Сапожник без сапог

— Здравствуйте, меня зовут Се Лянь и на сегодня я — Ваш личный психолог, как я могу к Вам обращаться? — это первая фраза, которую услышал Хуа Чен, зайдя к любимому гэгэ в кабинет под конец рабочего дня. — Гэгэ, ты немного заработался, я не твой пациент, — мягко ответил он, подходя к стоящему у окна Се Ляню со спины. Стоило бы сказать, что то, что он увидел в отражении, повергало в шок. Не то чтобы в мире были вещи, которые могли поразить Хуа Чена, но тут даже одного поднятия брови не хватило, поэтому он поднял сразу две, а вместе с ними и чашку, которую Се Лянь успел уронить от испуга. К слову, юная жертва науки человеческого сознания все так же продолжала молчать и страшно улыбаться, глядя в окно. — Гэгэ, от того, что ты в него смотришь, людей в мире меньше не станет. Тут нужно принимать более кардинальные меры. Как ты относишься к геноциду, например? — Хуа Чен пытался разрядить обстановку шутками, при этом наливая в единственную целую чашку оставшийся чай и подавая психологу. Се Лянь принял этот жест очень неуверенно, в отличие от чая, который в эту самую секунду медленно но верно растекался по полу, потому что чашка в руках бедного мужчины тряслась с такой интенсивностью, с какой обычно трясет при пятибалльном землетрясении. — Сань Лан, кажется, я сошел с ума, — эта фраза была произнесена настолько тихо, что Хуа Чен задумался, а не причудилось ли ему. Но после этой самой единственной реплики последовал очень выразительный жест рукой, указывающий на небольшую стопку бумаг, лежащих на краю стола, и имеющих звучное название «Отчёт».

***

«ХХ число, ХХ месяца, ХХ года Меня зовут Се Лянь, мне 32 года, и я — практикующий психолог. Сегодня я провожу небольшой эксперимент, так как принимать буду не обычных пациентов, а собственных друзей. Все это делается для того, чтобы доказать, что психология — наука беспристрастная, и если я могу помочь кому-то, то я помогу, вне зависимости от того, в каких отношениях я с этим человеком. В силу того, что это лишь мое персональное исследование, данный отчёт — небольшая формальность, которая не выйдет за пределы кабинета. Запись всех диалогов прилагается к отчёту на флешке.» Хуа Чен, временно отвлекшись от чтения, обнаружил рядом с отчетом небольшую флешку, которую вставил в ноутбук психолога, открыв единственный аудиофайл, находящийся на ней. Из динамиков зазвучали знакомые голоса, и он продолжил читать, параллельно вслушиваясь в диалоги на записи. «Итак, первый пациент — Хэ Сюань, 26 лет, профессия — сушист. Пришел на прием ранним утром, обосновав это тем, что в это время людей меньше, и никто его не заметит. Когда я спросил, что же тогда делать со мной, он сказал, что я — психолог, а не человек, так что все в порядке. 06:30 — Доброе утро, меня зовут Се Лянь, и на сегодня я — Ваш личный психолог, как я могу к Вам обращаться? ХС: Мин… так стоп, это не мое имя. Черн… а это прозвище. Меня зовут Хэ Сюань. Стоит упомянуть, что с самого начала сеанса, вплоть до его конца, пациент беспрерывно продолжал поедать конфеты из вазочки на столе. В какой-то момент конфеты закончились, и он переключился на мой завтрак (вкуснейшие сэндвичи, которые сделал для меня Сань Лан, как же так)» В этот момент Хуа Чен обнаружил в отдаленном углу кабинета небольшой ланч бокс, очевидно пустой ещё с самого утра. Нельзя было точно сказать, что именно в данный момент он испытывал больше: злость за то, что завтрак Се Ляня съел не сам Се Лянь, или негодование за то, что Се Лянь вероятно за весь день даже чаю не попил, потому что тот весь оказался на полу. — Ну ничего ничего, я просто прибавлю проценты к долгу Хэ Сюаня, — очень зловеще проговорил Хуа Чен и продолжил дальше изучать отчёт. «Первым делом я планировал узнать, есть ли какие-то проблемы, которые не очень хорошим образом влияют на психологическое здоровье пациента. В силу того, что мы знакомы лично, мною было выдвинуто предположение, что все его проблемы связаны с денежными долгами (он слишком много занимал у Сань Лана). Возможно, Хэ Сюань испытывает угрызения совести за то, что никак не может вернуть такой большой долг, тем более другу.» — Пф, какие мы друзья, — хохотнул Хуа Чен. — Гэгэ так очарователен в своей наивности. «Однако все было совсем иначе, чем я предполагал. — Итак, расскажите мне, что же Вас сейчас больше всего тревожит? ХС: отсутствие еды. — О, Вы, вероятно, не так меня поняли. Я имею ввиду, есть ли какие-то вещи, которые заставляют Вас грустить и переживать? ХС: отсутствие нормальной еды. — А можете немного поподробнее? ХС: я работаю сушистом, и все вокруг меня думают, что я люблю суши, но это не так. — Почему же? ХС: потому что я люблю есть. — Прошу прощения, но где в этом связь? ХС: когда я прихожу на работу, мне приходится готовить много еды, разной еды, вкусной еды. Но только лишь готовить, есть ее ни в коем случае нельзя, иначе уволят… — Хм, продолжайте. ХС: и вот представьте, стоите Вы, над очередной порцией жаренных роллов, и не можете их съесть. Обидно? — Обидно. ХС: ну вот и мне обидно настолько, что я уже шесть лет не могу есть суши, даже вне работы. — А вне работы почему? ХС: я думаю, что если я прикоснусь хоть к кусочку, тотчас же придет начальство и скажет, что я уволен… После этого небольшого откровения со стороны Хэ Сюаня мы должны были начать поиск решения проблемы, но он заявил, что в моем кабинете закончилось все съестное, так что ему тут делать больше нечего, и ушел.

