Чай с привкусом войны

Войны начинают, когда захотят,

В любой понравившийся час.

Заканчивают – когда смогут,

Только вот уже без горящих глаз.

Она нападает всегда неожиданно. Делает первый удар тихо и незаметно, чтобы сбить врага с толку, ввести его в непонимание ситуации. Она передвигается по чужой территории бесшумно, словно и вовсе не касаясь босыми ступнями земли. Заставляет его усомниться в своём мастерстве, а после пользуется этим и сносит ещё одну стену его замечательного государства – ей никогда не нравился чёрный цвет этих камней. Да, первую атаку она старается выставить целым шоу, чтобы потом с наслаждением вспоминать удивлённый взгляд соперника. Эти секунды шокирующего осознания вещей бесценны. Прекрасно спланированный план, что по каким-то причинам в итоге всегда идёт против своих же правил и приводит её к проигрышу. На сей раз всё будет иначе. Теперь она подготовилась ещё лучше, а тактика выточена до такого идеала, что можно порезаться о её острые углы совершенства, толком даже не притронувшись к ним. Новой ране хватит и случайно брошенного взгляда, чтобы появится на коже. Всё должно получиться, нет и одной десятой процента на провал. Во всяком случае по её рассчётам всё именно так. Диск солнца чётко на середине неба. Смотрит на очередную битву, что разыгалась под его слишком тёплыми для весны лучами и иронично закатывает глаза. Им ещё не надоело пытаться что-то доказать друг другу? Маленькие дети, ей богу. Сменить их важные одёжки с бесчисленными золотыми узорами на простые, местами порванные комбинезоны – и вот вы уже родитель с парой буйных детсадовцев. От них столько шума, что даже беруши не спасают. Когда им уже наскучит ход за ходом сбивать с ног чужих солдат и, горделиво выпячивая грудь, хвастаться количеством пленных? Он и в этот раз умудряется предвидеть почти все её атаки. Быстро отойдя от минутного ступора, он без колебаний даёт солдатам невероятно точные и выигрышные для себя и своего государства указания. Такие, словно он уже давно знал о предстоящем на него нападении, о всех секретных лазах в стенах своего храма, что враг так упорно создавал с натянутым на голову капюшоном ночи на протяжении последних недель точно. Белые подозрительные макушки неоднократно попадались ему на глаза и он знал о всех их планах. Его руки без страха прикасались к тем острым углам, которыми она так гордилась. Для него они, кажется, были не больше, чем тупым лезвием ножа. Устрашающие и опасные на вид, но на деле совершенно безобидные и не способные причинить тебе серьёзного вреда. А ведь он никогда не прорабатывал никакую тактику, из-за которой мог бы так спокойно реагировать на её удары. Чаще всего он просто делал то, что считал нужным, даже если такой вариант и казался безумным. Пожертвовать полковником, чтобы спасти младшего лейтенанта? Да, конечно, это выглядит не таким плохим решением. И не важно, что там говорят на стороне, он видит бой со своей высокой колокольни. Перерывы на глоток чая, совсем короткие и незначительные. Когда в горле окончательно пересыхало, не было другого выбора, кроме как взяться за стеклянный чайничек, что каждую новую войну всегда стоял рядом. Небольшой цветок за его стеклом как мог разбавлял напряжение в воздухе своим изящным видом. Получалось плохо, ведь момент явно был не для любования красотой природы. Зато вот аромат трав, что витал вокруг из-за чая, заметно оседал в сознании тонкой плёнкой и редкими исключениями заставлял забыться где-то в себе. Чаще всего после этого они приходили в себя с уже разгромленной армией и вражескими солдатами у своего порога. Они любили встречаться во время дневного сна и вновь объявлять друг другу войну, длинною не более, чем в пол часа. Эти пол часа были лучшими за все сутки, что для неё, что для него. Они были полностью сотканы из противоречий, чем и завораживали соперников: абсолютная тишина содержала в себе невероятно