Мой любимый боцман

Толстый, персидский ковер ручной работы, стены отделанные панелями тикового дерева, ряды книг в тисненых переплетах, стоящие за стеклами дорогих шкафов и посреди всего этого пространства, словно остров в океане, возвышающийся массивный письменный стол. Естественно, что тому кто оказывался в окружении всего этого великолепия казалось, будто он попал в имение знатного английского аристократа, и данное предположение было очень близко к истине, поскольку это помещение являлось неотделимой частичкой старой, доброй Англии, но только закованной в сто миллиметровую броню и представляющей собой капитанскую каюту флагмана английского королевского флота — линкора «Виктория», мощно вспарывающего своим форштевнем гладь моря. Хозяин каюты- пожилой, подтянутый мужчина, с ежиком седых волос на голове, сидел за письменным столом и внимательно просматривал папку с документами, а перед ним вытянувшись по стойке смирно и боясь пошевелиться, стоял молодой лейтенант. — Ну что ж лейтенант Уотсон, если все, что здесь написано соответствует действительности, то я буду только рад принять Вас в свой экипаж. Однако мне бы хотелось для полноты картины задать вам несколько вопросов. Капитан пристально посмотрел на лейтенанта, отчего тот еще больше вытянулся по швам и не мигая уперся взглядом в картину висящую на переборке. Полотно написанное маслом было на морскую тематику, на переднем план был изображен мужчина в развевающейся на ветру матросской брезентовой куртке и высоких морских сапогах, он крепко держал в руках рукоятки большого деревянного штурвала, а за его спиной кипящее штормовое море вздымалось за кормой парусника. Вся его поза выражала огромные усилия, которые он прикладывал, чтобы удержать судно на курсе, ветер трепал его седые волосы и бороду, он что то кричал по видимому отдавая приказы команде. Вопрос капитана вернул лейтенанта к действительности. — Что послужило причиной для выбора Вами профессии моряка, ведь судя по документам у вас в роду все предпочитали сухопутные занятия? — Так точно сэр! Я единственный в своей семье, кто решил связать свою жизнь с морем. Мой выбор отнюдь не случаен, все дело в том, что это было моей мечтой с самого раннего детства. Сэр. Если бы в этот момент лейтенант посмотрел в глаза хозяина корабля, то он непременно заметил бы, как его суровый взгляд на секунду смягчился. — Служба в королевском флоте, это не увеселительная прогулка сынок. От того, как будут вести себя люди, которыми ты будешь командовать во многом зависит победа, как над стихией, так и над врагом. Готов ли ты целиком посвятить себя этому делу? — Готов. Сэр! Лейтенант наконец осмелился оторвать взгляд от картины и посмотреть на своего командира. Капитан Майкл Стекхем являл собой образ настоящего морского волка: сухопарая фигура, седые волосы, лицо на котором море и ветер прорезали глубокие морщины, а солнце покрыло кожу темным загаром, впалые щеки, узкие губы, волевой подбородок и глаза, взгляд которых словно два серых стальных кинжала казалось пронзал собеседника насквозь. Лейтенант смутился и отвел взгляд в сторону, и в это время он заметил на столе старинную фотографию на которой был запечатлен тот же человек, что и на картине, но только в более спокойной обстановке. — Если у Вас есть какие либо вопросы касающиеся вашей службы, то лучше задать их сейчас. — Никак нет. Сэр! Разрешите вопрос личного плана? Сэр! — Слушаю Вас. — Дело в том, Сэр, что мое хобби это история мореплавания, а если быть более точным, то история мореплавателей, морской сборник опубликовал несколько моих эссе на эту тему. Сэр. Вы являетесь живой легендой английского королевского флота и я прошу вашего разрешения написать о Вас статью. Сэр. — Я думаю, что меня еще рано записывать в историю лейтенант, вы же сперва покажите себя на службе, а потом я рассмотрю вашу кандидатуру в качестве личного биографа. Что то еще лейтенант? — Так точно! Сэр. Не сочтите за бестактность, Сэр, но кто изображен на картине и на фотографии? Это ваш родственник? Сэр. — Вы забываетесь лейтенант. Идите к вахтенному офицеру, он поставит вас на довольствие и введет в курс ваших обязанностей. — Есть Сэр! Капитан Майкл Стекхем оставшись один, взял со стола старую фотографию и внимательно посмотрел в глаза человека изображенного на ней. Память моментально перенесла его на полвека назад и он вспомнил все, словно это происходило только вчера. ******************* Они редко называли друг друга по именам, чаще один называл другого Парень, а сам при этом откликался на прозвище Кэп. Сказать по правде, Парню нужно было еще прожить два -три года, что бы его действительно можно было бы назвать парнем, а Кэп в своей жизни никогда не был капитаном, а был всего лишь боцманом в отставке, флота ее королевского величества. В