетела в стену, с грохотом разбившись. Осколки разлетелись по всей кухне, а недопитое вино, стекая каплями по белой стене, оставило на ней и бежевом паркете тёмные разводы. Следом на пол полетело все, что попадалось ему под руку. Способность активировалась само собой. Мебель летала по комнате, с грохотом и скрежетом врезаясь в стены, пол и потолок, что-то пробило и вылетело через большие панорамные окна новостройки. Он кричал, выл от боли, сбивая кулаки о мебель в кровь, хватался за волосы, оттягивал их, пытаясь успокоиться и вернуть контроль над телом, но не получалось. Ему было обидно и до одури больно. Опять это ужасное отвратительное чувство предательства близкого человека затмило разум. - Осаму, почему?! Почему ты меня бросил? Почему ушел, ничего не сказав? Трус! За что?! - удар в стену. Бетонная стена покрылась уродливой трещиной, корявые линии которой расползались, захватывая все большую территорию. "Ты это заслужил, Чуя. Сам во всем виноват. Ты такой никчёмный сосуд! Давай! Отдай мне контроль! И покончим с этим!" - шептал голос Арахабаки в голове. Воздуха не хватало, адреналин, ударивший в голову, стремительно покидал тело и опершись на повреждённую стену, он соскользнул на пол, закрыв лицо руками, бесшумно рыдая. Он чувствовал себя никому ненужным и опустошенным, как будто что-то важное вырвали из груди, разорвали, а после потоптались на обломках. Единственное, чего он хотел - умереть... ***** Правду говорят : "От любви до ненависти один шаг". Чуя встает под первые звуки трели сломанного будильника. Голова трещит по швам после вчерашнего. Он равнодушно осматривает весь погром, что учудил вчера, идет в ванную. Не хотя стаскивает с себя одежду, встает под струю холодного душа. Усталость не проходит. Прошлой ночью он не спал. Просто его организм по всей видимости решил, что на сегодня с него хватит, поэтому он вырубился. Приняв душ, он прошёл мимо зеркала в сторону спальни. "Надо собираться на работу." - открыв шкаф, он принялся одеваться. В его голове не было абсолютно никаких мыслей. Все, что делал, он делал на автомате. Ему не хотелось есть, поэтому закрыв дверь на ключ, он вышел из квартиры. Спустившись, около дома его ждала черная машина. - Доброе утро, Накахара-сан. - поздоровался водитель-шестёрка, когда рыжеволосый сел в машину. - Утро. Поехали. - скомандовал Чуя, отвернувшись к окну. Машина тронулась с места. ***** - Чуя-кун, ты не важно выглядишь. Что-то случилось? - спросила сестрица Кое, обеспокоенно на него смотря. - Нет, сестрица, тебе показалось. Со мной все в порядке. - отмахнулся Чуя, смотря на аппетитно сервированный перед ним стол. Кусок в горло не лез. - Предателя нашли? - ответ был очевиден, но вдруг... - Еще нет. - ответила Кое. Ей явно не нравилось самочувствие своего ученика. - Думаю, он вряд ли объявится. - констатировал факт голубоглазый, лениво для вида поковыряв палочками в тарелке. - Может съешь что-нибудь? - с надеждой спросила сестрица. - Разве здесь нет того, чего ты любишь? - Нет аппетита. - безэмоционально отозвался рыжик, поднимая на нее взгляд. - Это из-за Осаму? Услышав его имя, сердце неприятно кольнуло. - Мне нет дела до предателей. - сухо отчеканил Накахара, вставая из-за стола, не желая продолжать разговор. - С твоего позволения, я пойду. У меня еще много работы. - Иди. - разрешила рыжеволосая, с сочувствием посмотрев на юношу, добавила: - И Чуя... Если ты захочешь поговорить, знай, что я всегда готова тебя выслушать. Скажем, вечером за бокалом вина. - Буду иметь ввиду. - он улыбнулся. - Спасибо, сестрица. ***** "Нет, я так больше не могу!" Очередной приступ удушающей боли, нахлынул на него, как только он переступил порог своей квартиры. Все маски были сняты и он вновь позволил себе эту слабость. Последние несколько недель, все только и делали, что напоминали ему об Осаму. Или ему так просто казалось. Каждый уголок главного здания, каждая улица и переулок родного города, прохожие и проезжающие