Единственный отморозок

Свалка окутана ночной тьмой, разрываемой лишь всполохами огня. Его же треском рушится повисшая тишина. Стоило только незваным гостьям скрыться за поворотом, представляющим из себя горы мусора и старый школьный автобус с выбитыми стёклами, как всё вернулось на круги своя. Их тихая и мирная помойка погрузилась в обыденность ночной жизни. По крайней мере, когда Аарон не нудит с очередными «важными неотложными делами». Они банда или бюро оказания помощи всем нуждающимся? Да и те дурёхи, к слову, тоже не просто так пришли. Да, быть может, они и попали сюда, ведомые жаждой выследить Драконов, но в итоге разговор свёлся к помощи в поисках младшего брата Майкла. Бурый пренебрежительно хмыкнул. Мало того, что Тёрнер был просто невероятно раздражающим элементом, ещё и к драконам вступил недавно, а сейчас перекладывает на них свои собственные проблемы. А Аарон ещё и согласился принимать участие в поисках. Эта блондинистая малолетняя идиотка словно с ума всех свела. Другого объяснения у Бурого не было. Ладно Вишня. Он со всеми флиртует, так что остальные уже и внимания не обращают. Но Аарон. Да и, к слову, Майкл туда же. Стоял обжимался с этой девчонкой, как будто на ней свет клином сошёлся. Нож, который Бурый до этого вертел в руках, отправился в пенёк — импровизированная мишень — стоит отметить, попал в самый центр. Всего-то нужно было представить, что перед тобой… — Метко, — раздалось совсем рядом. Дракон обернулся, чтобы понять, кому жить надоело, раз уж он осмеливается подкрадываться со спины. И, чёрт возьми, Бурый бы с превеликой радостью врезал по смазливой мордашке напротив. Можно было и по голосу сразу догадаться, что это Майкл, слишком молодой и ещё не прокуренный для остальных Драконов. — Достаточно метко, чтобы ко мне не приближаться. Он подошёл к мишени, выдёргивая из твёрдой древесины нож и подмечая с лёгким разочарованием, что лезвие порядком затупилось. Мда уж, когда швыряние оружия в стену становится неким подобием хобби и даже постоянного развлечения, приходится приводить его в порядок значительно чаще. Не удивительно, что на той девчонке даже следа не осталось, когда Бурый на улице приставил ей нож к горлу. Таким можно пораниться лишь при огромном желании. А очень жаль. Это же нужно было так удачно выбрать себе жертву для ограбления? Бойкая зараза… Бурый облокотился на сломанную машину, уже давно покрытую граффити в несколько слоёв, и сквозь выбитое стекло залез в её бардачок, доставая оттуда мусат — возможно, не лучшее, что можно найти для заточки ножа, но уж что есть. Теперь тишина нарушалась ещё и мерзким скрежетом металла о металл. Благо Аарон уже успел свалить в свой трейлер, а большая часть разбрелась по своим делам. Скоро и вовсе разойдутся. Только одно неприятное обстоятельство убираться не хотело. Тёрнер по-прежнему стоял рядом и наблюдал за происходящим с деланным интересом. Он опёрся руками на проржавевший капот машины и будто выжидал момента, чтобы начать свою безумно пафосную речь. Что ж, Бурый не слишком-то привык к тому, что у него над душой стоят чуть ли не в буквальном смысле. — Тебя не научили, что к отморозкам лучше не приближаться? Судя по промелькнувшему на лице смятению, Тёрнер собирался поговорить о чём-то другом. — Когда обжимаешься со своей кралей и льёшь ей в уши, какие Драконы хорошие, думай о том, что тот самый единственный отморозок может стоять рядом, — и хоть Бурый надеялся, что прозвучит это как минимум угрожающе, выглядело так, словно он затаил обиду. Да так оно и было, только дело вовсе не в словах. Стоило только подумать о том, как Тёрнер держит эту жалкую девчонку за ручки и успокаивает, говоря, что всех Драконов по одному судить нельзя, к горлу подкатывал ком гнева, встающий поперёк. — Да? Ты на неё напал. С ножом. О чём ты вообще думал? — Майкл оказался рядом, но подозрительно спокойно скрестил руки на груди. Эта его способность самоконтроля, появившаяся совсем недавно, видимо, с взрослением, вымораживала ещё сильнее. Пожалуй, даже похлеще того факта, что он с момента их расставания успел поменять девчонок пять, а сейчас одну из них и вовсе притащил к ним на базу. Фактически, она сама сюда пришла, но сути это не меняет. — Ты мне будешь какие-то правила диктовать? — лезвие ножа оказалось в чрезвычайно опасной близости к шее самого младшего среди Драконов, но страха никакого не вызвало. — Всё ещё тупое. Точи лучше, — недовольно выдал Майкл, отодвигая от себя холодный металл. Повисла