сумме на двоих им было семьдесят лет, из которых тринадцать с небольшим хвостиком приходилось на долю Парня, а оставшиеся пятьдесят семь были за плечами Кэпа. Но даже такая огромная разница в возрасте не могла служить препятствием для той крепчайшей привязанности которую они ощущали по отношению друг к другу и которая в народе зовется настоящей мужской дружбой. У них была одна общая, огромная любовь по имени МОРЕ. Для них обоих порывы ветра не были просто движением воздушных масс, а соленые брызги волн на лице рождали в груди огромное, как океан чувство радости и счастья! Когда семь лет назад Кэп в последний раз сошел с корабля на берег, то поначалу уехал в деревушку где когда то жили его родители, где родился он и его братья, и откуда он будучи тринадцати лет от роду сбежал что бы стать моряком. Но вернувшись туда, сразу понял, что меньше всего на свете он хотел бы провести остаток своей жизни в местности, где самым большим водоемом был пруд у водяной мельницы и где все разговоры были только о ценах на овес и пшеницу. Море — его звуки и запахи, его дыхание, стали частью жизни — главной частью, без которой все остальное теряет свой смысл. Кэп осел в одном из портовых городков и на свои небольшие сбережения, что удалось скопить за время службы на флоте, открыл лавку, в которой продавались товары для таких же как и он тружеников моря: парусиновые штаны и куртки, непромокаемые комбинезоны, табак и прочие незамысловатые вещи, которые присутствуют в вещевом мешке каждого моряка. Торговля шла ни шатко ни валко и хорошо еще, что Элизабет — вдова капитана барка и хозяйка двухэтажного дома в котором Кэп снимал помещение под магазинчик и небольшую комнату на верхнем этаже, иногда подменяла боцмана в лавке и у него появлялось время что бы выйти с рыбаками в море на прибрежный лов или же помочь в ремонте той или иной посудины, это приносило дополнительный доход и позволяло кое как сводить концы с концами. Ну а парня звали Майкл и он хотя и жил в портовом городе, в его семье никто не имел никакого отношения к морю. К морю, которое он так любил, морю которое было его божеством. Его отец был клерком в мэрии и с утра до вечера скрипел пером переписывая какие то бумаги и лишь время от времени он поднимал свой взгляд к потолку, не надолго замирал в таком положении после чего из его груди рождался тяжелый, полный горечи и сожаления вздох. Мать Майкла всегда была чем то занята, ведь у нее были еще две старшие дочери и маленький сынишка, накормить, обстирать всю семью, и если выпадет возможность, то еще и немного подзаработать, постирав белье тем у кого водились деньжата. Эти заботы практически полностью съедали ее время, а то немногое, что оставалось она тратила на воспитание старших сестер Майкла, да на ругань и сплетни с соседками. В результате Парень большую часть времени был предоставлен сам себе. Нет его конечно же любили и отец и мать, да вот только в те времена о которых идет речь, мальчишки из небогатых семей росли сами по себе, они участвовали в жизни взрослых, как помощники в делах, требующих особых навыков и умений, и им периодически устраивали нравоучения, как правило совмещенные с поркой ремнем или розгами, но в остальном никто не обращал на них никакого внимания. Майклу еще повезло, родители отдали его в школу, в надежде, что со временем он пойдет по стопам отца. И именно школа стала первым эпизодом в череде событий о которых будет идти речь. В первый же день учитель посадил Майкла за одну парту с маленьким вертлявым мальчишкой по имени Боб. Черные, как смоль, волосы Боба торчали в разные стороны, во рту у него не хватало по крайней мере пары передних зубов, а руки были все в ссадинах и занозах. Одним словом Боб являл собой яркий образ геройского мальчугана и сорвиголовы. Наклонившись к Майклу он прошептал ему на ухо: " Ты, как я посмотрю парень, что надо, если хочешь знать у меня брат в банде докеров, я тоже с ними, так что если есть желание я могу замолвить за тебя словечко.» Естественно, что после такой лестной оценки, Майклу не оставалось ничего другого, как дать свое согласие. Банда докеров, банда холодных, банды, банды, банды. Если вам от роду не больше четырнадцати лет, то с ними сталкиваешься буквально на каждом шагу, они повсюду, быть уличным мальчишкой и не быть в банде, это просто невозможно. Правда сказать по чести, бандитского в этих самых бандах было ровно столько, сколько шторма в легком дуновении ветерка. Конечно по своей природе мальчишки иногда заходят за границы дозволенного, но вряд ли кому либо из взрослых захочется за такие проступки тащить озорника в суд, а затем в тюрьму, потому как любой взрослый, будь то полисмен или даже судья, тоже были совсем недавно такими же сорванцами. Банда докеров называлась так потому, что