машины, всё, абсолютно всё, напоминало ему о нем. Это сводило с ума. Боль не притуплялась. Воспоминания не забывались. Они вспыхивали в самые неподходящие моменты : во время выполнения миссий, при разговоре с сестрицей Кое, при отчитывании подчинённых, при написании отчётов или просто на ковре у босса. Постоянно. Это убивало его снова и снова. Он обещал, больше не вздрагивать при упоминании этой бинтованной мумии в разговорах или в отчётах. Обещал, что прекратит о нем думать и заживёт, как раньше. Обещал... Он много чего себе обещал, но раз за разом, не сдерживал свои обещания. Он мог забыть его лицо, мог забыть его обворожительную улыбку и коварные глаза, но запах крови, бинтов и спирта, заставляли его образ вспыхивать в голове снова и снова, оставляя после себя неприятную горечь. Ему хотелось убежать. Хотелось выть, рвать и метать. Но вместо этого он глотал аспирин и вновь напивался до беспамятства. Тёмные круги под глазами от нескончаемой бессоницы, стали для него нормой. Чуе хотелось высказаться. Довериться кому-то, поделиться своими мыслями и переживаниями. Хотелось уткнуться кому-то в жилетку и просто поплакать. Но слезы - признак слабости, поэтому он никому не позволит увидеть себя в таком состоянии. Никому. Даже сестрице Кое. Слез больше не было. Он прошел вглубь квартиры, которую он явно запустил. Вокруг была сплошная грязь, повсюду валялись пустые бутылки из-под алкоголя, окурки от сигарет, пепел и еще что-то злопахнущее. Да, наверняка, не так люди представлят себе роскошную жизнь одного из пяти исполнителей Портовой Мафии. Он прошел в ванную и взглянул на себя в зеркало. Вид у него... мягко говоря ужасный. Волосы растрепаны, от большого употребления алкоголя и сигарет ранее молочная нежная кожа, пожелтела и огрубела, в глазах больше не было того огонька и стремления к жизни, какой был раньше. Выглядел он сейчас скорее не на семнадцать, а на восемьдесят. Одним словом уставший от жизни человек. Он открыл ящик шкафа, желая найти расчёску и расчесать это безобразие на голове, именуемо волосами, как вместо нее нашел одно из лезвий ранее жившего здесь человека. Внезапно в его голову ударила сумасшедшая мысль. "Может, попробовать...?" Он сполоснул лезвие водой, после чего поднес к пальцу. Сделал маленький надрез, но ничего не почувствовал. "Нет, так не пойдёт." Голубоглазый закатал рукав рубашки и приставил лезвие к запястью, там, где вены. Лёгкое, профессионально отработанное движение кисти и... - Ай! Из появившегося пореза, выступила алая кровь и стремительно потекла вниз по черной раковине. Зрачки сузились до предела. Чуя испытал небольшую порцию боли вперемешку с каким-то странным чувством. Впечатления были смешанными и неоднозначными. Но это было... не так плохо, как он предполагал. Ему захотелось большего. Он нанёс себе еще несколько порезов и с интересом наблюдал, как кровь еще стремительнее начала покидать его тело. Это было так странно, но с другой стороны безумно завораживало. Глядя на себя в зеркало, ему невольно представился образ Осаму. Вспомнилось то, как он сам же когда-то вламывался к нему в ванную, отчитывал и просил это прекратить, а сейчас сам сидит и занимается тем же. Какая ирония... На губах рыжего появилась улыбка. Впервые за месяц настоящая, а не фальшивая. На душе стало заметно легче. С приходом лёгкого головокружения, он почувствовал умиротворение и прилив жизненных сил. Чуя ненавидел боль. Но этого ублюдка Дазая он ненавидел сильнее. Сейчас воспоминания о нем не приносили боли, не заставляли чувствовать стыд и отвращение к самому себе при нарочной попытки воспроизвести в голове воспоминание, а наоборот, они дарили радость и отсутствие сожаления. Он наконец понял его. Нашел ответ на вопрос, который его так беспокоил. А вместе с тем, он нашел то, что могло помочь ему расслабиться и наконец вздохнуть полной грудью. И пусть этот способ-антистресс, не входит в рамки "нормального", но ведь и он сам не может