The innermost

      На следующее утро Баам, как обычно, приветствовал своих друзей у входа в Большой Зал. На удивление и не смотря на то, что он не спал всю ночь, он выглядел довольно бодрым.       — Господин Рак, Господин Хатсу, Мисс Анак! Доброе утро! — Баам энергично махал рукой в знак приветствия.       — Привет, Баам, — поздоровались Анак и Хатсу.       — А где серьгоман? — живо поинтересовался Хатсу. — Он же обычно всегда рядом ошивается…       — Господин Кун ещё не пришёл, — ответил Баам.       — Необычно видеть тебя без него. Случилось что?       — Э? Да вроде нет…       Конечно же случилось. Но только нечто прекрасное, от чего он прямо сейчас готов запрыгать от счастья. Но об этом он никому не скажет.       — Чёрная черепашка выглядит сегодня гораздо счастливее. Видимо, у Чëрной черепашки случилось что-то хорошее — подметил Рак.       Баам смутился.       — Вы так думаете? — неловко улыбнулся он.       Неужели всё настолько очевидно?       Через некоторое время ребята ушли за свой стол. Баам остался ждать других на месте. Стоя чуть в стороне от потока учеников, что заходили внутрь, он выискивал взглядом друзей.       Никого не встретив он посмотрел на обеденные столы, что потихоньку заполнялись учениками и подметил кое-что странное: стол Слизеринцев по сравнению с остальными пустовал. За ним от силы сидело человек десять и все старшекурсники.       «Где же Господин Кун и остальные? Надеюсь, ничего не случилось…», — обеспокоенно думал Баам, пока его мысли не прервали.       — Баам! — прокричала Юри, набросившись на мальчика, обнимая со спины. — Доброе утро! Как поживаешь? — весело поинтересовалась она.       — М-мисс Юри, доброе утро! У меня всё замечательно, а Вы как? — Ему было немного неловко от того, что его тискает староста из другого факультета на глазах у всех.       Тем временем Юри развернула Баама к себе лицом и принялась тискать его за щëки.       — О, прекрасно! — парировала она. — А я смотрю, ты сегодня веселее обычного.       — Господин Рак сказал то же самое… — промямлил Баам.       — Вот как? — хмыкнула девушка. — Ну правильно, улыбка прямо не спадает с лица, а глазки так и сияют! И почему же ты такой милашка? — Хихикнула Юри.       — Эй! Юри! Вернись, пожалуйста, за стол. Нам пора! — кричал невысокий парень.       У него была короткая стрижка, светлые волосы и серые глаза. На груди висел значок старосты Когтеврана.       — Сейчас вернусь, Эван! — кричала в ответ Юри. — Боже и почему он такой зануда? Ладно, Баам, бывай. Хорошего дня! — попрощалась она, убегая за свой стол и помахала рукой.       — И Вам, — сказал ей в след Баам, но он уже не был уверен, что его услышали.       — Хе-ей, Баам! Утречка. Как дела?       Баам развернулся.       — Господин Ли Су! Здравствуйте! У меня всё отлично. А Вы как поживаете? — улыбался он.       — Ох, представляешь, Баам. — Ли Су закинул руку ему на плечи и начал рассказывать:       — Утром забыл свою волшебную палочку в комнате и пришлось за ней вернуться. Возвращаюсь я и эта проклятая дверь задаёт мне вопрос, на который я не знал ответа! — жаловался он. — Я минут двадцать не мог попасть в гостиную, а эта дверь всё никак не впускала! Ну вот откуда я знаю сколько ломтиков сахара нужно положить, чтобы приготовить приворотное зелье?! Я что девчонка, чтобы знать подобное? И вообще, мы это ещё даже не проходили!       — Оу, — только и смог выдать из себя Баам, не совсем понимая, как он должен реагировать на такое, но он очень сочувствовал другу. — Так вы смогли забрать палочку? Или нет?       — Да, забрал, — выдохнул Ли Су. — Пришлось пойти и найти Эвана, чтобы тот помог открыть дверь. Благо, нашёл я его быстро. — Шип немного помолчал, а потом, вдруг, резко добавил: — Запомни, Баам. Для приворотного зелья нужно восемь кубиков сахара!       — Э, х-хорошо, — смутился юноша.       Баам не понимал зачем ему нужно запоминать эту информацию, но мысленно он сделал для себя пометку, что кубиков всё-таки нужно восемь.       После, парни ещё немного поболтали, а потом Ли Су ушёл за свой стол. Он вновь посмотрел в сторону дверей.       Ученики Слизерина наконец-то начали прибывать и о чём-то возбуждено разговаривали. Но Баам не обратил на это внимание, он искал лишь светло-голубые волосы с синей лентой.       — Можешь его не ждать, — послышалось откуда-то со стороны.       Баам обернулся.       — Мисс Андросси…! Доброе утро! — Он немного испугался, девушка так тихо к нему подошла… — А, Вы это про Господина Куна?       — Ага. Про него самого. С самого утра шумиху поднял, ты бы видел… — Баам вопросительно посмотрел на неë. — В прочем, сам потом увидишь. Давай, не стой. Иди за свой стол, а то так вечность простоишь.       Она подтолкнула Баама в сторону его обеденного стола. После её слов его волнение резко возросло. Неужели и правда что-то случилось?       — А…? Ладно… — он вздохнул и побрёл к своему столу.       Когда же он сел на своё место и принялся за завтрак, он ещё раз окинул взглядом стол Слизерина.       И какого же было его удивление, когда он заметил Майкла: у того под левым глазом красовался внушительный фингал, что уже начал отливать фиолетовым цветом; несколько ссадин на лице, разбитая нижняя губа и следы от крови из носа. Завершало этот образ слово на лбу из прыщей и угрей, значение которого было ну очень нецензурным.       Баам выронил вилку из рук.       Самым шумным столом сегодня был стол Слизеринцев. Его ученики то и дело, что гудели и разговаривали. И если вслушаться в их разговоры, то все они обсуждают какой-то сегодняшний утренний инцидент.       Немного погодя, разговоры об этом перешли и на другие столы, потому что некоторые ребята из других факультетов уже вертели головами, будто выискивали кого-то, и оборачивались всё время в сторону Слизеринцев. А если точнее на Майкла. Так можно было догадаться, что он был замешан в тот самый утренний инцидент.       «С самого утра шумиху поднял, ты бы видел», — пронеслись в его голове слова Андросси.       Баам перестал прислушиваться к общей болтовне, резко обернулся в сторону Слизеринцев и начал искать Куна.       И нашёл.       Тот сидел на другом конце стола (будто специально подальше от Майкла сел) и смотрел в его сторону. Баам многозначительно посмотрел в ответ, как бы спрашивая: это ты сделал? И кивнул в сторону побитого Майкла. Кун же усердно делал вид, что он здесь не при чем и пожал плечами.       — Эй, слышали, что сегодня у Слизеринцев произошло?       Недалеко от Баама, сидела девочка с толстыми косичками и разговаривала со своими подругами.       — А, — протянула одна из них. — Я слышала, что у них двое парней подрались.       — Ой, да, я тоже слышала, — подхватила вторая. — Говорят, одного из них знатно побили.       — А кто дрался-то?       — Ой, не знаю…       — Эй, а не того ли случайно избили?       — Кого?       — Ну, вон тот, что с фонарём под глазом?       — Ой, и точно… Боже! Ну и вид!       — И кто такой умный додумался написать на лице подобное? — девушка презренно фыркнула.       — Кажется, его противник был жестоким…       — Бедняга.       — А мне вот интересно, из-за чего была драка?       — Эй-эй! Слушайте! Я только что услышала, что одним из дерущихся был тот парень с фингалом, а другой был из семьи Кун!       — Да ты что?!       — Один из семьи Кун… Да их там пруд пруди!       Баам нахмурился. Перестав слушать девичий лепет, он ещё раз посмотрел на Агеро — тот с кем-то разговаривал и, украдкой поймав на себе его взгляд, стушевался, продолжая разговор. Баам расстроился, что его взгляд проигнорировали. А ещё он очень разозлился.