территория которую они считали своей и которую следовало оберегать от посягательств других группировок, была расположена в старых, заброшенных доках. Море и порт находились от докеров на расстоянии вытянутой руки и естественно, что все затеи были связаны именно с ним. А уж каких только рассказов не понаслушался Майкл о далеких странах и о головокружительных приключениях. А море, оно в это время было рядом и по началу его присутствие ни как не отражалось на жизни Майкла, но исподволь, каждый раз при встрече с ним, что то падало ему в душу и там капля по капле росло чувство. И вот уже запахи окружающие его стали чужими и странными, если в них не было запаха моря, а потом и взгляд все чаще и чаще стал искать водную гладь и в конце концов Майкл сам не заметил, как это случилось, он вдруг осознал свое чувство, и все… Теперь это любовь навсегда. Прошло несколько лет с того момента, как Боб привел Майкла к докерам, по своему возрасту тот еще не мог претендовать на роль главаря, но в то же время он уже был далеко не новичок и некоторые моменты в его поведении стали сильно беспокоить предводителя мальчишеской ватаги. Все чаще и чаще Фокси, а именно так звали вожака, во время обсуждения каких либо затей стал слышать голос Майкла и мысли, которые тот озвучивал были очень даже интересными и с ними хочешь не хочешь, а приходилось соглашаться. Естественно это отнюдь не прибавляло авторитета Фокси и он очень хорошо понимал, что если так будет продолжаться и дальше, то Майкл со временем станет для него серьезной угрозой. Причиной подобного поведения была природная склонность Майкла — наблюдать, анализировать и делать выводы. Часто сидя в порту вместе с мальчишками, на кучах старых корабельных канатов и наблюдая за тем, что твориться на палубах пришвартованных поблизости судов, он восторгался отнюдь не могучими гигантами среди палубных команд, а теми, кого сами моряки называли «первыми после бога» на корабле, его восторг вызывали капитаны кораблей, их умение одним только словом, а иногда и взглядом заставлять людей на палубе бросаться выполнять их приказания. Он стал делать попытки копировать их поведение и манеру говорить, и ему никак не удавалось взять в толк, как можно не замечать очевидного — хозяин на судне не матрос, а капитан. Майкл говорил о своих наблюдениях сверстникам, но те не видели в роли капитана ничего интересного и захватывающего. Ну и пусть, а он для себя решил кем хочет стать когда вырастет, а пока можно было вести себя, как капитаны, так же взвешенно говорить или не менее глубокомысленно молчать, и что было самое интересное, так это то что многие его сверстники и даже мальчишки постарше со временем приняли для себя его капитанство. Многие, но только не Фокси, он уже пару раз делал попытки поднять Майкла на смех, но тот каким-то непонятным образом отвечал на его насмешки так, что главарь сам оказывался в нелепом положении. Тогда защищая свое положение вожака, он перешел к более жестким мерам и ему пару раз удалось натравить на Майкла своих верных приспешников и тому здорово от них досталось, но увы опять все мимо, дело в том что, когда его дружки в третий раз стали вести дело к очередной потасовке, то неожиданно для всех и в том числе для самого Майкла, на его сторону встал самый сильный парень в их банде, конечно же сразу планы главаря физически унизить и тем самым ослабить авторитет своего противника лопнули как мыльный пузырь. Тогда Фокси решил делать вид что ему безразлично поведение соперника и в то же время внимательно наблюдать и ждать подходящего момента, так как бить нужно было наверняка. И такой случай вскоре ему представился. Осень время внезапных и сильных штормов, и в одну из таких октябрьских дождливых ночей, команда барка груженого лесом, боролась за жизнь своего судна и когда стало понятно, что море в этой схватке сильней, капитан принял решение посадить корабль на одну из прибрежных отмелей дабы спасти команду и груз. Эта неравная схватка человека со стихией, происходила поблизости от городка в котором жил наш герой и на утро половина жителей уже была на месте крушения, конечно не обошлось без Майкла, который в этот день совершил находку впоследствии изменившую всю его дальнейшую жизнь. Пока зеваки толпились возле корабля, Майкл повинуясь внутреннему голосу прошагал за небольшой каменистый мыс. Он потом так и не смог объяснить себе, что же именно повлекло его туда, но то что он там увидел заставило усомниться в ясности своего ума и четкости своего зрения. Примерно в трех метрах от линии прибоя, перевернутая кверху днищем и слегка занесенная песком, лежала четырехвесельная шлюпка, при беглом осмотре она выглядела абсолютно целой. Это была сногсшибательная находка, иметь свою собственную лодку — мечта любого мальчишки влюбленного