очередная пауза, нарушаемая лишь громким скрежетом, пока Тёрнер не достал пачку сигарет, протягивая товарищу по банде. А Бурый разве дурак отказываться? Он зажал сигарету зубами, убирая мусат и нож на крышу авто за спиной, достал зажигалку, прикурил и затянулся. Опять у Майкла какие-то дорогущие сигареты. Школьник, а на карманные расходы получает больше, чем зарабатывает кто-либо из их банды. Ну кроме верхушки, разумеется. Там свой игорный бизнес. — Это что, попытка примирения? — Типа того, — Майкл же закуривать не торопился, словно терзался какими-то смутными сомнениями и желанием бросить пагубную привычку, но после всё же достал ещё одну, убрал пачку в карман и потянулся к чужой зажигалке, когда Бурый, поджигая сигарету, ощутимо сильно сжал пальцы на его челюсти. Тёрнер лишь усмехнулся. Привычное дело. У Бурого вообще какая-то нездоровая мания за всё хвататься по поводу и без. — Почему мы не можем быть хотя бы «не врагами»? — Потому что я говорил тебе сюда не лезть, — Бурый проследил за тем, как Майкл закашлялся после особо глубокой затяжки, и недовольно хмыкнул. Последний год обучения в школе, но всё ещё ведёт себя, как несносный ребёнок. — А я говорил тебе завязывать с этой дурью! — Тёрнер резко выпрямился, бросая сигарету на землю. — Но ты ещё и на новую подсел! — Надо же, какие мы нежные, — Бурый носком ботинка затушил окурок, переводя взгляд на бывшего. — Тебя это раньше не волновало. Майкл подался вперёд, наглейшим образом забирая из чужих пальцев недокуренную сигарету, когда Бурый, совершенно не обращая на него внимания, сделал ещё одну затяжку. — Люди от той фиолетовой дряни просто загибаются, и… Тёрнер не успел договорить, рука Бурого сжалась на вороте его кожанки и дёрнула вниз с такой силой, что парень едва устоял на ногах. Майкл успел только подумать о том, что Дракон никогда не просил его пригнуться. Лишний телесный контакт был попросту необходим. — И это не твоё дело. — Ещё как моё! — возмущённо ответил Тёрнер. — Моё, когда это касается тебя, — Тёрнер на мгновение сбился, но быстро добавил, — или кого-нибудь из Драконов, или моей команды, или одноклассников… В общем, моих знакомых. — Знакомых, значит? Отступать от сказанного было уже поздно, но и придумать какую-либо отговорку не получалось. Бурый значил, хоть и немного, но всё же больше просто знакомых, да и близких друзей, что уж там. Когда Сэм подсел на эту же дрянь, Майкл старался сделать всё, чтобы выгнать того из команды, а тут дело другое. Тёрнер подаётся вперёд, оставляя на чужих губах долгий и страстный поцелуй и позволяя вновь грубо схватить себя за скулы. Он зубами впился в нижнюю губу Бурого, отчего металлическое послевкусие быстро расползлось по языку. — Надо же… — протянул тот. — Я успел по этому соскучиться. — Ничего, мы тут частенько будем видеться, — усмехнулся Тёрнер. — Я же тебя не послушал, и теперь я тоже Дракон. Бурый лишь мрачно усмехнулся. Когда-нибудь эта несносная мелюзга будет слушаться? Старшая школа, стукнуло восемнадцать, а мозгов, как у несносного ребёнка, застрявшего в возрасте полового созревания. Дракон нахмурился. Он в этом году даже не поздравил Тёрнера, хотя дата неприятно ныла в голове, как будто её выжгли на одной из извилин мозга. Майкл уже не был тем неосознанным мальчишкой, романтизирующим бандитов. Бурому даже казалось, что этот пацан научился понимать больше его, смотрит всегда словно насквозь. Да ещё и решился остаться здесь по какой-то неведомой причине, но он явно всё обдумал. Даже слишком хорошо, чтобы потом жалеть о неосознанных поступках. — Твоё молчание ранит меня в самое сердце, — саркастично произнёс Майкл, прикладывая руку к груди и зажмуривая один глаз. — Задумался? — он выдержал небольшую паузу и, не дождавшись ответа, решил перевести всё в шутку. — У тебя лицо такое серьёзное, как будто все извилины сразу напряглись. Тёрнер выводил его нарочно. Он и раньше так делал, предпочитая играть с огнём, а не идти спокойной тихой дорожкой. А Бурому казалось, он изменился. Завёл себе девчонку-школьницу, решил сойти за самого обыкновенного подростка. Вряд ли в школе кичится тем, что состоит в банде. Получил бы от Аарона уже давно и был бы выгнан взашей. Как оказалось, Майкл всё тот же. Более зрелый, более уверенный в себе, но всё такой же наглый и язвительный. Всё так же хочет обжигаться и наступать на одни и те же грабли. — Думаю, как ты меня бесишь. — Мило, — парирует Тёрнер, прижимаясь спиной к машине и облокачиваясь на неё. — Ты