громкие поединки и разговоры, а взаимная вражда стояла рядом с дружеской симпатией. Молчали их тела, голоса, но на повышенных тонах вели диалог их родственные души, а ненависть и не была ненавистью, лишь обыкновенным азартом, что даже самых лучших друзей заставлял хитро ухмыляться друг другу и беззлобно подшучивать. Эти пол часа давали возможность незаметно пробраться в сознание напротив и попытаться лучше его понять. И ей даже не нужно было использовать для этого свою печать, а он не просил помощи у своего внутреннего могущества. Они просто.. сами впускали друг друга в свои души, открывая новую неизведанную дверцу своего многогранного «я». И порой не только для соперника, но и для самих себя. – Да это просто невозможно! Ты жульничал, я уверена! - По-детски надутые щёки и скрещенные на груди руки. И вновь она совершила прокол в своих рассчётах, и далеко не все углы оказались острыми, как того хотелось. - Когда-нибудь я поймаю тебя на жульничестве, помяни моё слово.. Шахматная доска была почти полностью пуста. Лишь где-то в её уголке стоял загнанный в угол белый король, что с мольбой смотрел на расстроенную девушку, а вокруг него толпа чёрных фигурок самых разных принадлежностей. Пешка-лейтенант среди них тоже присутствовала. Всё-таки он не прогадал, выбрав в тот роковой ход именно её. – Взаправду силён лишь тот, кто способен принять своё поражение и согласиться с ним с должным достоинством, - с лёгкой улыбкой на лице протягивает он в ответ, наблюдая за столь привычной картиной. Сколько раз она не заявлялась к нему с объявлением войны, держа доску в руках, столько раз она и оказывалась в проигрыше. Она лишь показательно резко перевела взгляд с него на вид за панорамным окном, тем самым показывая, что его слова ничуть не помогли. Мир, кажется, спал, уйдя на обеденный перерыв – картина по ту сторону стекла была слишком тихой. В тёплых лучах солнца отчётливо была видна плавающая в этой комнате атмосфера. Непонятная и слишком сильно смешанная с ароматом смолы, древесины и зелёного чая, она пылинками летала из одного угла в другой. Наверно, на ощупь она очень мягкая. Для сознания она точно была мягкой, ведь уже несколько партий оно было завёрнуто в неё, как в одеяло, и чувствовало себя вполне комфортно. Слишком домашняя сцена, слишком родственное общение, слишком доверительные попытки открыться. Но обоих это устраивало и обоим это приносило удовольствие: душевное, физическое – не важно. – Я же всё продумала, ты никак не мог победить! - Негодует, конечно. Она же так долго трудилась над новыми ходами и тактиками, эти белые макушки фигур уже сниться ей начали, как так получилось, что она снова оказалась в дураках? - Давай.. – ..сыграем ещё раз, в этот раз ты точно отыграешься. Угадал? - Его пальцы аккуратно сжимают ручку небольшой хрупкой чашки, в которую он только что налил очередную порцию дымящегося напитка. Он не помнил, сколько раз они так уже сидели за шахматами, но эти слова точно успели прочно отпечататься в его памяти. Она каждый раз произносила их с такой невинной уверенностью и надеждой, что их нельзя было забыть. – Да, именно, - ничуть не удивлена продолжением фразы. Может только совсем чуть-чуть, но и то сама этого не замечает. Не дожидаясь ответа, начинает расставлять составленные на полу фигуры обратно на доску. Вот сломанная ею чёрная стена из пешек, вот убитый им солдат в белой форме. Он лишь молча наблюдает за её быстрым действиями, лениво водит взглядом с одного края доски на другой. Видно, как она хочет поскорее начать новую партию, дабы наконец отыграться. Может, просто поддаться ей и позволить прочувствовать победу со всеми её яркими красками? Отпивает немного из чашки. За букетом трав и цветов следует еле уловимый привкус войны, он уже стал одним из главных ингредиентов этого чая, что присутствовал на каждой их встрече. Нет, всё должно быть честно, иначе в чём смысл всех этих сражений?