в море. Теперь необходимо было соблюдая все меры предосторожности доставить шлюпку в доки, где для ее укрытия была масса всяческих потаенных уголков. Естественно, что делать это нужно было только после того, как все разойдутся. Ну а пока Майкл позвав на помощь двоих верных друзей, еще больше закопал лодку превратив ее холм из которого торчали куски всякого хлама и издали казалось, что это порванные и запутавшиеся сети занесло песком. Потерпевший крушение парусник освободили от груза, срубили такелаж и мачты и на скорую руку заделав пробоину отбуксировали в порт, это заняло две недели и все это время Майкл неустанно охранял свое сокровище, он даже не ходил в школу. Пару раз он с замиранием наблюдал, как какой ни будь человек проходя по берегу бросал в его сторону беглый взгляд и шел дальше, маскировка сделанная Майклом и его друзьями работала, как надо. Наконец берег опустел и пришла пора откапывать лодку. Это была невероятно тяжелая работа, когда ребята наконец затащили лодку в доки на них не было что называется живого места, все руки были содраны до крови, вся одежда была мокрой и грязной, но это был ТРИУМФ. Только подумать, настоящая морская шлюпка, целая и невредимая, была теперь их личной собственностью, восторгу мальчишек казалось не будет конца, все внимательно изучали новое приобретение и даже Фокси поначалу был в восторге, который правда очень быстро иссяк, как только он увидел с каким нескрываемым уважением и завистью мальчишки смотрят на Майкла. — Ну и для чего вы притащили сюда это корыто? Вдруг заявил он. — Да ты что, разве не видишь, это же настоящая морская шлюпка и притом абсолютно целехонькая? Вопросом на вопрос ответил Майкл. — Это то я как раз вижу, но никак не могу взять в толк, что нам с ней делать, разве только попытаться продать ее по дешевке? — Да ты что совсем спятил, что ли? Это же лодка, понимаешь лодка! Мы же сможем на ней плыть куда захотим, можем рыбачить, можем просто кататься. — Ну да, до первого полисмена, который отведет тебя в участок и пришьет тебе дело об угоне лодки. — Во первых мы ее перекрасим, как обычную рыбачью лодку, во вторых хранить ее будем здесь, подальше от чужих глаз, ну и в третьих нас еще нужно сначала поймать, а потом доказать что мы ее угнали — владельцев то нет. — Хорошо, тогда ответь мне куда же ты собираешься на ней плыть? Судя по тому количеству воды, которая булькает на дне, она течет как решето. — Ей конечно нужен небольшой ремонт, но в целом она еще очень крепкая. Шлюпки строятся с расчетом на штормовую погоду и поэтому мы сможем ходить на ней далеко в море. После этой фразы произнесенной Майклом, Фокси буквально осенило, он понял, что настал именно тот момент, когда можно поставить своего соперника на колени. Нужно что бы Майкл струсил на глазах у всех и тогда ему уже не подняться. — Далеко в море говоришь? Ну что ж ты, как я погляжу, у нас отважный мореход? И если не трус, то может быть тогда ты сходишь на этой посудине до острова Мейбл и обратно? В ОДИНОЧКУ? Остров Мейбл постоянно присутствовал в разговорах мальчишек, До него от порта было около трех миль и когда то он служил хорошей защитой от нападения с моря, четыреста лет назад там построили крепость, а когда ее сооружения устарели, то переделали ее в тюрьму для особо опасных преступников, последние двадцать лет все там было заброшено и только смотритель маяка жил на острове в полном одиночестве. Одним словом это был самый подходящий объект для мальчишеских страшилок про привидения, клады и всяческую нечисть без которой не может быть настоящего ужастика. — Ну, что молчишь? Сдрейфил? Тоже мне отважный капитан! Все мальчишки притихли, понимая что происходит нечто большее чем словесная перепалка. Майкл посмотрел в глаза Фокси спокойно и уверенно. — Мне нужно сделать весла и проконопатить днище и через десять дней я схожу до Мейбла и обратно. Майкл не был дураком и прекрасно понимал на что согласился, но с другой стороны в данной ситуации любые иные варианты означали полное поражение и позор. Да и если поразмыслить, то в данной затее было не так уж много риска — ходят же рыбаки на таких же лодках, каждый день в море и причем гораздо дальше чем до Мейбла. Первым делом, добровольные помощники вместе с Майклом вытащили лодку на берег и перевернули ее вверх килем. Пока лодка сохла, Майкл в течении нескольких дней собирал обрывки старых тросов и расплетал их на отдельные нити, в итоге у него получилась приличная кучка ветоши, которой он тщательно проконопатил все швы между досками обшивки, затем со своим старым и верным другом Боби он облазил все места в доках где раньше варили смолу, насобирал ее остатки, растопил их на костре и жирно покрыл смолою все днище и борта лодки. Дело было за веслами и Майклу поначалу казалось, что весла не