И если Солнце вдруг погаснет

Пятьдесят восемь. Именно столько жизней отняли его запачканные по локоть в крови руки. Йогурт Куки должен был стать пятьдесят девятым, однако заказ оказался куда сложнее, чем показалось на первый взгляд. Такой яркий, привлекающий взгляд и невероятно шумный, 一 он был полной противоположностью Лилака, словно свет и тень, что никак не могут найти общий язык. И сначала было совершенно непонятно это внутреннее удивление, трепет от ожидания следующей выходки молодого господина, гадание на кофейной гуще о новом приключении, в круговорот которого затянет их его неугомонная душа. Йогурт всегда любил ценные вещи, что можно было приобрести ни только у купцов в торговых кварталах, но и в самых настоящих странствиях и самостоятельных поисках. И так непоседливо прошло времени гораздо больше, чем изначально заявлял заказчику Лилак. И казалось бы, втереться в доверие, да тихо подстроить несчастный случай: для такого прогнившего человека, как он 一 это проще простого. Его душа уже давно обещана адскому пламени, одной жизнью больше, одной меньше. Убей, и ничего не изменится, лишь в его собственном кармане заметно прибавится. Но что-то было не так, незнакомая внутренняя дрожь проходила по телу только при мысли о том, что Йогурта не станет, словно действительно 一 в мире станет совсем тихо.. И это даже выводило из себя. Какой позор! Убийца привязался к собственной жертве. Отвратительное чувство собственной слабости завладело им и смешалось вместе со стыдом перед прошлым собой, который поклялся когда-то делать все, чтобы просто выжить. Маленький мальчик, брошенный когда-то на произвол судьбы, был обречен лишь на два пути: смерть или борьба. Он не хотел умирать, и жгучая ненависть ко всему миру лишь придавала сил. В отрочестве он был совсем сумасшедшим, движимый лишь жаждой жизни, отнимал их у других людей, научивший зарабатывать на этом. Лилак помнит, каким был тогда, совершенно отличающимся от своей прежней версии: ныне юноша повзрослел и черты лица стали более мужественными, из глаз со временем ушел дикий огонь, оставив после себя только тлеющие угли; горячая голова наконец остыла и пропал весь тот запал, уступив место хладнокровию. В его профессии невозможно преуспеть без актерского таланта: где сыграть дружелюбие, где удивление, где нежность. Мастерство за эти годы выработалось так хорошо, что иногда он и сам забывал, где настоящий Лилак. И только в этот раз почему-то с самого начала не захотелось играть, а оставить свой истинный характер. Будто сама судьба решила снизойти до него. 一 Знаешь, а ты мне нравишься, Лилак, 一 однажды заявил Йогурт. Так просто, будто это мелочь 一 признаться кому-то в симпатии, проявить свою уязвимость. Хотя, это как раз в духе Йогурта: доверие ко всем. Очень самонадеянно. Йогурт обрезал засохшую ветвь молодой розы. Еще одна черта, что выделяет его перед остальными 一 он никогда не чурался работы. Будь то выкапывание сокровищ из-под пыли старых лавок или ухаживание за растениями в их семейной оранжерее. Лилаку никогда не нравились богачи - эгоистичные мерзавцы, что думают только о собственном благополучии. Именно они обычно обращаются к его услугам, отдавая большие деньги, только чтобы избавиться от конкурентов, даже если те являются членами их семьи. Прямо как в этом заказе. Подумать только, старший брат пытается убить младшего. Такой ужасный сюжет для обычных людей, но такой привычный для Лилака. Только отвращение вызывали в нем эти люди, но со временем даже к такому можно привыкнуть. Зачастую он понимал, что так наверное станет даже чуточку лучше: на одну мразь меньше. Когда цель заказа на твоих глазах издевается над теми, кто слабее, невольно у тебя самого просыпается желание очистить мир от этой грязи. Но Йогурт отличался. Он от всех отличается. Сам протянет руку помощи, даже тем, кто желал причинить ему вред. Ведь в тот раз в торговом квартале, девочка хотела ограбить столь богато выглядящего господина, но была крепко поймана его, Лилака, руками. Она тихо ждала своего приговора, не надеясь на благоприятный исход. За воровство отрубали руки. Это знают все. А богачи любят смотреть за кровожадные забавы. 