похвастаться таким ярлыком, поэтому плевать. В ту ночь у него впервые за столько времени получилось заснуть, и сон его был наполнен красочными воспоминаниями, гревшими душу. На утро он проснулся другим человеком. Выспавшимся и отдохнувшим. Его глаза вновь загорелись весёлой искоркой, свидетельствовавшей о том, что у него вновь появилось желание жить. Чудесное чувство. Он взял у Мори отгул, чтобы привести в порядок квартиру, себя и свои мысли, но уже сейчас он с уверенностью мог сказать : - Я вернулся. ***** С трудом рыжеволосый разомкнул слипшиеся веки. Вокруг все плыло, мышцы затекли и неприятно ныли. Голова гудела. Самочувствие было хуже, чем во время похмелья. Держась за голову, он аккуратно сел и попытался понять, где находится. Взгляд становится чётче, и у него получается разглядеть знакомый интерьер. Он в своей квартире. Уже радует. Внезапно чьи-то руки легли ему на плечи. Мафиози резко вскочил, схватив нож из-за пазухи. - Спящая красавица наконец проснулась! - радостно пропел голос человека напротив. - Дазай? Что ты здесь делаешь? - рыжик вздрогнул, шокированно уставившись на незванного гостя. Он не верил своим глазам. Чуя не видел его целых четыре года. Четыре года - достаточный срок, чтобы измениться до неузнаваемости. Голубоглазый понял это на собственном опыте. Он изменился. Кардинально. Стал более сильным физически и морально, повзрослел. Он это чувствовал. Из юного наивного мальчишки превратился в хитроумного расчетливого мужчину, которого сложно чем-то задеть, стал таким, каким и должен быть настоящий мафиози. А на Осаму, как будто бы и не отразилось время. Наоборот, он стал... мягче? Каштановые волосы чуть отросли, черный строгий костюм заменился на голубую рубашку в темно-синию полоску, черный жилет и светло-бежевые брюки. Черный плащ сменился на бежевый. Белоснежные бинты все также выглядывали из-под одежды. Он не исправим... Голубые глаза поднялись выше и взгляд приковали коньячные глаза, смотревшие на него как-то странно. В них читались недовольство, беспокойство и... тоска? "Нет, нет, нет, нет, Чуя! Тебе показалось. Это невозможно..." Шатен хитро ухмыльнулся, обходя диван. - Да так, решил навестить напарника. "Бывшего напарника" - мысленно поправил рыжик, не сводя с шатена пристального взгляда. - И вот, что я вижу. - кариглазый расстроенно вздохнул. - Я разочарован. Чуя, как ты до такого докатился? Накахару, как будто током ударило. Секундное негодование на лице сменилось лютой ненавистью. Челюсти сжались до скрипа. Правая рука сильнее сжала рукоять ножа. "Как? Как этот ублюдок смеет заявляться сюда и осуждать его?!" Кадык нервно дернулся. Глубокий вдох. - Это все что ты хотел сказать? Если да, то выметайся из моего дома! Дазай и бровью не повел, продолжая сверлить его требовательным взглядом. - Если бы я сегодня не пришел, ты бы умер от асфиксии! - спокойным голосом констатировал он. - И что, ты хочешь, чтобы я сказал тебе спасибо? Учитывая, сколько раз я спасал твою никчемную шкуру, это меньшее, что ты мог сделать! - Ты прав. Мне не нужны от тебя благодарности. - усмехнулся Дазай, подходя вплотную. - Я так по тебе скучал. Скажи, почему ты так груб со мной, малыш Чу? Зрачки Чуи расширились. Его затрясло. Он толкнул шатена на диван, нависая сверху, и прижал к горлу лезвие любимого ножа. - Не смей... Слышишь?! Не смей меня так называть! - голос предательски задрожал, а после вовсе сорвался на крик. Голубые глаза смотрели на кариглазого с презрением, желая испепелить взглядом. В горле пересохло. Появился отвратительный спазм, сковавший и не дающий сказать ни слова. С трудом, громко сглотнув, у Чуи получилось от него избавиться. И он, опустив голову, хрипло спросил : - Думаешь, это так работает? Сначала говоришь о любви, потом бросаешь, ни сказав не слово, а после приходишь сюда, когда тебе вздумается? Нет, все совершенно не так. - Чуя, я знаю, что поступил неправильно, но на то были причины. Голубоглазый горько