***

      Когда Агеро вышел из столовой, он хотел под шумок свалить, чтобы избежать расспросов товарищей — Андросси уже всё им рассказала.       «Вот стерва», — подумал Кун.       С одной стороны, ему удалось сбежать, а с другой…       Как вообще так вышло, что он оказался в таком положении?       — Эм… Баам? — попробовал позвать его Кун. Его голос слегка дрогнул.       Они находились в пустом коридоре. Агеро был прижат к стене. По обе стороны от его головы в стену упирались руки Баама. Хмурый взгляд напротив говорил, что сейчас будет что-то нехорошее. Наконец он произнёс, чеканя каждое слово:       — Вы снова влезли в драку?       Не понятно: это был вопрос или утверждение?       Ладно. Признаем, в этот раз Кун действительно занервничал. Во-первых, его положение вводило его в неловкость, во-вторых, Баам слишком близко, в-третьих, Баам слишком красивый, когда злится. Видеть его таким — это что-то новенькое. Кун даже дыхание задержал от восторга. Неужели Баам собирается его отчитывать?       Но надо собраться и ответить.       — Он заслужил, — упрямо заявил Кун, давая намёк на то, что своё мнение он не поменяет и будет стоять на нём до конца.       — Вы же тоже могли пораниться, — с толикой грусти произнёс Баам.       — …       Подумать только, всё это время он переживал за него, а не за его репутацию…       «Ах, боже, Баам, что же ты делаешь?» — подумал Кун, еле сдерживая свои порывы чувств.       — Ты такой милый, можно я тебя поцелую? — выпалил он первое, что пришло на ум.       Фраза, застигшая врасплох и атаковавшая прямо в лоб, выбивает Баама из колеи. А Кун, как самый последний влюблённый дурак, наблюдает за его реакцией.       Лицо Баама — сердитое и до ужаса красное от смущения. Хмурые бровки, красные щëчки — господи, как же это мило!       На данный момент Баам не понимает: он сейчас расстроен, потому что Кун не воспринял его слова всерьёз или очень смущён, потому что: «Как вам вообще это могло прийти в голову?! И почему именно сейчас?»       — Нет. — Баам дуется и отводит взгляд. — Я всё ещё на Вас рассержен.       Агеро клянётся, что сейчас умрёт от передоза милоты.       — Тогда… — Кун делает короткий вдох. — Ты не против, если я потискаю твои щёчки?       Агеро улыбается и, не дожидаясь разрешения, обхватывает двумя руками лицо Баама.       — Что?! Н-нет! — запротестовал Баам. Но было уже поздно. — Эй! Прекратите, я же не разрешал… — Он сделал пару попыток вырваться из его рук, но уж больно подозрительно вялыми они были.       Кун фыркнул.       — А если так? — хитро щурится он и принялся щекотать Баама.       — Что? — запоздало реагирует тот. — Ой нет, не надо! Хах… Ха-ха, п-прекратите! Эй! Ахах…       Оба засмеялись. Весёлая игра длилась ещё несколько минут, пока Агеро не сжалился над жертвой.       — Ха-ха… — Он смахивает слезинки, что скопились в уголках глаз.       И резко прижимает Баама к себе, крепко обнимая и утыкается носом в чужую шею, вдыхая сладкий запах кедра и корицы.       — Ой…— сипло выдаёт Баам, оказавшись в чужих объятиях.       Немного подумав, он обнимает в ответ.       — Мне нравится, как ты пахнешь, — мурлычет Кун куда-то в изгиб шеи, вызывая у Баама лёгкую дрожь по телу.       Агеро уверен, что Баам опять смущается — и оказывается прав.       Прозвенел колокол. К радости второго и к досаде первого.       — Кажется, пора идти на уроки, — улыбается Баам.       — Ууугрх, — фырчит Кун. — Эх, да. Ты прав. — И он отстраняется. Но берёт за руку и идёт дальше, ведя за собой. — Первым уроком Астрономия?       — Угу.       — Значит встретимся на Травологии.       — Ага!       И они весело отправились на уроки. Пройдя вместе ровно столько, сколько им было по пути.

