Живой для мёртвого

      По узким улочкам Питера носится ветер, поднимая шелковые скользящие юбки девушкам, обдувая зажарившихся на солнцепёке прохожих и людей, прячущихся в редкие тени от дворов и деревьев. Одними из таких мучеников являлись двое мужчин практически одного роста, но совсем разного телосложения и характера. Имена этих актеров известны далеко не каждому. Да и не всяким персонам хватит лишь силуэта, чтобы определить его обладателя и истерично, задыхаясь от нехватки воздуха на жаре, побежать фотографироваться. Зато парням достаточно всего-то их двоих. Их скрытого от лишних и чужих глаз счастья, которое никогда не будет чем-то известным, кроме самих Антона Шастуна и Арсения Попова, ещё совсем юношу и уже состоявшегося мужчину. Им никогда не мешала разница в возрасте.       Эта неразрывная связь установилась ещё в далёком прошлом, но только год назад они смогли решиться на что-то большее, чем глупые похлопывания по плечу, мимолетные касания и косые взгляды. В сентябре они нерешительно взялись за руки, а в июле гуляли долгими ночами, целовали желанные сладостные губы и проводили все свободное от дел время вместе, как неугомонные подростки с разбушевавшимися гормонами. Каждый новый день для обоих был все интереснее, будто конфетно-букетный период мог длиться целую вечность. Если бы все было так легко, то мир оказался бы раем для этих двоих.       Двадцать третье июля - это практически середина лета, ещё столько можно успеть сделать - так кажется любящим парням. Может, в августе поехать за город и на недельки две снять уютный домик с террасой? Такой атмосферный, домашний, весь цветущий, как отношения людей. А может переночевать на крыше в обнимку, чтобы греться общим теплом сердец? Любовь не ведает границ, и иногда здравые мысли с логикой пропадают, оставляя место только несуразности, игривости и желанию стать настолько близко друг к другу, чтобы тела слились воедино.       Русый долговязый парень как всегда ласково улыбается, даже как-то по-детски искренне. Он посматривает то на макушку брюнета, то на аккуратное чёрное ограждение, отделяющее пару от зеркальной воды. В руках одного пластиковая бутылка ледяной «Фанты», так хорошо остужающей в летние деньки. В Антоне мешается вся эта обстановка. Зелёная гуща глаз сравнима с редкими рядами деревьев в скромных ограждениях у набережной, а радостная, добрая улыбка, которая будто никогда не менялась на жуткое стискивание челюстей, передаёт солнце, которое слепит до жгучих ран. Но мы все равно продолжаем подставлять тело под его бархатные лучики. - На кой черт мы вообще сюда пошли, котенок? – беззлобно бросает брюнет, уже захлебываясь во вздохах от быстрого шага Шастуна. Кажется, что из-за длинной прогулки он забыл главную цель сего путешествия. Изумрудные глазки мгновенно реагируют, долю секунды разглядывают четкий профиль Попова, и только затем прерываются на неловкое молчание и попытку ответить.       - Я хотел попробовать черничный латте в том кафе... - Антон решает, что уточнение необходимо, так как ничего, кроме светлых стен многоэтажных домов и редких прохладных переулков не наблюдалось ближайшие метры. Кольцо на указательном блестит на солнышке, показывая на ближайший заворот. - Вон там.       Заворачивая к другой стороне тротуара, ключи издают короткий металлический звяк, и рука Арсения освобождается от потной, но такой, блять, любимой ладошки Шастуна. Антон продолжает ритмично идти и лишь на повороте замечает, что Арсений остался позади. Он склонился над пешеходным переходом и лихорадочно скользил взглядом по белым полоскам. Кажется, ключи упали где-то здесь… Где именно?       Жесткое тарахтение мотора автомобиля, звучащее уже совсем рядом с пешеходом, вызывает тысячи чувств у Антона, некоторые даже схожи с материнским инстинктом. Он бросается к брюнету, заставляя того откатится куда подальше от алой BMW. всего пара секунд... Неестественно ломаное тело с ещё такими живыми, русыми кудряшками валяется на асфальте, будто брошенная своим хозяином кукла. Из головы течёт кровь, рот неуверенно раскрыт, а ранее горящие зеленоватые глаза перестали пылать любовью... Кажется, Антон ещё дышит, но это ошибка. Все это - огромная ошибка. Больше его легкие никогда не сделают вдох, сердце не стукнет в дурманящей постели с брюнетом, а пухлые губы с привкусом сигарет не поцелуют уставшего до жути Арсения после работы. Больше нет их, больше нет словосочетания «Арсений Попов и Антон Шастун». Осталась лишь тонкая связь, видимая только для брюнета, лежащего в нескольких метрах от своего драгоценного сокровища. Несколько минут и он согнётся в болевой агонии, ещё не понимая того, что здесь происходит. Арсений Попов ещё не винит себя, ещё не знает, что останется жив ради мертвого. *** Больничная койка, запах лекарств и обеспокоенный Сергей, сидящий около друга - Арсения. Он сделал всё, что было в его силах. Этот добрый низкий мужчина со смешным хвостиком выручал Арсения в любых ситуациях. Наверно, ни бывшая жена Алена, ни родные мать с отцом, оставшиеся в Омске, никогда так не заботились об актёре, который связал смысл жизни с узким кругом людей и любимым театром.       Сам Попов лежит, ничего не понимая в полной мере. Кроме Сергея, с ним лишь тошнота и то состояние, когда ты можешь только проваливаться в короткий и беспокойный сон. Многочисленные таблетки подскажут, когда тёмный тоннель кончится, и брюнет сможет лично встретится с финальным боссом, как смерть Антона и пара проблем в области головы.       Это происходит примерно через несколько часов, когда Серёжа успевает задремать, грозясь свалиться с неудобного кресла. Все-таки тот долго здесь сидит. Он чутко реагирует на движения около себя, бросаясь к Арсению каждый раз, прежде чем тот, будучи в полусознании, запаникует и начнёт нести кучу несвязных вопросов и слов.       - Тш-ш... - стараясь звучать как можно спокойнее, шепчет Серёжа, придерживая напуганного брюнета за руку. - Всё нормально, не пугайся. Помнишь, кто я?       Голубые глаза ассоциируются только с острым льдом, который без трудностей разрежет всё, что угодно. Они холодно глядят куда-то сквозь Матвиенко, то ли пытаясь вспомнить друга, то ли стараясь принять тот факт, что Арсений остался жив только благодаря чьим-то стараниям. Но только он. Это доходит не сразу, через пару минут. Тяжёлая голова мужчины поднимается. - С...Сереж... - он жалобно шепчет, борясь с болью в голове. - Что с Антошей? Не молчи... Скажи, что все хорошо, прошу. Умоляю, скажи, что он лежит в соседней палате... Серёж?       Любовь творит не только добрые дела, у нее есть и темная сторона. Привязанность и желание сохранить человека рядом, вплоть до смерти, будет медленно и мучительно убивать.       Руки мужчины, сидящего около койки, сжимаются, он не хочет произносить эту фразу вслух. Слишком больно. - Умер. – шепчет, отведя взгляд. Сергей не хочет смотреть на друга. Не хочет смотреть на его уничтоженный вид и полные ледяного молчания глаза. Он понимает, что спектакль ещё не окончен, а это только начало дикой истории, длиной в одну, ничем не примечательную человеческую жизнь.       Этой фразой он обозначил смерть далеко не одного человека.