усмехнулся. - Одасаку... Да, я знаю. Мне очень жаль. Он был хорошим человеком. Но это тебя не оправдывает. Ты поступил, как трус, Осаму. Признай же это. - Если тебе от этого будет легче, признаю. - Осаму протянул к его лицу руку, чтобы погладить по щеке, как он обычно это делал в прошлом, чтобы успокоить его, но рыжеволосый резко отвернулся, ускользнув. - Уходи. - вставая с него, ответил Накахара. Он почувствовал, как влага собирается у его глаз. Старые раны закровоточили. Тело вновь запылало той ужасной болью. Ему хотелось спрятаться, убежать, сделать все возможное, только бы больше никогда не видеть перед собой этого пристального взгляда карих глаз. - Я никуда не пойду. - Дазай встал с дивана. - Нам надо поговорить. Чуя сглотнул, холодно ответив : - Нам не о чем разговаривать. - он развернулся к шатену спиной, собираясь проследовать на кухню. Ему нужно было выпить. Срочно. Он делает шаг. Второй. Мгновение и он уже прижат к стене. Руки Осаму мёртвой хваткой стиснули его запястья, заранее обнуляя способность. "Черт! Вот ведь..." - Дазай... - прошипел рыжий, сверля его гневным взглядом. - Хватит от меня бегать. - он сжал руки сильнее, а после отпустил, отойдя на два шага назад. - Думаешь, мне было легко? Чуя уже хотел запротестовать, разминая запястья, но подняв голову на бывшего мафиози, замер. Лицо шатена приобрело неестественную ему эмоцию, он прикусил дрожащие губы, а по щеке скатилась слеза, затем другая. "Дазай, что... плачет?" Голубые глаза шокированно округлились. Он впервые видел, чтобы тот плакал. На самом деле, он вообще сомневался способен ли этот идиот на проявление каких-либо слабостей. Видимо, способен. Это зрелище было так противоестественно, что вызывало одновременно истеричный смех и жалость. Он множество раз представлял их встречу. И всегда она имела плачевный исход. Представлял, как безжалостно будет его убивать : вскрывать глотку, сплющивать гравитацией, пытать до изнеможения. Или же выберет более гуманный способ, найдёт и будет следить за ним, непозволяя спокойно жить, как будет убивать всех тех, кто станет ему дорог. Это было бы жестоко, но он этого заслужил. И все для того, чтобы он почувствовал хоть каплю той боли, которую сам же ему причинил. При любом сценарии этой встречи, он знал, как себя вести. Сейчас же, он потерялся. Конечно, он мог бы наплевать на всю человечность момента, схватить шатена за шкирку и вышвырнуть из своего дома. Открыть бутылку вина и отпраздновать успешное освобождение от оков прошлого. Но почему-то, он этого не сделал. Вместо этого он прошел на кухню, схватил первую попавшуюся бутылку вина, стоявшую на барной стойке, и вернулся обратно в комнату. Он с лёгкостью откупорил бутылку и сделал пару глотков. Терпкий напиток обжег горло, приводя мысли в порядок. Он прикрыл глаза от наслаждения, проведя языком по губам. Сделал глубокий вдох и не глядя, передал бутылку кариглазому. Тот с радостью ее принял, улыбнувшись. - Chateau Petrus 1989 года... Ты так и не открыл его? - Дазай сел на пол, прислонившись к стене, задумчиво осматривая бутылку в своих руках. Чуя взял с прикроватной тумбочки пачку сигарет и зажигалку. - Той бутылки уже давно нет. Я разбил ее в тот же день о стену. - Жестоко. Для тебя, как для коллекционера, это наверняка большая потеря. - он припал к горлышку, делая глоток. - Ничуть. - отозвался Чуя. Отвернувшись к окну и закурив, он сделал первую затяжку. Никотин попал в легкие, расслабляя. На улице успело стемнеть. С высоты двадцатого этажа, он наблюдал, как суетятся люди, спеша домой к своим семьям. Где-то со стороны порта послышался взрыв. Похоже, очередное нападение. С приходом ночи в Йокагаме приходит время властвовать мафии, поэтому на улицах становится вдвойне опаснее. Эх, Йокагама, как же ты прекрасна... Напряжение постепенно начало спадать. Потушив сигарету об пепельницу, Чуя повернулся к молчаливому гостю. В голове вновь всплыли приятные воспоминания о совместном прошлом, поэтому