та часть снаряжения, которую нельзя заменить чем то сделанным из подручных материалов, но когда первый вариант самодельных весел развалился через несколько гребков, и тоже случилось и со вторым, и с третьим, и с шестым, стало ясно что это очень серьезная проблема. До срока старта оставался последний день, Майкл с Боби сидели на краю причала и Боб понимая, что ожидает его друга в случае провала, приводил один за другим варианты оправданий на время завтрашнего непростого разговора, а Майкл смотрел вдаль, но по его глазам было видно, что он не собирается сдаваться и лихорадочно пытается найти решение. Как вдруг у них за спинами раздалось покашливание, они даже не заметили, как к ним подошел Томми — тот здоровяк, который когда то встал на защиту Майкла, в руках он держал два абсолютно новых настоящих весла! — Я дома, у отца позаимствовал, это его запасные, только как сплаваешь их надо будет вернуть. Майкл крепко пожал руку своему спасителю и они втроем начали устанавливать их на шлюпку. На следующий день Майкл решил выйти в море, как можно раньше, такой выбор был не случаен, нужно было проскочить акваторию порта вместе с рыбачьими лодками, а то еще чего доброго, действительно можно попасться на глаза полиции. Майкл, Бобби и Томми зашли в заброшенное, с выбитыми стеклами здание бывшей доковой конторы, где когда то сидели управляющий и его помощники, а теперь было нечто вроде штаба банды докеров. Фокси и большинство из их ватаги были здесь. — Эй Майки, ты случаем не забыл, какой завтра день? Главарь еще не знал, что проблема с веслами успешно решена и потому ожидал услышать от своего оппонента слабый лепет оправданий, и вдоволь поглумиться над ним. — Ну отчего же, я прекрасно все помню. Завтра день моего путешествия до Мейбла и обратно. Кстати, что тебе привезти с острова в доказательство? Фокси понял, что Майкл в очередной раз нашел выход из ловушки, казавшейся ему такой надежной. — Ты еще доплыви до туда, а потом посмотрим. — Я собираюсь отчалить около шести, если не проспишь, приходи, дашь старт началу регаты. — Да ты, как я посмотрю у нас яхтсменом заделался. Мы все завтра придем. Ночь перед сражением, Майкл пару раз слышал эту фразу и она ему казалась наполненной героическим смыслом, ему представлялись могучие и суровые воины, которые спокойно смотрят на поле предстоящей битвы и мечтают о подвиге, но на самом деле реальность оказалась далека от его предположений. Основным чувством, которое буквально захлестнуло нашего героя было ощущение предстоящей разлуки с домом, с родными, с друзьями, причем это чувство было настолько сильным, что в груди что то сжалось и к горлу подкатился ком. Необходимо было взять себя в руки, иначе так и до трусливой капитуляции недалеко. Майкл в мыслях обозвал себя нытиком и тряпкой и дал приказ самому себе: собраться и не раскисать. Это помогло и грустные мысли постепенно уступили свое место мечтам о завтрашнем триумфальном возвращении и он сам не заметил, как погрузился в сон. Солнце едва окрасило тонкую полоску между небом и морем, а Майкл, Бобби и их новый товарищ Томми уже возились возле шлюпки. Боб протянул Майклу два ломтя хлеба посыпанных солью и одну вяленую рыбешку, а Томми принес фляжку с водой, в итоге вместе с тремя яблоками которые были у Майкла получался совсем неплохой продуктовый запас. Они положили в лодку старое ведро если вдруг возникнет ситуация, что нужно будет отчерпать воду из лодки, ну и уж совсем на крайний случай рядом с ведром был положен поломанный спасательный круг. Пока они готовили шлюпку к плаванию, на причальной стенке дока собралась почти вся банда, ждать было больше некого да и некогда и Майкл пожав руки Тому и Бобу сел на весла, а они отвязав конец которым была привязана лодка, дружно изо всех сил толкнули ее в корму. Приключение началось! Чтобы не привлекать ничьего внимания, Майкл повел шлюпку вдоль восточной части мола, где ночные сумерки еще не утратили своей силы, а восходящее солнце тем временем все ярче и ярче освещало ребят, которые неотрывно следили за началом такого необычного приключения. Лодка оказалась необычайно легкой на ходу и практически не рыскала на курсе, хотя все это пока еще ни о чем не говорило, так как в акватории стоял полный штиль и только слабый утренний бриз слегка рябил водную поверхность. Майкл не был слабаком и ему не раз удавалось попрактиковаться в гребле, когда кто либо из рыбаков, ради развлечения, брал с собой на проверку крабовых ловушек, пару пацанов. Но необходимо было приноровиться и войти в размеренный темп, он вспомнил слова Томми, который постоянно помогал отцу с рыбалкой и был опытным гребцом, тот говорил, что главное выбрать такой ритм, что бы не задыхаться и грести не изо всех сил, а как бы прогуливаясь, тогда можно плыть без остановки и