со мной любовь и печаль звучали одинаково(with i, love and sorrow sounded the same)

Такемичи чувствовал себя неуверенно. Так внезапно его тетя, которая заботилась о нем, заявила, что есть мужчина, который хочет позаботиться о нем. Его брат, утверждал мужчина, но Такемичи не стал настаивать дальше. Он знал, что все время доставлял ей немало неудобств, и ее недовольное лицо каждый раз, когда они встречались лицом к лицу, никогда не переставало подтверждать правду. Причина была довольно проста: его присутствие было незваным. Поначалу было больно, что к нему относятся как к призраку, но после первого месяца Такемичи привык к этому. По сравнению с жизнью с матерью это не так уж сильно отличается. Мысли об этом оставляли во рту неприятное послевкусие. Просто… перестань думать о них, мозг, пожалуйста. Такемичи продолжал идти, держа в руках записку с адресом в качестве единственного ориентира. На самом деле он не мог прочитать и половины кандзи, написанных на бумаге, но Такемичи просто следовал своей интуиции и оказался перед высоким зданием. Вероятно, это было правильное место, название выглядело так же, как и на бумажке. Как одиноко, подумал он. Когда он вошел в здание, там почти никого не было, кроме секретарши. Он на цыпочках подошел к столу и подтолкнул папку в ее сторону. — Могу я попросить о встрече с Сано Манджиро, пожалуйста? — осторожно спросил он. Такемичи много раз тренировал этот момент, чтобы не сбиться на слове. Последствия были бы ужасны. Она просмотрела документы и облегченно хмыкнула: — А, Сано Такемичи, верно? — он вздрогнул, услышав, как она назвала его по фамилии, но просто кивнул, — он ждал тебя. Пожалуйста, пройди на 10 этаж, этот человек проводит вас туда. Какой человек? Разве они не единственные… ах, с каких пор там был мужчина в очках? Он высокий, самый высокий человек, которого Такемичи когда-либо видел. Он стоял там, пораженный на мгновение, пока мужчина не усмехнулся, заставив его покраснеть. — Иди сюда, следуй за мной. Мужчина протянул ему руку, чтобы вести его. К этому времени Такемичи заметил кандзи, начертанные на его правой руке. Он прищурил глаза. «Грехи», но он мог и ошибаться. Похожая татуировка была и на левой руке, но Такемичи не мог ее прочитать. Он был быстр, и Такемичи изо всех сил старался угнаться за ним, но это было трудно. Не его вина, что у него короткие ноги, он все еще растет! (или так он любил говорить. С прошлого года он едва ли стал на дюйм выше, может, все разговоры о важности сбалансированной диеты — правда…) Такемичи хотел было пожаловаться. Но каждый раз, когда он поднимал глаза, все слова застревали у него в горле. В этот момент Такемичи бежал, чтобы догнать его, и почему путь к лифту такой длинный?! Он уже задыхался, когда мужчина вдруг остановился и оглянулся. Наконец, Такемичи сделал глубокий вдох. — Я двигаюсь слишком быстро? — спросил он очевидное. Такемичи только посмотрел на него, надув щеки. После этого мужчина предложил нести его, и он согласился. Он уже устал. Попасть в это здание уже было делом нелегким (тетя сказала ему идти туда пешком — это целый час пути), а внутри оно было просторным. Такемичи уткнулся головой в грудь. — Нии-сан, как тебя зовут? — Зови меня просто Шуджи, — ответил мужчина. Шуджи. О, так вот как его зовут. После этого Такемичи молчал, не желая больше беспокоить Шуджи. Из-за сонливости он не заметил, что они уже вошли в лифт, потом вышли, а потом Шуджи постучал в дверь. — Проснись, малыш. Ты уже здесь. Такемичи медленно открыл глаза и кивнул. Он слез с руки Шуджи и поклонился. — Спасибо, Шуджи-сан! Он заставил себя сделать восторженное лицо, борясь с усталостью. Шуджи удалился с ухмылкой. Он толкнул дверь и заглянул внутрь. В комнате было темно, не было ни одного источника света, кроме маленькой настольной лампы. Окон вообще не было. В тусклом свете он, спотыкаясь, прошел вперед и спросил. (Не заикайся, Такэмичи. Ты так долго тренировался для этого момента…!) — Т-ты ведь Сано Манджиро, да? Мой брат? — Слово «брат» казалось чужим. Мужчина встал со стула, Такемичи напрягся. Шаги приближались, пока мужчина не оказался прямо перед ним. Глаза Такемичи не отрывались от пола, это страшно, я хочу выбраться! Шуджи-сан был даже не так плох! Он услышал вздох: — Эй, посмотри сюда. Такемичи все еще не решался. Его тело отказывалось сдвинуться хоть на дюйм, как бы он ни старался. Наконец мужчина схватил его за лицо, заставляя посмотреть вверх. Его встретила пара самых темных глаз, смотревших прямо в его душу. Светлые волосы, распущенные, слегка зачесанные назад. Даже в темноте Такемичи заметил татуировку дракона, нанесенную чернилами на его шее Опасность, опасность! кричал его мозг, но Такемичи застыл на месте, не шелохнувшись. — Такемучи… — Манджиро назвал его по имени. От неправильного произношения он вздрогнул, но ничего не ответил, — Такемучи, — позвал он еще раз, уже мягче, на этот раз приблизив лицо. Такемичи немного отступил. — Да, Манджиро-нии? — пробубнил он. Глаза Манджиро на мгновение расширились, его хватка на лице Такемичи наконец ослабла. Он выглядел так, словно был на грани срыва в любой момент. Такемичи не знал, что делать, но прежде чем он смог что-то сказать, мужчина заговорил. — Зови меня Майки, Такемичи, — приказал он. Манджиро — нет, Майки отнес и посадил его на стол. Затем сел обратно на свой стул, они снова оказались лицом к лицу. Такемичи неловко заерзал под его пристальным взглядом. — …Майки-нии? Майки впервые улыбнулся и обнял его. Теплое чувство вспыхнуло в сердце Такемичи при этом внезапном движении. — Спасибо, — Майки бормотал себе под нос бессвязные слова, а Такемичи просто молчал, ничего не понимая. — Добро пожаловать домой, Такемичи. *** Позже Майки привел его на самый верхний этаж, сказав, что отныне это будет их новый дом. Не обращая внимания на нарастающий дискомфорт в своем сердце, Такемичи просто кивал и улыбался каждому его слову. — Ты в порядке, Такемичи? — спросил Майки, увидев, что Такемичи споткнулся. На его лице отразилось беспокойство, на что он лишь покачал головой с застенчивой улыбкой. — Ничего страшного! Майки ничего не сказал после его заверения. Он крепче сжал руку Такемичи и повел его осматривать все место. Оно было… огромным, если не сказать больше. Достаточно, чтобы вместить по крайней мере 10 его прежних домов, или больше, он не считал. Он скорее нервничал, чем был был взволнован, но Такемичи все равно улыбнулся ему самой широкой улыбкой, на которую только был способен, и Майки, похоже, поверил. Что-то не так, но он не может определить, что именно. — …ты останешься в этой комнате, хорошо? Моя комната рядом с твоей, если тебе что-нибудь понадобится, — сказал Майки, когда они остановились перед большой дверью. — Хорошо, Майки-нии, — он кивнул. Майки на мгновение замешкался, прежде чем оставить его одного в его комнате. Такемичи опустил глаза и вздохнул. Он вошел в комнату, немного ошеломленный ее огромным интерьером, но не обратил на это никакого внимания. Он нырнул в мягкую постель, позволяя сну унести его с собой.

