Вигилант

      – Ты в курсе, что ты мудила?       На слова девушки Годар не обратил никакого внимания. Она сидела в салоне, подобрав ноги, размалёванная, растрёпанная, в короткой юбке, а он стоял спереди машины, заливал масло в двигатель, прикусив язык и ухмыляясь.       По радио играла «Кровь, пот и убийство».       – Мудила, – процедила сквозь зубы девчонка.       Хлопнул капот.       Годар закрутил крышку канистры. Резко вскинул руку вперёд, точно намереваясь плеснуть масло в лицо девушки, и та вздрогнула и закрыла лицо руками. Годар довольно захохотал. В третий раз деваха повторила:       – Мудила…       Тольео стоял рядом, прижавшись спиной к кузову Годаровского тарантаса. Курил, с равнодушным взглядом изучая лесную гущу. Казалось, до склок своих компаньонов ему не было никакого дела.       А дело обстояло так.       Позади полторы сотни лиг пустых, петляющих среди лесов дорог и ещё двести с небольшим до Ванкельна. Почти середина пути. У Годара есть машина (немного барахлит). Топливо. Знание местности. Большего Тольео и не требовалось. Беспокойство доставляла лишь разукрашенная особа по имени Айрин и их сложные с Годаром взаимоотношения.       – Будешь вякать, залезу к тебе назад и отдеру как следует, – нарочито спокойно протянул Годар.       Это была не пустая угроза.       Накануне вечером, когда Тольео решился высадиться в лес справить нужду в час прекрасного пылающего заката, Годар настойчиво попросил его задержаться лишних десять минут. Возвратившись из кустов, Тольео лицезрел перед собой автомобиль, сотрясаемый интенсивными телодвижениями под аккомпанемент стонов и ругательств.       Айрин Годар подобрал недалеко от Эсвенвадера. Какой-то дальнобой выкинул её из кабины прямо на обочину (со слов Годара). Этим можно объяснить синяки на коленках, ссадину на щеке, безумную укладку волос «шторм» и весь совершенно нетоварный вид проститутки.       – Во-от срань…       Годар «Мудила» Дарель сплюнул, демонстративно прошёлся, размахивая огромными загорелыми ручищами, упёр руки в бока, стал кусать губы. На этом, собственно, и всё. Неисправность найти он не мог.       За десять минут он успел прошерстить двигатель, прокрутить стартёр, нырнуть под днище автомобиля, дважды побраниться с Айрин и трижды приложиться к бутылке «Альзанара», но не помогло даже последнее.       Автомобиль не заводился.       Вспотевший и разочарованный водитель приблизился к Тольео. Нагнулся прикурить; Тольео дал ему огонька.       Тольео присоединился к Годару позже Айрин. Он держал путь к Ванкельну, шагал много часов по обочине пустой лесной дороги, пока к нему не подъехал «Дойер Арце», по виду гораздо старше, чем его владелец, и не распахнулась дверь. Широкоплечий водитель с пьяными глазами и снисходительной улыбкой наклоном головы пригласил путника садиться в автомобиль. «Ванкельн?» – лишь поинтересовался Годар. «Ванкельн», – подтвердил Тольео. И они тронулись в молчании.       Годар не расспрашивал. Это хорошо: Тольео не любил расспросы.       – Откуда ты, Тольео? – Годар прислонился задом к двери «Дойера», отчего тот легонько покачнулся.       – Из Елассики.       – Тольео из Елассики значит. А я вот из Дольма.       Что-то заскрипело – Айрин крутила ручку, опускала стекло задней двери. Сложила руки на пустой раме и уронила на них голову.       – …маленький такой городишко возле Ванкельна, – продолжал Годар. – Дырень. Три улицы и один бар.       – Я был в Дольме, – сказал Тольео. – Интересные истории мне там рассказывали.       – Н-да? И какие же? – Годар выкинул окурок и сложил руки на груди, уставился на своего попутчика.       – Про вигиланта например.       – Про вигиланта?       – Угу.       Раннее утро. Мокрый асфальт и лес в туманной хмари. Насыщенный петрикор и стрекот сверчков. Один автомобиль и трое человек посреди лесного шоссе. Двое ведут диалог, ещё одна слушает и ждёт.       Тольео начал свой рассказ. Т о л ь е о. В баре за одним столом сидели какие-то мужики. Человек пять. Вроде охотники. Г о д а р (в предвкушении). Та-ак. Т о л ь е о. Там еще играла песня… этого… Теза Фицроя. «Моя цель – убивать, чем больше, тем лучше». Г о д а р. «Я рожден убивать, я хочу видеть кро-о-овь». Т о л ь е о. Да-а. И тут какой-то бородатый бугай встаёт из-за стола и начинает сквернословить без умолку. Говорит, что вместо «Альзанара» ему налили какой-то шмурдяк.       