он чуть смягчился. Кто бы что не говорил, но все же они не чужие друг другу люди. Присев рядом, глядя в пустоту, он тихо спросил : - Зачем ты так поступил? Шатен сделал ещё один глоток вина и ответил : - Я хотел тебя защитить. Рыжий горько усмехнулся. - От кого? - От себя. Мори прекрасно знал, что в любой момент, я могу прийти и занять его место, поэтому он решил от меня избавиться. Просто убить, слишком просто. Он решил бить по больному, убирая самых дорогих и близких, коих у меня были единицы. И своей мишенью он выбрал Одасаку... - он осекся, подбирая слова. - Я мог бы ему противостоять, если бы не Ода. Пойми, он был для меня не просто другом. Это был первый человек, кто увидел во мне не только безжалостную машину для убийств, а обычного человека. Его предсмертным наставлением для меня было перейти на сторону добра. Звучит глупо, но я не смог ему отказать. На два года, я залег на дно, стараясь не попадаться на глаза мафии. Потом Фукудзава принял меня в Вооруженное детективное агентство. Так, я стал детективом. - Ясно. - голубоглазый прикрыл глаза, качая головой. - А я, как дурак, искал тебя повсюду. - Поверь, Чу, боль от потери Оды была невыносима, но еще больше я сходил с ума от разлуки с тобой. Я не хотел, чтобы история повторилась. - Поэтому, ты бросил меня с Мори один на один. - Оборвав все связи. Это был единственный способ снять с тебя подозрения, чтобы мой побег не смог никак тебе навредить. - Ублюдок, а меня ты спросил? Почему ты вдруг вообще решил, что я нуждаюсь в твоей защите?! - голос вновь сорвался на крик, а из голубых глаз потекли слезы. - Лучше ты будешь меня ненавидеть, нежели умрёшь! - закричал Дазай. Громкий хлопок. На щеке шатена красовался яркий красный след от пощечины, в точности повторяющий ладонь рыжеволосого мафиози. Голубоглазый истерично засмеялся. Он стянул с левой ладони чёрную кожаную перчатку, под которой в районе запястья виднелось начало свежей марлевой повязки. Чуя закатав рукав рубашки, быстро начал разматывать бинт. С каждым движением, становилось все более противнее смотреть. Когда на пол упал последний слой, Накахара ткнул рукой в сторону детектива : - Посмотри, к чему привела твоя забота. - шатен опустил взгляд на руку, ужасаясь. Ранее чистая нежная кожа, теперь походила на кровавое месиво. Рука была испосолована вдоль и поперёк, порезы были разной величины и глубины, какие-то совсем свежие, еще кровоточащие, а какие-то уже успели побелеть. Шрамы рыжеволосого пугающе повторяли изгибы собственных. От этого Осаму захотелось выть. - Чуя... Чуя, прости меня. За все. Голубоглазый лишь усмехнулся, поджав губы. Зачем ему сейчас его извинения? Это как-то облегчит ему жизнь? Позволит стереть воспоминания? Вернёт четыре года, что он пропадал мечась между работой и виселицей? Нет. Так в чем смысл? - Я не хотел этого. "Не хотел? Ну, конечно же, не хотел." К горлу снова подступил спазм, он закрыл глаза, морщась. Ему противен Осаму, противен его голос, запах, глупая улыбка и прикосновения. Но в тоже время, он не знает, как без него жить. Болезненная зависимость, тяга, которая вопреки всему продолжает его влечь к этому человеку. Замкнутый круг, из которого выбраться не хватает ни желания, ни времени. Чуе противно от самого себя, когда он чувствует тепло от ледяных прикосновений шершавых губ к своей руке и не отстраняется. Ощущает, как аккуратно человек напротив, с опаской, боясь повредить еще больше, касается шрамов, уделяя трепетное внимание, извиняясь за каждый. И еще больше его воротит от мысли, что эти прикосновения ему приятны. Приятны так, что табун мурашек успел уже несколько раз пробежаться по его телу от макушки до самых пят, а сердце пропустить удар. Дазай почувствовал это и улыбнулся, не отрываясь от своего занятия. Ему было стыдно посмотреть напарнику в глаза. Еще паршивее от того, что он знал, что с тем происходит и не вмешивался. Старался держаться в стороне, надеясь, что все само собой пройдет. Не прошло. "Время идет, а он все такой же чувствительный к прикосновениям. Чуя. Мой Чуя...