час и два. До острова было, что то около трех морских миль, а следовательно если проплывать две мили в час, то меньше чем через два часа Майкл мог достичь цели своего путешествия. Ощущение увеселительной прогулки испарилось, как только шлюпка вышла из акватории порта огороженной каменным молом, на море было неспокойно, крутая резкая волна била навстречу и лодка начала свою безумную пляску. Майкл решил чуть перевести дух и осмотреться, и тут же заметил, как от группы лодок, что шли на лов к отмели, отделилась одна шлюпка и пошла в его сторону. Оставим ненадолго Майкла раскачивающимся в лодке на волнах и поговорим о нашем втором герое — о Кэпе. За день до описываемых событий к нему с просьбой обратилась жена Фила с которым боцман частенько ходил на лов краба, а вечерами они любили посидеть в портовом кабачке за стаканчиком виски. Она сказала, что тот серьезно болен и просит его сплавать завтра на северную банку и проверить ловушки. Элизабет в очередной раз согласилась подменить Кэпа в лавке и вот утром вместе с такими же как и он рыбаками боцман греб по направлению к северной банке, в этот момент его внимание привлекла одна лодка, которая как бы крадучись выбралась из порта и пошла к острову Мейбл. Поначалу Кэп даже не смог разглядеть гребца, но по тому как тот управлялся с веслами было ясно, что о гребле он имеет весьма смутное представление. Изменив курс, он пошел наперерез таинственной лодке, и подгребя ближе наконец увидел сидящего в лодке мальчугана, который в гордом одиночестве собрался куда то плыть. — И куда это ты парень направляешься? Так Кэп первый раз назвал Майкла, а это как вы уже догадались был именно он, Парнем. Их лодки качались рядом и он видел, как мальчишка изо всех сил старается придать себе независимый вид. -"Схожу до Мейбла и обратно, у меня письмо для смотрителя маяка»: соврал Майкл. — А ты уверен, что тебе это по силам? — «Еще бы, мне это не впервой»: снова соврал Майкл. Кэп замечал и не раз этого мальчугана в порту и надо сказать, что и тогда и сейчас его весьма забавляла манера парня выглядеть независимо, и потому он решил, до поры не лезть к нему с нравоучениями, а понаблюдать со стороны и если понадобиться, то тогда помочь. У боцмана, который всю свою жизнь посвятил морской службе, не было ни жены, ни детей и пытаясь представлять себе семейную жизнь, он мечтал именно о таком сыне. — Ну раз тебе не впервой, тогда конечно, только держись чуть мористее, там глубины побольше и волна не такая крутая, да и высаживаться на Мейбл лучше с восточной стороны. Да и вот еще что, если тебе вдруг понадобиться помощь, привяжи к веслу свою куртку и помаши им над головой, я буду изредка посматривать в твою сторону. — Спасибо Кэп, думаю мне это не понадобиться. — Дай то бог, но на всякий случай не забывай, да и еще, постарайся не очень долго пить чай у смотрителя, через четыре часа начнется отлив и будет тяжело грести против течения. — Хорошо Кэп. Поплевав на ладошки Майкл взялся за весла и этим жестом вызвал добрую улыбку на лице Кэпа. — Ладно парень с богом, и Кэп навалившись на весла направил лодку вслед уходящей рыбачьей флотилии. Майкл вновь оказался в одиночестве, он огляделся по сторонам и заметил, что волны действительно не везде имеют одинаковую форму, в одних местах они толпились и были, похожи на гребенку, а в других, морская поверхность раскачивалась плавно и неторопливо и даже цвет воды у этих мест был разный. Он вывел шлюпку на форватер и сразу почувствовал, что грести стало значительно легче, но в то же время теперь мысли Майкла стали крутиться вокруг морской пучины, от которой его отделяет лишь дно лодочки толщиной не более двух сантиметров, ему даже показалось, что где то там в глубине промелькнула какая то огромная тень. В памяти сразу всплыли рассказы Чарли по прозвищу Шарки (shark — акула), который в пору своей молодости занимался ловлей жемчуга в южных морях и за порцию виски мог с радостью рассказать пару леденящих кровь историй о нападении акул людоедов, а за порцию табака для трубки он показывал всем любопытным, что осталось от его ноги после такой вот встречи в одночасье прервавшей его карьеру ныряльщика. Майкл сунул руку в карман своей куртки и нащупал там рукоятку большого матросского складного ножа, рукоять с накладками из слоновой кости удобно легла в руку и ему стало значительно спокойней. Он опять взялся за весла. Гребок за гребком сотни одинаковых движений. Время шло, а до острова было еще очень далеко, мышцы рук и спина стали точно чужими и каждый последующий взмах весла, казалось был тяжелее предыдущего. Но все это можно было бы стерпеть, если бы не руки, которые очень сильно беспокоили Майкла, еще в начале плавания ладошки стали сильно гореть, точно он протянул их к пылающему костру, потом они покрылись