***

      Баам бродил по замку в приподнятом настроении. Блуждал по его бесчисленным коридорам, проходя мимо статуй, рыцарских доспехов и картин — временами он останавливался, чтобы рассмотреть их. За окнами — чудесная погода.       Он шёл по лестницам вниз, двигаясь всё дальше и дальше. Вот он свернул в очередной коридор и… Замер от ужаса. Это был тот самый коридор. Факелы один за другим стремительно гасли. Остался только один, что освещал силуэт девушки. Полумрак подкрался со всех сторон. Резко стало холодно.       Фигура в центре безмятежно стояла, закрыв глаза, будто спала. Вдруг, девушка открыла глаза. На Баама смотрели два жёлтых глаза, зрачки которых сузились настолько, что начали напоминать палочки. Веснушчатое лицо, красное платье, светлые волосы — Баам сразу узнал кто это.       Рахиль.       Девушка зашевелилась.       — Вот мы и снова встретились, Баам.       Этот голос… Такой голос принадлежал Рахиль.       Настоящей Рахиль.       Живой Рахиль.       — Рахиль… — изумлённо выпалил на выдохе парень.       — Не ожидал так скоро меня увидеть? — Девушка улыбалась. — Действительно думал, что до конца избавился от меня? — Из её уст послышался смешок.       Она подошла ближе и коснулась ладонью его щеки.       — Рахиль, я не…       — Тц. Какой ты жалкий, — процедила та, отбросив его в сторону, давая лёгкую пощёчину.       Пока Баам пребывал в шоке, Рахиль продолжала:       — Как не посмотрю на тебя, а ты всё такой же. — Она ходила туда-сюда. Свет от пламени отбрасывал её тень. — Всё тот же страх в глазах. Просто признай, что ты трус. Прекрати скрываться за этой маской в виде грёбаной улыбки!       — Нет, — бормотал Баам. — Нет. Ты мне кажешься… Всего лишь видение… Мираж…       Девушка оскалилась.       Баам продолжал:       — Ты не можешь быть здесь. Ты… — он запнулся на полуслове. — Умерла…       — Да. По твоей вине, — согласилась девушка.       — Нет. Это просто случайность… Несчастный случай…       — Случайность, говоришь…       Баам сжал кулаки.       — Да.       Он вздрогнул. Только что Рахиль стояла в двух метрах от него, а теперь между ними осталось лишь пару сантиметров. Рахиль будто смотрела ему в душу. Её дикие глаза сверкали в темноте.       — Тогда скажи, почему я ещё здесь? — скалилась та.       — Ты просто моё видение. Игра моего воображения.       — Тогда задумайся: что подсказывает тебе твоё воображение, показывая меня?       Баам потряс головой.       — Нет… Уйди… Оставь меня в покое…! Не задавай мне всё те же вопросы… Ты иллюзия. Тебя нет. Ты умерла, а Боггарта мы победили и…       — Не думай, что избавился от меня заклятием Риддикулус, — резко прервала его Рахиль. — И не зазнавайся. Ты бы не смог меня одолеть, если бы не он.       Она отстранилась.       — Ты всегда прячешься за спинами других, играя в лицимерие, притворяясь храбрым. Ты трус и слабак. И навсегда им останешься. И я буду являться к тебе каждый раз, наблюдая за тобой, пожирая твою душу изнутри. Однажды, настанет день, когда и ты достигнешь дна отчаяния, когда не сможешь защитить своих друзей и все погибнут также из-за тебя…       — Этого не будет, — возразил Баам. — Больше ты до меня не дотянешься и, наконец, оставишь в покое. Я сильный. И буду становиться ещё сильнее. Я докажу тебе, что я могу быть храбрым и сильным, вот увидишь! Господин Кун сказал, что у меня всё получится — нужно только больше тренироваться!       Рахиль скривилась.       — Буду ждать с нетерпением.       Она улыбнулась. Последний факел погас и девушка растворилась во мраке.       Баам резко вскочил в кровати. Лицо обливалось потом, глаза лихорадочно обводили взглядом комнату, сбивчивое дыхание, громко колотившееся о грудную клетку сердце…       Кошмар. Это был просто дурацкий сон.       Баам стал выравнивать дыхание.       Сон, который иногда повторяется и часто снится.       Вдох.       «Это не твоя вина…»       Выдох.       «Ты не виноват в том, что случилось, слышишь?»       Сердце стучит ровнее.       Пора бы ему уже поскорее избавиться от этого.       «Я докажу… Я докажу, что могу стать сильнее», — думает Баам, проводя по лицу руками, стирая холодный пот.       Он нахмурился и посмотрел в окно — светает. «Я стану сильным».       Через полчаса он встал. Ещё через столько же он вышел из гостиной Пуффендуя. Солнце уже встало, но весь замок ещё спит. И Баам идёт по его коридорам будучи уверенным в том, что никого не встретит по дороге.       После того кошмара он не смог заснуть заново. Баам был слишком одержим мыслью, чтобы стать сильнее. Он ещё раз воспроизвёл их разговор с Рахиль у себя в голове. В этот раз он задумался над каждой деталью их диалога, взвесил каждое слово.       Хорошенько подумав он принял решение. И сейчас он идёт, чтобы осуществить свою цель.       Перед ним находилась дубовая дверь. Он знает, что человек за этой дверью не спит. И ещё он уверен, что этот человек не откажет ему в просьбе.       Баам сделал глубокий вдох и постучал три раза в дверь.       — Входите.       И Баам заходит.       — Баам? Что привело тебя в такую рань? — Профессор Ха Джинсон, у меня есть к вам небольшая просьба…       — Проходи, садись. Я слушаю…       Дверь за ним закрылась с лёгким скрипом, что пронёсся эхом по всему коридору.