***

Это неплохая жизнь, даже если что-то в ней кажется неправильным.

***

Прошел месяц, а Такемичи все еще не знал, почему, но вся эта ситуация казалась ему слишком неуютной. Майки был к нему только добр и терпим, но всегда осторожен, как будто он разобьётся от одного прикосновения. Но он не разобьётся. Такемичи действительно старался не думать об этом, но день за днем это становилось все труднее. Это чувство… — Такемичи, ты в порядке? О, он снова отключился. Это продолжалось и в эти дни. На этот раз Такемичи случайно уронил вилку на пол. Блинов перед ним он почти не коснулся. — Ах, прости, Майки-нии. Все в порядке! — он смущённо хихикнул. Это никуда не годится, подумал он на мгновение. Майки смотрел на него с подозрением, смешанным с беспокойством. На этот раз Такемичи решил просто проигнорировать это, его мысли все еще были мрачными. Он быстро запихнул блинчики в рот и поспешил обратно в свою комнату. — Я пойду, Майки-нии. Прости! Майки-нии выглядит устрашающе, но на самом деле у него очень приятный характер. Или, по крайней мере, все это только для него. Но почему Такемичи так боялся его? Всякий раз, когда Майки прикасался к нему, десятилетний мальчик невольно вздрагивал. Затем Майки опустошенно смотрел на него. Такемичи ненавидел, когда это происходило. Неважно. Он подумает об этом позже, сейчас же он просто хотел спать и не обращать внимания на все остальное. (Во сне он услышал, как скрипнула открывшаяся дверь. А, это, наверное, опять Майки-нии. Он всегда приходил каждый раз, когда Такемичи хотелось спать. Такемичи не знал и не понимал, что он делает, это было неудобно, но Майки не причинял ему боли. Майки всегда смотрел ему в лицо, бормоча слова, которых он не понимал. Затем его руки начали проводить по его телу — Такемичи ненавидел это, но…) На следующее утро Майки встречал его с нежной улыбкой и ни слова не упоминал о том, что произошло ночью. Как всегда, Такемичи просто проглотил свои слова и ухмыльнулся в ответ.