***

Следующими пациентами были братья Ши. Ши Уду, 29 лет, профессия — логист. Ши Цинсюань, 26 лет, профессия — бариста (в том же ресторане, где работает Хэ Сюань). 08:30 — Доброе утро, меня зовут Се Лянь, и на сегодня я — Ваш личный психолог, как я могу к Вам обращаться? ШУ: Ши Уду и Ши Цинсюань. — Что ж, надеюсь на приятную работу с Вами. ШЦ: взаимно, Лянь… ой, господин Се. — Итак, есть ли у Вас какие-то проблемы, связанные с взаимоотношениями или же возможно, есть что-то, что Вам не нравится в Вашем брате? ШУ: он слишком активный. ШЦ: он слишком зануда. — Можете по очереди объяснить мне суть вашего замечания? ШУ: он постоянно всех донимает. Настолько часто, что даже будучи баристой, обычно не он выслушивает клиентов, а клиенты его. ШЦ: но ведь им нравится со мной общаться. ШУ: зато не нравится мне. ШЦ: почему? ШУ: ты можешь растрепать все семейные тайны. А ещё, доктор, знаете что, он постоянно разбрасывается деньгами! Недавно к нему на работу пришел какой-то попрошайка и сказал, что у него совсем не осталось денег на вкусный кофе. Так Цинсюань, этот сердобольный, не только сделал ему кофе за свой счёт, но ещё и сверху доплатил, ну куда это годится? ШЦ: так постой, а ты откуда все это знаешь? Опять приходил ко мне в ресторан и сталкерил? ШУ: не сталкерил, а приглядывал за тобой. Это называется братская забота. ШЦ: но мне уже 26, и я вполне самостоятельный! ШУ: ага, ещё скажи, что это не ты недавно совсем самостоятельно приставал к Хэ Сюаню на кухне, чтобы тот помог тебе открыть банку с сахаром. ШЦ: ну просто он такой смешной, когда голодный, грех не поиздеваться. ШУ: да ты на нем помешан! ШЦ: как ты помешан на мне! На этом моменте я сделал вывод, что у Ши Уду ярко выраженный комплекс брата, а у Ши Цинсюаня просто доброе сердце (ну и возможно он слегка глуповат). После некоторого молчания я хотел было попытаться продолжить разговор, однако старший Ши резко встал и вышел, хлопнув дверью, а младший побежал за ним с криками «Ну я же не со зла, ну брат». Судя по всему, у Цинсюаня также присутствует комплекс брата и Хэ Сюаня. Конец второго сеанса.»

