Daring

      Я молюсь, желая, чтобы меня поняли, чтобы я поняла, я кричу, но кричу, находясь в одиночестве в комнате, и меня никто не слышит, я думаю, что везде в квартире расставлены камеры и микрофоны, поэтому хоть кто-то увидит, как я в истерике катаюсь по полу, пытаясь отличить одно изображение в моей голове от другого, одну личность от другой, а личность от образа, я пытаюсь вспомнить, как выглядят мои друзья, но всё перемешалось, теперь лицо сливается со скамейкой перед домом, а цвет одежды смешался с листьями осенних деревьев.       Я хочу стать бездушным камнем, астероидом, думать о своём, астероидном, интересно, а какие мысли у астероидов, если они есть, не важно, всё равно не такие, как у меня.       Не такие, нет ничего такого, ничто не вечно, ничто не одинаково, судьбы не переплетутся, а если и переплетутся, непременно запутаешься в нитях.       Непременно, у тебя нет выхода, ты не сможешь выбраться.       Я хожу в темноте по кухне, в полной темноте, на улице вовсю играет металл, и я не хочу, чтобы это заканчивалось, только песня снова напоминает мне о лицах, ну и пусть, я хочу о них думать, только не как о людях, которые существуют в моём настоящем.       Я уйду и не скажу никому и посмотрю, кто что скажет, и есть будет хоть кто-то, кто меня осудит, я уйду ещё дальше от них, дальше ото всех, но главное — от тех, кто готов меня осудить, потому что — зачем, наверное, они будут ставить мне условия, а мне такого не надо, я ненавижу ультиматумы, потому что никогда не знаю, что выбрать.       Я хочу очистить своё сознание, но, сколько бы я ни пыталась, я не могла сосредоточиться и найти решение хотя бы одной из проблем, которые перед собой поставила. Я не могла нормально разговаривать с людьми, я не могла писать тексты, письма, сообщения, я не могла слышать никого и не хотела, я закрылась в своей комнате, включила музыку, я мечтала о том, чтобы она меня оглушила.       Кому-то, может, казалось, что они будут исключениями, но я устала, я не хотела слышать никого, и будь моя воля, я бы прогуляла всю следующую четверть, сидела бы в комнате, рисовала акварелью и карандашами, валялась бы по полу и плакала, я так давно не чувствовала одиночества, и, хотя оно было мучительным, я думала, что оно мне надо было, и оно мне надо было. И я не жалею, что так долго не выходила на связь.       Я не чувствовала себя одной, потому что мне казалось, что сейчас кто-то войдёт, и что за мной следят. И со мной жили монстры из моей головы.       У меня случилась истерика.       Я доверяю тебе с закрытыми глазами,       С таким желанием всё уравновесить, какое только возможно.       Воздух идеален этой ночью.       Дождь, словно слёзы, падает мне на руки.       Унеси меня.       Дождь, словно слёзы, падает мне на руки.       Я доверяю тебе с закрытыми глазами,       С таким желанием всё уравновесить, какое только возможно.       Если бы я мог забрать все горести,       Запечатлённые в тебе,       Я бы сделал это, сделал это.       Дождь, словно слёзы, падает мне на руки.       Унеси меня,       Дождь, словно слёзы, падает мне на руки.*       Дождь не просто падает на руки, словно слёзы, дождь и есть слёзы, а вот чьи — зависит уже не от меня. Я представляю себя на месте кого-то, кому он посвятил эту песню. Он поёт неискренне. Я представляю на этом месте свою лучшую подругу. Как же прекрасно, что теперь кто-то любит её так, как она того заслужила, без задней мысли, просто за то, что она существует.       Видимо, мне не суждено доверять чему-то, придётся учиться так жить.       — Пообещай мне, что только не умрёшь.       — А я и не собиралась.       — Отлично.       Я со всей своей нежностью провела рукой по сухой кисти, представив на её месте прекрасную статую, которую создала, или руку кого-то, кого я люблю. Кому доверяю. Я истерически засмеялась, закрыла окно и включила песню. Другую. Не эту, она теперь тоже причиняет мне боль.       Ты видела мои слёзы, хотя я не мог плакать.       Я оставляю свои страхи в твоих руках.       День дышит       И проходит через океан.       Ты знаешь мои страхи      .       Звёзды в небе, кажется, замечают твою безмятежность,       Пока февраль сдерживает блеск в моих глазах.       Твоё обещание не нарушено.       Твоё обещание не нарушено.       Я верю тебе.       Я доверяю тебе эти дни.       Я твоё дитя.       Я твоё дитя.       Ты должны была освободить меня.**       Как же я хочу быть дождём, он холодный, ему окружающий мир кажется тёплым. Я люблю дождь. Я доверяю дождю. Он не сможет выдать меня, никогда. Даже если я совершу убийство.       Думаю, эта песня подходит мне больше, чем предыдущая. Причём как если бы я её пела, так если бы обращались в ней ко мне.       Но я смелая, я обращусь с ней к кому-нибудь, я заставлю меня услышать.       Заставлю, наверное, да хоть силой, если понадобится, хотя не хотелось бы.       Точно. Я писала всё это в истерике. Надо подумать головой. Головой, я сказала! Головой!       Как я заставлю кого-то меня услышать, если не слышит меня даже моя собственная голова?!       КАК, Я СПРАШИВАЮ?! КАКИМ ОБРАЗОМ?! ОТВЕЧАЙ, БЫСТРО!       Не думается. Надо бы поспать, но не спится. Можно поесть, но кусок в горло не лезет, даже глоток чая не сделаешь. Я хочу поплакать, но слёзы тоже не идут. Я не знаю, что мне делать, я хочу с кем-нибудь поговорить, но у меня нет на это сил!       Всё не безнадёжно. Наверное, всё, кроме меня. Так и не изменилась, А.***, так и не изменилась.