***

Это не плохая жизнь. Все здесь относились к нему по-доброму и никогда не били его. Разве это не идеально? Так что просто закрой свой рот, Такемичи. Перестань жаловаться на это.

***

Майки-нии был очень ласковым. Он всегда обнимал Такемичи при любой возможности и сажал его к себе на колени. Гладил его по голове, носил на руках. Майки любил прикасаться к нему, и Такемичи не особо возражал против этого. Все это казалось ему целомудренным, поэтому он никогда не высказывал этого вслух. Он всегда приводил Такемичи каждый раз, когда ему нужно было идти на собрания, говоря, что ему невыносимо оставлять своего драгоценного младшего брата одного надолго. Тогда Такемичи садился к нему на колени, изо всех сил стараясь игнорировать все взгляды, направленные на него. Когда Майки не обратил внимания, Такемичи выскользнул из его рук и прошелся по огромной комнате. Он встречался взглядом со всеми опасными мужчинами в комнате, даже если изо всех сил пытался избежать этого. Он лишь коротко улыбнулся Шуджи, прежде чем повернуть голову и уставиться в стену, ожидая, когда собрание наконец закончится.  — Это скучно, — подумал Такемичи, — эти собрания. Они говорили непонятными для него словами, и атмосфера была напряженной. Майки редко говорил, вместо него это делали Шуджи и другой очкарик (Кисаки? Может быть, этот по-хозяйски улыбающийся мужчина так его называл). Кисаки сначала посмотрел на него тяжёлым взглядом, прежде чем он превратился в жалостный. Такемичи притворился, будто ничего не знает, как обычно.

***

Любовь Майки к нему — это… что-то другое. Добрая, но неуютная. Может быть, Такемичи слишком мал, чтобы понять это, но он уверен, что другие братья и сестры так не поступают. А может, так и делают? Майки-нии сказал, что это нормально, когда братья и сестры так сближаются. — Майки-нии, мне уже десять. Я и сам прекрасно могу принять ванну! — Такемичи хныкал, надувая щеки. Майки проигнорировал его слова, слегка усмехаясь, и понес его в ванную, даже когда тот извивался. — Пожалуйста, Такемичи? — Майки снова одарил его удрученным выражением лица. Трудно удержаться, Такемичи ненавидел, когда Майки так делал. Его голос стал мягче, но он все еще дулся. — Это смущает! — Ты мой младший брат, все в порядке. Так что, пожалуйста? Такемичи замолчал на некоторое время. Он ненавидел это, но он не мог отказать Майки, особенно когда тот так просит. — …хорошо, но это будет в последний раз! — надулся он. Майки улыбнулся и поцеловал его в лоб, вызвав вздох. (Они знали, что это будет не последний раз) Раздевшись догола, Майки медленно опустил его в ванну, приятная теплая вода коснулась его кожи. Это неловко, думал он, но Майки выглядел довольным, пока обтирал Такемичи. Иногда его прикосновения были призрачными, вызывая дрожь по позвоночнику. У Майки всегда был очарованный и в то же время мрачный взгляд, когда он прикасался к старым исчезающим шрамам на коже Такемичи. Их было много, они повсюду, на его торсе, руках, везде. Сначала Такемичи думал, что это нормально, но Майки считал иначе. — Тетя иногда била меня, когда у нее было плохое настроение, — сказал он сначала, когда увидел, что Майки паникует из-за них. Такемичи слегка хихикнул, чтобы унять его панику. Это произвело противоположный эффект, но он не заметил, — наверное, это моя вина, я был плохим ребенком. Майки поцеловал шрам от ожога на руке. Он получил его, когда его тетя случайно пролила в его сторону горячую кипящую воду. Такемичи ненавидел этот шрам — он большой и уродливый, никак не заживет. Но когда Майки ласкал его со всей нежностью в мире, это было не так уж плохо. Пальцы Майки продолжали трогать его везде, не пропуская ни одного места. Щекотно! Такемичи извивался в ванне, пытаясь сделать вид, что его это не беспокоит. Майки только хихикал и бесцеремонно продолжал. Когда они наконец закончили, Майки вытащил его из ванны и обернул его в пушистое полотенце. Вытер его тело (Такемичи не обратил внимания на то, как раскраснелись его щеки. Это нормально, хватит об этом думать, дубина), а затем одел его в пижаму. Она была больших размеров (как раз то, что Майки нравилось, у него было плохое предчувствие по этому поводу…) — Поспишь здесь со мной? — с надеждой спросил Майки. (Ах, вот почему) Закусив губу, он кивнул.