***

Изучив два первых «дела» Хуа Чен задумался, а что же будет дальше, и кто же главный «преступник», сотворивший с Се Лянем такое. — Гэгэ, а гэгэ, скажи, первые два пациента — это ведь были самые нормальные случаи за весь день, да? — он уже знал ответ на свой вопрос, но все равно решил полюбопытствовать, ведь дальше по списку шли два имени, владельцы которых являлись наболевшей мозолью и несмываемым пятном позора на репутации Се Ляня как психолога. Второй, кстати, на вопрос Хуа Чена лишь коротко кивнул, и трупом упал на диван, на котором до него сидели все пациенты. «Что же, перед третьим приёмом стоило помолиться. Но я не помолился. Дополняю: я очень об этом пожалел. Му Цин, 30 лет, профессия — риэлтор. Фэн Синь, 30 лет, профессия — риэлтор. Являются супружеской парой на протяжении 7 лет, но иногда забывают об этом. 10:30 — Доброе утро, меня зовут Се Лянь, и на сегодня я — Ваш личный психолог, как я могу к Вам обращаться? МЦ: Се Лянь, давай без всех этих формальностей. Я чувствую себя слишком глупо. ФС: ты мог бы при этом не закатывать глаза, как последний идиот? МЦ: ты кого тут идиотом назвал? — Стойте, стойте. Я все ещё здесь и все ещё жду ответа на свой вопрос, так что прекращайте ссориться. ФС: Се Лянь, ну это правда слишком глупо, ты же и так знаешь наши имена. МЦ: так ты все-таки был со мной согласен. ФС: твою мать, Му Цин, прекращай ехидничать. МЦ: а ты прекращай грубить. ФС: я ещё даже не начинал. — А вот я, пожалуй, закончу. Итак, хорошо, Вас зовут Фэн Синь и Му Цин. Могу ли я поинтересоваться, есть ли у Вас какие-то жизненные проблемы, которые очень сильно влияют на Ваше состояние или же взаимоотношения? МЦ: да, есть одна проблемка. Мы вот уже как семь лет женаты — это считается? ФС: так ты все же помнишь о том, что мы находимся в браке? МЦ: конечно помню, такое сложно позабыть. ФС: тогда, как ты, прекрасно зная о том, что мы в браке, посмел отобрать у меня такого важного клиента? Му Цин, как? Я же так долго втюхивал ему этот дерьмовый дом, а ты просто взял все и испортил. МЦ: а что, дорогой, не понравилось, да? Когда у тебя из-под носа уводят золотую рыбку, да? ФС: так ты мне мстишь за тот случай с госпожой У? МЦ: видимо увел я у тебя не только клиента, но и остатки мыслительных способностей, если тебе конечно было чем их выполнять. ФС: нет уж постой, я должен знать за что я не только лишился богатого клиента, но ещё и вторую неделю живу в соседней квартире. — Так стоп, постойте. Фэн Синь, откуда взялась вторая квартира? Вы живёте не вместе? МЦ: когда мы покупали себе новое жильё, мы брали не одну квартиру, а сразу весь этаж. Так как в прошлом доме на нас часто поступали жалобы. — Жалобы? По какому поводу? Дополнение: Так вот почему, когда я прихожу к ним в гости, на их этаже так тихо… ФС: мы были постоянным источником шума… — Поэтому в этот раз вы скупили весь этаж, чтобы во время ссор можно было расходиться не просто в разные комнаты, а сразу в разные квартиры. Что же, это весьма разумно. МЦ: это была моя идея, конечно разумно, Фэн Синь бы до такого не додумался. ФС: очевидно потому, что я стараюсь не думать о том, что мы можем сильно поссориться, чтобы не жить вместе МЦ: ты просто не думаешь ФС: Се Лянь, мне кажется, пора вести счётчик того, сколько раз он назвал меня тупым МЦ: я такого не говорил. Если бы захотел, то сразу назвал бы тебя идиотом. Тупица — слишком просто. ФС: и вот так каждый чертов день… МЦ: а я не виноват, что у нас даже на работе столы друг напротив друга стоят и мне больше не на кого смотреть. ФС: что-то я не замечал, чтобы ты сильно страдал от этого факта. МЦ: сейчас пострадаешь ты.» На этом моменте запись прервалась и Хуа Чен решил, что именно после последней реплики Му Цина в кабинете и случился погром, из-за которого ланч бокс Се Ляня оказался где-то на полу, часть цветов сменили место жительства с горшка на мусорное ведро, а некоторые документы решили, что на столе лежать не слишком удобно, поэтому лежат теперь вместе с гэгэ на диване. Запись в отчёте гласила: «Не стоило их приглашать» Хуа Чен решил, что расспрашивать Се Ляня о том, как же он в итоге выпроводил этот обезумевший дуэт из кабинета, пока не стоит, так как гэгэ и сам был недалеко от того, что зовётся безумием.