тут всю ночь планируешь торчать? Холодает. — Холодает — иди грейся к костру, — Бурый кивнул в сторону места общего сбора и краем глаза заметил, что никого уже не осталось. — Как раз люди разошлись, никто тебе не помешает. — А ты намёки так и не понимаешь. — Чего? — Я говорю, что ты всё такой же тупой, — недовольно отозвался Тёрнер, скрещивая руки на груди. — Как лезвие твоего ножа, к слову. Вот настолько тупой. Бурый хищно оскалился. Во-первых, всё он понимал, но какие-то зачатки здравого смысла всё же останавливали, во-вторых, как же Майкл его достал. Умудрился сделать это за считанные минуты, но свой же рекорд в сорок семь секунд ему не побить. Бурый в тот раз думал, что прибьёт мелкого гадёныша на месте, но закончилось дело иначе. И сейчас Дракон вжимает Майкла в холодный проржавевший металл, впиваясь пальцами в предплечья, скрытые под кожаной курткой. — Ну ладно… — протянул парень, — не очень тупой. На этом сойдёмся? Он потянулся вперёд за ещё одним страстным поцелуем, но за считанные мгновения оказался вжат грудью в капот, который со скрежетом прогнулся. Бурый завёл руку Тёрнера за спину, отчего тот наигранно застонал. Выводит, сволочь. Бурый наклонился вперёд, и его зубы сомкнулись на чужом загривке. В нос ударил запах свежей кожи от совсем недавно приобретённой куртки и приторный аромат шампуня Тёрнера, когда тот слегка повернул голову, подставляясь под укусы. Придётся надеть что-то с воротником и сослаться на плохую погоду. Как же он по этому соскучился. По острым ощущениям, по грубой хватке Бурого, по его нетерпеливости, дерзости и некой жестокости. Майкл скучал по Бурому. И именно об этом он думал, когда свободная рука Дракона расстегнула его ремень, рывком высвободила его из пряжки, а потом заползла под джинсы и нижнее бельё, сжимаясь у основания вставшего члена. Теперь уже стоны были не наигранными. Бурый научился слишком хорошо различать, когда Тёрнер его просто провоцирует, когда недоволен, а когда готов скулить от наслаждения. Нет ни малейшего желания потянуть время. Они оба любят переходить сразу к делу, без долгих прелюдий. Для них секс подобен вспыхивающему пожару. Любовь такая же. Оставляет после себя выжженное пепелище, но безумный жар так и манит вновь окунуться в неё. — Пожалеть тебя? — ехидно спросил Бурый, стаскивая чужие джинсы, а затем принимаясь расстёгивать и свои. — Ты и сам знаешь. Да, знает. Бурый провёл по своему члену, наблюдая за выделяющейся смазкой. Им всегда хватало. Настолько ебануто и неправильно, но остро и притягательно для обоих, что Дракон решил и в этот раз не церемониться, входя в Майкла и наслаждаясь его тихим поскуливанием в рукав куртки. Тёрнер прогнулся, подаваясь навстречу. Знак к продолжению. И Бурый с радостью его принял, толкаясь на всю длину и вслушиваясь разносящиеся по свалке стоны. Его рука скользнула под чужую шею, нащупывая кадык и голосовые связки, которые содрогались от гортанных, рычащих стонов. Пальцы сами по себе слегка сжимались на шее Тёрнера, когда он приподнимался на локтях, ещё сильнее прогибаясь и подаваясь навстречу властным движениям. — Охуенно, — Бурый тянется к шее Майкла зубами, вновь оставляя на ней яркий след. — Угу… Тело Тёрнера содрогнулось от накатившего удовольствия. Эта дурманящая дрожь доводила до предела. Бурый тяжело выдохнул в чужой ворот, сопровождая его неестественно нежным для них поцелуем. Ещё пара резких толчков, и Дракон кончает, выходя из Майкла и возвращая на законное место бельё и чёрные джинсы. Тёрнер выпрямил руки, подался назад, словно потягиваясь и разминая мышцы спины. В его движениях всегда было что-то чарующе грациозное и манящее. Он выпрямился, подтягивая свои джинсы и болезненно выдыхая. — Что ж… Круто, — на его лице мелькнула усмешка. — Но, когда злишься, ты ведёшь себя агрессивнее. Бурый подхватил его под бёдра и усадил на капот машины, упёрся рукой рядом и теперь уже сам потянулся за поцелуем, на что Тёрнер рассмеялся. — Видел бы ты, насколько у тебя сейчас жаждущий взгляд, — он прижался к Бурому. Его одежда насквозь пропахла сигаретным дымом, гарью костра и пылью. Майкл сделал глубокий вдох, словно стараясь запомнить это чувство, и отодвинулся, подтягивая к себе одну ногу и укладывая на колено подбородок. — Хуже, чем у наркомана под кайфом. — Против такой зависимости тоже что-то имеешь? — Бурый даже не заметил, как перешёл на откровенный флирт, но что же Тёрнер с ним делает… Просто сносит голову. — Допустим, не имею. Мне даже нравится.