Годар усмехнулся. Т о л ь е о. Этот бугай подходит к бармену. Толкует с ним. Слышна одна брань. Все повернули головы, смотрят. На секунду затихли. У обоих пот на лбах, оба разгорячились. Приятели бородатого уже стоят возле него. Он хватает бармена за рубашку и бросает на стойку.       Двое человек заламывают бармену руки, один держит его за волосы. Он брыкается ногами, разбивает все бутылки позади. Еще один достает ключи из его барменского кармана. Тот, бородатый, видимо их старший, уходит и приносит со склада целый ящик «Альзанара».       В зале никто не шелохнется. Бармен истошно вопит. Тогда бугай открывает первую бутылку и залпом выливает весь «Альзанар» ему в глотку. Потом вторую. Г о д а р. Хера себе. Т о л ь е о. И вот как ты думаешь: как Тез Фицрой отреагировал бы на это? Г о д а р. Ну, не знаю. Одобрил бы. Т о л ь е о (взгляд в упор на собеседника). Тез Фицрой был барменом.       Смущённый Годар потупил взгляд. А й р и н (скучающе). Скоро мы уже поедем? Г о д а р. Заткнись и не влезай в разговор, шалава! А й р и н. У меня имя есть. Г о д а р. Да мне срать. А й р и н. Мудила. Г о д а р. Я твои вопли больше слушать не собираюсь, и чтоб ни одного звука из твоего поганого рта, пока я тебя сам не спрошу, ясно?! А й р и н. Да какое ты име…       Годар развернулся, чтобы с размаху залепить ей пощечину. Промахнулся: удар его увесистой лапищи пришёлся по носу Айрин.       Тольео не шелохнулся. Г о д а р (сквозь зубы). Вот сука, гнида тупая… Т о л ь е о (тем же спокойным тоном, что и раньше). Так вот. Когда бородач взял третью бутылку, ему выстрелили в висок. Годар вытаращился на него своими пьяными глазёнками. Т о л ь е о. Какой-то сумасброд стоит с пистолетом в руке и водит им по кругу. Дружки бородача попятились назад. Бармен упал на пол, вжался в угол.       Этот псих медленно пошёл к выходу, всё держал пистолет, смотрел: не дёрнется ли кто. Тут один старик прокричал ему, когда он уже был у дверей: «Как тебя звать, сынок?». Тот остановился. Пару секунд помолчал, а потом ответил: «Вигилант». И старик поднял свой бокал с солодухой и осушил до дна. Г о д а р. И что потом? Т о л ь е о. Он вышел из бара. Г о д а р. Старик? Т о л ь е о. Вигилант. Г о д а р. Вигилант… Напридумывают себе всяких сраных названий… Тольео молчал. Г о д а р. И это всё? Тольео кивнул. Г о д а р (после непродолжительного размышления). Ну, что сказать. Бывает.       Айрин тихо всхлипывала на заднем сиденье, зажав ладонью кровоточащий нос.       Годар стал кусать губы, закивал головой, точно соглашаясь сам с собой и говоря: «Да, всякое случается, всякое».       – Иди сюда, сейчас вместе смотреть машину будем. – Он встал спереди автомобиля и нагнулся, чтобы открыть капот.       – Подожди, нет, это не всё, – сказал Тольео, вставая у него за спиной, – перед тем как этот стрелок ушёл, то ли старик, то ли он сам, не помню кто… В общем, кто-то из них сказал: «На каждую сволочь найдется управа».       Годар с щелчком открыл капот.       – Ну, что сказать. Сказал и сказал. Подходи сюда.       Тольео выбрал неправильную позицию, поэтому получилось паршиво. Мозги забрызгали край лобового стекла с водительской стороны. Если бы Тольео встал чуть левее, стекло осталось бы чистым. Годар «Мудила» Дарель рухнул на мокрый асфальт под визги Айрин, грохот упавшей крышки капота и первый аккорд песни группы «Назарель».       Из салона перепуганная, с окровавленным лицом и размалёванной помадой Айрин глядела, как Тольео с тряпочкой в руках подходит и начинает с тщанием вытирать красную кашицу с лобового стекла. Он открывает дверь, залезает в салон в поисках чистой ткани, находит что-то и продолжает счищать розовые комочки в густой красной жидкости.       Удовлетворившись результатом, Тольео из Елассики сел за руль, повернул ключ в замке зажигания, но, вспомнив нечто важное, обернулся к Айрин:       – Знаешь, как завести машину?