Я люблю тебя, Кенчин

Прекрасная, тёплая словно лучистое солнце летним днём, она наполняла его сердце любовью, бескорыстно отдавая её. С самой их первой встречи, которая произошла так давно, что точной даты уже и не вспомнить, до этого дня они любили друг друга. Она, похожая на нежный цветочек, с чудесным харизматичным голосом и ясной улыбкой, в которой всегда расплывались её малиновые губы. И он, высокий и на вид жёсткий как камень, но в душе вполне мягкий, тот человек, который стал её первым и последним возлюбленным. Эмма Сано и Кен Рюгуджи, впереди у них ещё полно времени чтобы ещё тысячу раз повторить слова любви. Это ведь так? К решительному шагу Кена толкнуло пришествие с девушкой - её попытались убить, чтобы подбить дух сражаться у Манджиро, брата Эммы и близкого друга Доракена. В тот день они едва не потеряли её, но врачи смогли спасти Эмму. Тогда то Доракен и решил, что возможно второго шанса на выживание у его возлюбленной, в случае второго покушения, уже не будет, и он не хотел ни за что терять возлюбленную. Поэтому, как только девушку выписали из больницы, только она поправилась, Кенчин признался в собственных чувствах. То был облачный день, и словно сама природа одобрила их связь в виде пробившегося сквозь густую серую завесу солнечного луча. Тогда у них был первый поцелуй, полный нежности друг к другу и накопленных за время ожидания выписки Сано из больницы эмоций, вылившихся разом в крепкие объятия и бережные касания губ обоих подростков. Он смог сделать Эмму счастливой, он хотел чтобы на её лице всегда сияла лучезарная улыбка. Первое время, когда они привыкали к отношениям, обоих смущали даже поцелуи, пусть теперь можно делать это без страха быть непонятым. Кажется, если бы Сано могла, то она бы никогда не выпускала руку Доракена, да и он не против. Ему было приятно держать её тонкую кисть, нравилось целовать аккуратные пальчики, которые всегда пахли каким-то кремом для рук, а девушке в свою очередь доставляло удовольствие ощущение защиты, исходящей от широкой грубой ладони, которая только к ней прикасалась с особой нежностью. Восемнадцатилетие Эммы запомнилось обоим с довольно интимной стороны, но это осталось лишь их тайной. Кенчин ещё давно поставил ей ультиматум, гласящий о том, что согласиться зайти дальше поцелуев в шею только когда девушке стукнет восемнадцать. Он думал, что Сано давным-давно забыла об этом, но она с нетерпением ждала дня, уже давно готовая открыться возлюбленному. И в тот же день рождения напомнила о данном обещании, так всё и случилось у неё дома той же ночью, когда Эмме позволили оставить Доракена на ночёвку. Пожалуй, то всепоглощающее чувство возбуждения, страха перед неизвестным и минуты искреннего наслаждения они не забудут никогда. Такими были у влюблённой пары мысли, пока они лежали в обнимку, приходя в себя после головокружительных событий. -Я люблю тебя, Кенчин... - смущённо шепчет Эмма, утыкаясь своим миниатюрным носиком в плечо возлюбленного. Тот отвечает тихой усмешкой и более крепкими объятиями. После окончания института они начали жить вместе в небольшой, но уютной квартире, которую планировали приобрести ещё в институте. Доракен стал работать с мотоциклами в своей собственной мастерской, а в какой-то момент к нему на подработку попросился Инуи, с которым они в итоге хорошо сработались. Эмма работала в цветочном на первом этаже их дома, поэтому иногда она возвращалась домой с веточками миниатюрных белых цветочков, которые потом ещё какое-то время стояли у них на полке, идеально подходя под светлый интерьер квартиры. Иногда бывало, что Доракен задерживался в мастерской, а по приходу домой молча подходил к Сано, тепло обнимая её и таким образом извиняясь за задержку. Она не могла, да и не хотела злиться на него, потому почти сразу отвечала тем же, вновь и вновь сверкая своей ласковой улыбкой. Как же Кен любил ее, любил эту прекрасную девушку, любил до смерти.. В один из непримечательных дней, вполне спокойных, после работы парень вернулся домой, где оказалось слишком тихо. Обычно Эмма сразу торопливо шуршала своими тапочками, идя встречать любимого, но в этот раз он уже успел снять обувь, а она ещё не вышла. Пройдя вглубь квартиры, Рюгуджи наконец увидел взволнованно краснеющую девушку. Она что-то сжимала в руке и вглядывалась в окно, в крыши домов, окрасившиеся в темно-алый из-за заката. Тихие шаги заставили её вздрогнуть, а сердце затрепетать в груди. Поджатые губы дрогнули и произнесли лишь имя возлюбленного - казалось, она вот-вот упадет. Кенчин отчего-то сразу решил, что дело в вещи, что так отчаянно она прижимала к груди, не уверенная стоит ли показывать. Парень постарался аккуратно забрать причину волнений, но бедняжка неистово взмахнула головой, выставив перед собой палец и глотая вставший в горле ком. Когда у её сожителя живот был готов и правда скрутиться спиралью, она криво улыбнулась и протянула белую палочку, на которой бледно отобразились две полоски. Осознание пришло через несколько мгновений. Доракен широко раскрыл глаза, наклоняясь к девушке. -Эмма.. Это.. Ребёнок, Эмма? Скажи же что нибудь! - Он давно не был настолько взволнован как сейчас. Что же делать? Чёрные глаза озабоченно глядели на возлюбленную, которая неожиданно прижалась к нему, крепко сжимая куртку Кена. -Кенчин, я так волновалась!.. Скажи, что мы теперь будем делать? - Залепетала она, утирая ладошкой взмокшие ресницы. Очевидно, этот день она провела на нервах, гадая о реакции любимого? Доракен широко улыбнулся, ощущая прилив гордости и любви за свою девушку. Самая лучшая, самая прекрасная, вместе они проведут всю жизнь, впереди их ждёт ещё много счастья, так ведь? Ребёнок не станет исключением. Кен наклонился к Эмме и положил руки ей на щеки, мягко целуя покусанные от волнения губы. Он бережливо зарылся пальцами в густые волосы, стараясь передать собственные чувства тактильно, свою любовь, привязанность. Не волнует ли его неизвестность будущего? Волнует, конечно. Но они точно справятся, быть может для кого-то всё это показалось бы бредом влюблённого, но плох ли этот бред? Даже не бред, нет, это было мотивацией. Мотивацией Кена было счастье любимой, он желал лишь делать её счастливой, кто бы не хотел такого для своей второй половинки? К тому-же у них будет ребёнок, и для него в сердце будущего отца будет место. Что могло бы пойти не так в столь сказочно идущей истории? -Кенчин... Доракен резко открыл глаза. На грудь словно положили груду камней, а по щекам разливался раскалённый металл, оказавшийся лишь слезами. По тёмному натяжному потолку проскакивали тени одиноких машин. Боль в груди никак не хотела уходить, поэтому пришлось подняться и устало осесть на край кровати. Парень провёл рукой про простыни, словно ища что-то в непроглядной тьме, но наткнулся лишь на параллельный край собственной кровати. Нет никакой Эммы рядом, никаких цветов на полке и счастья. Только он сам и угасающий образ его лучика света в этом слишком холодном мире.