***

      — Ты взял дополнительные уроки у Профессора Ха Джинсона? — удивился Кун, выронив книгу.       — Да, — ответил Баам, поднимая учебник по Трансфигурации и отдавая её другу.       — Зачем? — Агеро выгнул бровь, принимая книгу обратно.       — Я хочу быть сильнее. Хочу быть на вашем уровне, — с жаром отвечал юноша.       — Но куда ты так торопишься? — не унимался Агеро.       Он не против, чтобы Баам стал сильнее в развитии магии, но, правда, к чему такие спешки? Это всего лишь третий курс… Будешь становиться сильнее на каждом дальше…       — Я хочу быть, как и все вы.       Кун замолчал, обдумывая ситуацию. Под «вы» Баам имел в виду уже не только его. Кун вздохнул.       — …Ладно. Это твоё дело, но не переусердствуй, — в итоге говорит он.

***

      Учёба в замке продолжалась и дни летели мимоходом. Баам учился ещё усерднее, а Кун пару раз присутствовал на его дополнительных уроках. Иногда наблюдая за ним, а иногда даже обучался чему-то вместе с Баамом — Ха Джинсон был не против.       Когда Кун наблюдал, как Баам учиться, его тревожило странное чувство: будто он что-то упускает. Баам поставил цель стать сильнее и Агеро заметил, как он растёт с каждым днём; он наблюдал, анализировал, следил за его ростом даже лучше, чем любой другой учитель.       А ещё он видел, как Баам порой изматывает себя до такой степени, что становится супер неуклюжим и получает мелкие ранения — у Агеро сердце щемит каждый раз от этого. Он долго не понимал, что за чувство его гложило, пока однажды Баам не простудился и заболел.       Кун желает заботиться и оберегать это глупое и милое, несчастное создание с вьющимися локонами и солнечными глазами. Баам такой хрупкий и нежный, чистый и невинный — Куну больно даже от одной мысли, что однажды свет этих глаз потухнет раз и навсегда. Если бы он только мог это предотвратить… Хоть Баам и выглядит таким хрупким, он не боится трудностей, в нём есть определённая черта упорства и трудолюбия, что делает его твёрже стали.       Но Кун понимает его желание. Поэтому помогает и поддерживает, когда у Баама что-то не получается. Агеро понял — он будет его опорой. Его подстраховкой. Если вдруг Баам не справиться и даст слабину — Кун будет рядом. Если Бааму понадобится помощь — Кун будет рядом. Он будет следовать за ним, он готов стать его тенью, что будет оберегать его тыл. Он всегда подставит своё плечо, чтобы Баам смог о него опереться.       Баам растёт — Кун понимал это. Возможно, Баам даже обгонит его. Но даже если так… он всё равно будет рядом. Всегда. Где бы тот ни был. Будь то хоть поле боя — они будут сражаться плечом к плечу или даже спина к спине. Он станет его щитом — лишь бы только с ним ничего не случилось.       Кун будет оберегать и в нужный момент отдергивать его назад, чтобы тот не натворил глупостей.       Каким бы сильным Баам бы ни стал — всё равно — для Агеро он так и останется нежным и тёплым лучиком света, чистым, как капелька росы, хрупким, как цветок. Ведь Баам такой только для него… для Агеро. Только ему можно держать его тёплую руку. Только ему можно целовать его мягкие губы… Только ему принадлежит Баам. Ему — Куну. Никому другому.

***

      — Господин Кун, мне страшно… — говорит Баам, усаживаясь на метлу.       Это его первая метла — подарок Ха Джинсона. Сегодня он впервый раз будет летать вне урока.       — Всё нормально, — успокаивал Кун. — Не бойся — я подстрахую.       Баам сел на метлу, крепко в неё вцепившись и взлетел на пару метров вверх. Ему всё ещё страшно.       Кун подлетел ближе.       — …       — Я буду рядом, Баам.       «Всегда».