Как же я скучал..." Время невозможно повернуть вспять. Рыжеволосый хотел и не единожды. Его можно понять, в прошлом осталась его счастливая жизнь. Первая любовь - самая сильная, так ему говорили. А еще помнится, он где-то слышал, что каждый имеет право на второй шанс. Тогда он считал это полной глупостью, считая, что если человек предал однажды, то обязательно сделает это еще раз. Но сейчас... Сейчас ему искренне хотелось поверить в то, что люди меняются. Да, он полнейший идиот, раз ему снова хочется довериться этому бинтованному придурку. Но, увы, таким он родился. Слишком наивным и рискованным. Он неуверенно протянул к его волосам руку, боясь снова обжечься. Потрепал их, зарывшись в короткие каштановые пряди. "Мягко..." Дазай обомлел, подняв на него удивлённый взгляд. "Неужели... Он меня простил?" На его губах заиграла счастливая улыбка, и он аккуратно притянул рыжего к себе в объятия, боясь нарушить тот хрупкий мир, к которому они только что негласно пришли. Чуя улыбнулся, устало положив голову ему на плечо. - Мне тебя не хватало. - одними губами прошептал мафиози, но детектив все равно услышал. Он прижал коротышку к себе покрепче, успокаивающе гладя по спине. - Мне тебя тоже. - отозвался шатен, на что рыжеволосый отпрянул и заглянул к нему в глаза. В них читалась искренность. Детектив припал к шее мафиози. Провел по ней носом, вдыхая аромат родного тела. К запаху вина и сигарет, прибавился запах бинтов и спирта. Это огорчало, но в то же время будоражило его сознание. Их запахи сейчас так схожи. Он аккуратно провел кончиком носа по тонкой тёмной линии следа от верёвки, которую в обычное время благополучно скрывал кожаный чокер, его подарок рыжеволосому в день вступления того в Портовую мафию, вызвав у Чуи рваный вдох. Он успел отвыкнуть от таких прикосновений. Осаму усмехнулся. Нехотя отпрянув от шеи, он заглянул в голубые глаза, которые успели заметно потеплеть к нему. Он провел рукой по мягким рыжим волосам, заправив непослушную выбившуюся прядь за ухо. Чуя опустил голову, голубые глаза зацепились за кулон с синем камнем на груди детектива, державшемся на краях черного кожаного шнура. - Что это? - он прикоснулся к камню, заинтересованно рассматривая. Осаму, не опуская глаз, ответил : - Этот кулон, напоминание мне о человеке, которого я никогда не захочу забыть. Что-то вроде твоего чокера на шее... Голубоглазый ухмыльнулся, положив руки на чужие плечи. - Про чокер, конечно, самоуверенно. - Дазай закатил глаза. Чуя наклонился к его уху, с хрипотцой в голосе добавив : - Буду считать это признанием. - Конечно. - тон Осаму приобрел деловые нотки. - Накахара Чуя, я официально заявляю, что люблю вас. - Вот как. - усмехнулся рыжик. - На сколько же сильно? - Я отдам за тебя свою жизнь. - Мне этого не нужно. - мафиози нахмурился. - Лучше, обещай мне, что больше никогда меня не бросишь. - Обещаю. - Осаму поцеловал его в щеку, но он лишь еще больше нахмурился. Нет, это было не то, чего он хотел. Слишком банально и фальшиво. Ему хотелось другого. Он хотел дать клятву, которая будет только их и ничья больше. Клятва, которая навсегда соединит их нерушимыми обязательствами. Как клятва на крови, к примеру. - Все равно не то. - раздражённо вздохнул Накахара. Шатен улыбнулся. - Тогда может это? - Осаму на секунду опустил голову, уголком губ улыбнувшись, сбрасывая волнение, и спросил. - Малыш Чу, согласен ли ты совершить со мной двойное самоубийство? Вот! Именно это он и имел в виду. Клятва, пришедшаяся по вкусу обоим. - Звучит заманчиво. - хитро улыбнувшись, ответил рыжеволосый, соглашаясь. Клятва закрепилась поцелуем. Теперь она нерушима. По окнам домов стучал дождь. Боль разлуки стекала вместе с ним вниз, исчезая в туманной дымке. Лучи поднимающегося солнца, пробивались сквозь плотную завесу облаков. Яркий свет сменял беспросветную тьму. Наступил новый день.