водянистыми волдырями, которые через некоторое время лопнули и кожа лоскутами начала отрываться, а те места что остались без защиты жутко болели. Надо было ему послушать Боби, который перед началом плавания предлагал надеть перчатки или варежки, но Майкл решил не давать Фокси еще одного повода для насмешек и теперь расплачивался за свою гордыню. Наконец за спиной все явственней стал слышен шум прибоя, и оглянувшись Майкл увидел стены старой крепости всего в нескольких сотнях метров, он так же заметил небольшой песчаный пляж на берегу и направил шлюпку в его сторону. Оказалось, что раньше в воде перед этим пляжем было построено какое то сооружение и его остатки словно клыки дракона, то тут, то там торчали из воды. Опасаясь напороться на одну из таких свай и видя, что глубины здесь не больше чем по пояс, Майкл привязал лодку к большой толстой свае, а сам разделся и спрыгнув в воду побрел к берегу. Цель была достигнута, но на радость и ликование у нашего героя просто не осталось сил, он нашел место за большим валуном, куда не долетали порывы ветра, а солнце щедро лило свои лучи и упав на песок он с наслаждением закрыл глаза. — Эй Кэп, мы уходим домой, идет очередной шторм и улова сегодня не будет, так что давай и ты собирайся. — Идите без меня, а я должен дождаться того парня, что пришвартовался к острову, я обещал ему, что мы вернемся вместе. Да, и вот еще что, заберите-ка мой сегодняшний улов да занесите его Филу. — А что это за парень, он тебе что родственник? — Был бы родственник, я бы ему без разговоров уши бы открутил и отправил бы домой, а он по всему видно очень упрямый и смелый паренек. Когда Майкл проснулся, ему поначалу показалось, что он и не спал вовсе, но тень на песке говорила об обратном, его очень сильно знобило и все тело болело, словно побитое палками. Сколько же он спал? Майкл повернулся к морю и не поверил своим глазам — он оставил шлюпку привязанной метрах в ста от берега, а сейчас она фактически стояла в полосе прибоя, это означало только одно — начинался отлив! Мешкать было нельзя ни секунды, он быстро осмотрелся вокруг с целью найти «сувенир» для Фокси, увидел старый, ржавый, кованый гвоздь и сунул его в карман куртки. Когда Майкл добежал до лодки, отвязал ее и схватился за весла, страшный взрыв боли заставил его застонать, руки совершенно его не слушались, любое прикосновение к чему либо вызывало острую резь и чувство ожога в ладонях, слезы текли по щекам, но он не обращал на них никакого внимания, кусая губы он греб изо всех сил, выводя шлюпку на чистую воду. Когда опасность оказаться на мели миновала Майкл разжал кисти и увидел кровавое месиво вместо ладоней, но как ни странно боль при этом была уже не такой невыносимой, стянув с себя рубаху и разрезав ее на лоскуты он перебинтовал, как умел свои руки. Ему предстоял нелегкий путь домой, и хотя отливное течение в здешних краях не было очень сильным, но в его теперешнем положении даже оно становилось серьезной преградой. — «Ну вот, наконец таки — их светлости решили плыть домой»: пробурчал себе под нос Кэп, когда увидел шлюпку Майкла отходившую от острова. — Пожалуй, что и мне пора собираться. Боцман решил поставить две оставшиеся ловушки и затем уже без всяких сантиментов идти и брать лодку парня на буксир, так как по всему было видно, что тот еле шевелит веслами от усталости. Когда он в очередной раз поднял голову чтобы проследить за шлюпкой паренька, увиденная картина заставила его молниеносно бросить работу и схватиться за весла. — Старый дурак. Тысяча чертей мне в бороду, дождался на свою голову. Кэп греб изо всех сил, а из-за острова вслед за лодкой Майкла двигалась стена густого словно дым тумана, и расстояние между шлюпкой мальчишки и туманом сокращалось гораздо быстрее, чем скорость которую мог выжать из своей лодки боцман. Я должен грести, грести изо всех сил, грести чего бы мне это ни стоило. Майкл практически не видел ничего вокруг, только эта мысль, как испорченная пластинка крутилась в его голове. Он не заметил лодки Кэпа и того, как тот отчаянно размахивал руками в надежде привлечь его внимание, он даже поначалу не заметил тех изменений, которые произошли вокруг него и только когда очертания волн и даже кормовой банки его шлюпки побелели и стали размытыми Майкл поднял глаза и не увидел ровным счетом ничего, кроме белой пелены окружающей его со всех сторон. Куда теперь плыть он не знал. Майкл хотел заплакать но не мог, его тело колотило в страшном ознобе, вся боль которую он сдерживал, вдруг разом навалилась на него, он показался самому себе таким маленьким и беззащитным, Майкл сел на дно своей шлюпки и закрыл голову руками, бороться дальше у него не было сил. Когда потом, по прошествии времени у Кэпа спрашивали: «Почему он сразу же не поплыл к мальчику, как