***

Майки-нии всегда знал, что он не умеет говорить «нет», ах, как жестоко. Такемичи хотелось плакать. Пожалуйста, не тяни дальше — я не могу дать ничего больше, чем это. Но, конечно, Майки-нии подтолкнул его дальше, гораздо дальше.

***

— Секрет для взрослых, — сказал он. У них их слишком много. Майки любит целовать его везде. Его щеки, лоб каждую ночь, предплечье, но никогда не касался губ. Если не обращать внимания на дискомфорт в животе, это действительно приятно. Такемичи чувствовал обожание и любовь во всех прикосновениях Майки, заботу. Они ему нравились. Такемичи мог просто сказать, что Майки-нии — просто слишком заботливый брат, и ничего больше. По крайней мере, это не так больно, в отличие от его прежней жизни с тетей. Хм. Кстати о ней, прошло много времени с тех пор, как он видел ее в последний раз. Около трех месяцев? Или может быть больше? Такемичи не был уверен, но примерно столько. Он не особо любил или ненавидел ее, и это не совсем его вина, верно? Такемичи услышал, как Майки произнес ее имя в телефонном разговоре прошлой ночью, когда они спали вместе. Голос был тихим, но Такемичи удалось разобрать несколько слов. А, она умерла. (И ты не особенно против этого, верно? Хватит врать). На следующее утро Майки разбудил его с самой яркой улыбкой, как будто ничего не произошло. Его сердце смягчилось при виде этого. — Доброе утро, Майки-нии, — поприветствовал он, возвращая улыбку. Такемичи остался неподвижно лежать на кровати. Обычно Майки целовал его в щеки, прежде чем отвести в столовую. Он поднял глаза и наклонил голову, увидев странное выражение на лице Майки. Чувствовал ли он себя виноватым за вчерашние новости? Конечно, нет, это ведь из-за чего-то другого, верно? Майки обхватил его лицо, кончики пальцев слегка подрагивали. Такемичи закрыл глаза. Поцелуй пришелся на губы, а не на щеку. Глаза Такемичи расширились, маленькие ручки отчаянно пытались оттолкнуть Майки. Майки даже не шелохнулся. Нет, этого не должно быть! Такемичи держал рот на замке, не позволяя Майки просунуть свой язык внутрь. Несправедливо, слишком несправедливо. Когда Майки посмотрел на него умоляющими глазами, он не смог ему отказать. Такемичи открыл рот, и в этот момент Майки вошёл внутрь. Это было похоже на нападение, он не мог дышать. Майки отстранился только тогда, когда у Такемичи уже кружилась голова, лицо раскраснелось от нехватки кислорода, и боже, он доберется до врат рая, если Майки отпустит его немного позже. Так продолжалось несколько минут, Майки все еще держал его в своих объятиях, а Такемичи изо всех сил пытался восстановить дыхание. — …тебе это не нравится? — тихо спросил Майки. Не доверяя себе, чтобы что-то сказать, Такемичи просто покачал головой. (Ему действительно следовало ожидать, что это произойдет. Майки-нии может быть осторожным человеком, но он жаден.)

***

Он будет жить, несмотря ни на что. Неважно, что этот дискомфорт вызывает у него желание пойти по стопам матери. Такемичи будет жить.

***

— Будь осторожнее с Такемичи, Майки. Он еще ребенок. — …Я знаю. Кисаки секунду недоверчиво смотрел на блондина, а потом вздохнул. Ханагаки — нет, Сано Такемичи, — может быть взрослым для своего возраста, но ему все еще 10 лет. В последний раз, когда он видел этого мальчика, Такемичи выглядел слишком встревоженным. Ему явно не по себе прикосновения Майки, даже если он никогда этого не отрицает. Каким-то образом, часть Кисаки понимала его. Голубые глаза этого мальчика были наполнены желанием продолжать жить, несмотря ни на что. Он подчинялся всем желаниям Майки, пренебрегая собственным комфортом, и все ради того, чтобы его не выгнали (Майки не сделает этого, Кисаки знал это. Но Такемичи не знал). Он бросил беглый взгляд в сторону маленького мальчика на коленях Майки. Такемичи выглядел совершенно измотанным, физически и морально истощенным, даже когда он находится под самой большой заботой. В отличие от Майки, который сейчас светился жизнью и сиял, выглядя более счастливым с тех пор, как в его жизни появился этот малыш. — Как жалко, — подумал он. Но мы ничего не можем с этим поделать, верно? После этого Кисаки вышел из комнаты. Пока Такемичи удавалось поддерживать Майки в стабильном и счастливом состоянии, он не может ничего сказать по этому поводу. С моральной точки зрения это неправильно, но кто он такой, чтобы жаловаться на это? В первую очередь, они преступники, так что быть добродетельным, безусловно, было неуместно. Но все же… — Думаю, после этого мне нужно покурить, — язвительно сказал он себе.