***

«Дальше ко мне на прием пришла Лин Вэнь, святая женщ… ой, не то. Лин Вэнь, 38 лет, профессия — секретарь Цзюнь У. 12:30 — Добрый психолог, я — Ваше личное утро, как Вы на сегодня можете ко мне обращаться? ЛВ: Се Лянь, я просто пришла поспать, потому что у тебя есть диван, так что выдохни. — Замечательно, у нас с тобой есть ровно два часа до следующих пациентов. Спокойной ночи. ЛВ: сейчас полдень… — Спокойной ночи, Лин Вэнь, спокойной ночи. Произошло неловкое недоразумение, так как этот диалог не должен был быть записан. Так что просто перейдем к следующей записи. Дополнение: об этом никто не должен узнать. Дурак, вот же дурак. Итак, следующими пациентами… стоп, это не пациенты, это очень очень плохо. (Цзюнь У — мой начальник, Мэй Няньцин — зам начальника)» В аудиозаписи, которая до этого некоторое время передавала тишину, резко послышался стук двери и громкий мужской голос, не предвещающий ничего хорошего. ЦУ: Се Лянь, ты не видел случайно, куда пошла Лин Вэнь? — А? Что? Ливень? На улице дождь пошел, Вам нужен зонт? ЦУ: вы что, спали тут вместо работы? ЛВ: нет, что Вы, я только зашла к Се Ляню за отчётами. ЦУ: и уснула, да? Неловкое молчание длинной в несколько минут и снова стук шагов. МН: Се Лянь, ты не видел случайно начальника… А, понятно. ЦУ: Вы что-то хотели, заместитель Мэй? МН: да, Вам срочно нужно ответить на очень важный звонок. Судя по звукам, Цзюнь У удалился, и Се Лянь облегчённо выдохнул. — Как же хорошо, что я все таки не решился позвать их на прием. МН: я вообще-то все ещё тут… — А, заместитель, спасибо Вам огромное за помощь. МН: «спасибо» в карман не положишь. Проведешь завтра мне с Цзюнь У какой-нибудь психологический тренинг, как ты умеешь. ЛВ: я, пожалуй, пойду. «Что-то мне подсказывает, что не стоило соглашаться на предложение заместителя, хотя вряд ли у меня был выбор. Ну, пора писать завещание. Дополнение: эх, где же Сань Лан, который умеет со всеми договариваться, когда он так нужен? Конец четвертого и пятого (???) сеансов."