только увидел что он отправился в обратный путь?» Он всегда отвечал, что если бы не туман, то ничего страшного на самом деле не произошло бы — если бы не туман. Действительно он все точно рассчитал, но туман совершенно не входил в его планы. Когда лодка мальчика исчезла в белой пелене, Кэп войдя в туман стал делать зигзаги вправо и влево, примерно в том районе, где по его расчетам должна была находиться шлюпка. Но прошел час и еще, а поиски не давали никакого результата. Наконец туман стал редеть и когда поднявшийся ветер разогнал его окончательно, Кэп увидел лодку, но она была гораздо мористее острова. Значит мальчик перестал грести, а отлив медленно, но верно относил шлюпку в море. Боцман налег на весла, догоняя уплывающую лодку, но чем ближе он к ней подплывал, тем сильнее сжималось его сердце — на лодке никого не было видно. Какова же была его радость, когда спустя еще полчаса, подойдя к борту борт, он увидел на дне шлюпки свернувшегося калачиком мальчугана. -"Ну все, ну все парень, теперь все будет хорошо, теперь мы вместе.»: с этими словами Кэп помог Майклу перебраться к нему в лодку и крепко, словно боясь снова его потерять, обнял мальчика. — Сейчас мы возьмем твою посудину на буксир и пойдем домой. Он осмотрел парня с головы до ног и увидев, что тот трясется в лихорадке, снял с себя толстый, вязаный свитер и надел на Майкла, затем он достал фляжку с ромом и заставил сделать того несколько глотков. После всех этих процедур в носу своей шлюпки он расстелил кусок брезента и уложив туда нашего героя, накрыл его парусиной. Сев на весла он поплевал себе на ладони и тут же усмехнулся вспомнив, что этот же жест уже видел сегодня утром. Грести буксируя за собой тяжелую шлюпку, это дело очень непростое, и примерно через час Кэп с сожалением отметил, что они почти не продвинулись на пути к дому, буксир и отлив по сути дела держали их на одном месте. Но что было еще более досадно, так это то, что ветер дувший с берега и разогнавший туман, очень быстро свежел и уже срывал пену с гребешков волн, стало ясно — их уносит в море. Кэп посмотрел на кучу парусины в носу своей лодки и пробормотал доставая нож: «Извини парень, но иначе погибнем мы с тобой», с этими словами он перерезал линь на котором буксировал шлюпку Майкла. Волнение все усиливалось и в конечном итоге переросло в очередной осенний шторм. Между тем в доках происходил давно назревавший, небольшой дворцовый переворот. Еще утром, сразу же после старта Майкла, Томми грубо оборвал очередную шутку Фокси по поводу начавшегося путешествия и затем дальнейшие события на море, за которыми внимательно следили Боби и Томми, а так же большая половина докеров, все глубже и глубже расклинивали мальчишескую ватагу на сторонников нашего путешественника и на тех, кто пока еще подчинялся авторитету вожака. Когда стало ясно, что до шторма Майкл не вернется в порт, Томми и Боб решили пойти к родителям Майкла, чтобы те организовали полноценные поиски их друга, Фокси испугавшись ответственности попытался этому воспрепятствовать, за что и был довольно жестоко побит своими бывшими подчиненными и с позором изгнан из банды. Но Парню и Кэпу сейчас было не до этих политических интриг, они боролись за свою жизнь. Осенний шторм штука весьма неприятная, а когда он еще и со снеговыми разрядами, то и подавно. Майкл изредка приходил в себя и выглядывал из-под парусины, но видел только спину своего спасителя, который изо всех сил греб, стараясь удержать бешено скачущую лодку носом к волне, затем забытье снова накатывало на него. В борьбе со стихией прошла ночь и лишь под утро шторм стал стихать. Шлюпку унесло далеко в море и когда на горизонте показался парус, и тем более, когда он направился в их сторону, Кэп понял, что они спасены. Промысловая шхуна подобрала их шлюпку и через несколько часов доставила на родной берег. Майкл очнулся и с удивлением обнаружил, что находится в чистой больничной палате и вместо куска парусины он лежит на белой простыне, а рядом на стульях сидят его родители, ему даже показалось, что все что с ним было, это не что иное, как сон, но перебинтованные руки говорили об обратном. Когда родители ушли и в палате никого не осталось, дверь приоткрылась и в комнату протиснулась огромная, как шкаф, фигура Кэпа -» Ну здравствуй Парень»: и он протянул Майклу пакет с булками. Они улыбнулись друг другу увидев, что руки обоих обмотаны бинтами. *************************** Капитан Майкл Стекхем поставил фотографию на прежнее место и точно такая же улыбка, как и полвека назад еще несколько мгновений играла на его губах, затем лицо его снова стало серьезным, он резко поднялся и четким военным шагом отправился на капитанский мостик. У первого после Бога человека на корабле не так уж много времени на воспоминания.