一 Не сладко тебе пришлось, 一 сказал он тогда, присаживаясь на корточки перед воровкой. И улыбнулся. Так тепло и ярко, словно солнце действительно вдруг обрело человеческий облик и сошло на землю, 一 Возьми. Распорядись ими мудро, чтобы не рисковать больше. Йогурт ласково вложил девичью ладонь в свою и по-джентельменски поцеловал. Поведение недостойное его статуса настолько, что Лилак впервые за много лет почувствовал удивление, не сравнимое ни с чем. Девочка, отойдя от шока, убежала восвояси, прижимая к груди мешочек с монетами, что минутой назад пыталась украсть, а Йогурт смотрел ей вслед, провожая взглядом, что Лилак до сих пор не может прочитать. Доброта и ласка, или же хитрость и расчетливость скрыта за его лиловыми глазами? Однако, как не старался слуга увидеть в этом поступке выгоду для своего господина, так и не смог разглядеть злой умысел. А достоин ли вообще такой человек смерти? Не тот вопрос, которым должен задаваться убийца, но именно он стал причиной откладывания смерти господина на неопределенный срок. В оранжерее становилось прохладнее, золотой час перед заходом солнца окрашивал все растения в неестественно яркий цвет, но это лишь придавало некую глубину моменту. 一 Вы мне тоже нравитесь, господин, 一 тогда тихо произнес в ответ Лилак, потому что затягивающаяся тишина начала немного давить. И где-то в глубине души, он подумал, что от части его слова даже не были игрой. Йогурт, что все это время возился с розовым кустом, наконец повернулся к Лилаку и вновь взглянул загадочным, нечитаемым взглядом. Уходящие золотые лучи солнца озорно отразились в его глазах, а губ коснулась робкая улыбка. И с них же сорвался вопрос, перечеркивающий все. 一 Ты действительно желаешь моей смерти? Всего секунда и мысль появляется сама собой. Он знает. Проходит еще мгновение, и опасное лезвие зловеще блеснуло в нескольких миллиметрах от горла Йогурта. Но тот ,впрочем, даже не шелохнулся. 一 Прежде, чем ты сделаешь это, выслушай. 一 Сколько людей знают? 一 спокойно спросил Лилак. Нет ничего хуже для наемного убийцы, чем раскрытие его личности для окружающих. 一 Никто, кроме меня, 一 ответил Йогурт, отходя от лезвия на пол шага назад. Однако, споткнувшись о мешок с удобрениями, он потерял равновесие и упал на спину, немного ударившись об пол затылком. Падать всегда неприятно, 一 Ай!.. Лилак растерялся: еще одна черта господина 一 это неуклюжесть. Однажды его старший брат даже пошутил, что Лилак может не торопиться с выполнением заказа, потому что Йогурт быстрее сам себя убьет. 一 Я ответил на вопрос, теперь твоя очередь, 一 уверенно заявил молодой господин, потирая ушибленную голову. Лилак молча смотрел на него и все никак не мог понять, чего его жертва добивается. Тянет время? Наверное, в любую минуту из-за угла появится личная охрана их семьи в попытке схватить неудачливого убийцу. В таком случае лучше побыстрее вонзить нож в чужое горло и сбежать из этого дома, что за несколько месяцев стал до боли привычным. Но... Что-то все равно было не так. И Лилак сам не понял, как ответил господину. 一 Какой вопрос? Йогурт уже отряхивался от земли, но потом загадочно взглянул на убийцу все тем же коронным взглядом, значение которого Лилак все никак не мог разгадать. 一 Ты правда хочешь, чтобы я умер? « Нет..» Это отчетливо проносится у Лилака в голове и ясность мысли вдруг удивила его самого. Видимо, едва заметная искра растерянности отразилась в его глазах и Йогурт довольно улыбнулся, увидев в них желаемый ответ. 一 Тогда я предлагаю тебе сделку, 一 сказал он и шагнул прямо на встречу Лилаку, 一Стань моим телохранителем. В этот раз по-настоящему. Еще один шаг вперед, прямо на встречу неминуемой гибели, стоит Лилаку только пораскинуть мозгами: и какой дурак вообще купится на такой трюк? Кто в здравом уме захочет нанять охранять свою жизнь человека, который пытался тебя убить? 一 Это ловушка? 一 не выдержав неопределенности, напрямую спрашивает Лилак. С ним разное бывало, но в такие игры никто никогда не играл. За всем этим наверняка стоит что-то большее. У таких людей, как он, не бывает счастливых концовок. 一 Нет, я правда этого хочу, 一 сказал Йогурт и улыбнулся, да так тепло. Ровно так же, как и всегда, но было в нем что-то нежное и заманивающее, притягивающее душу. А Лилак, словно бабочка в кромешной темноте, следовал за его светом. 一 Ничего не понимаю, 一 честно признался он, окончательно растеряв свою гордость, как убийцы. 一 Ты мне нравишься, Лилак, 一 повторил Йогурт, 一 Поэтому я не хочу делать тебя врагом. Вот он стоит перед ним, безоружный. Но почему-то наиболее уязвимым себя сейчас чувствует именно Лилак. Если хотя бы на самую малость допустить исход событий, в котором господин не врет, то... Ему больше не нужно будет работать убийцей, постоянно перебираться из одного места на другое и играть личностей, которыми он не является. Он не ищет искупления, совесть его давно не мучает, он смирился с тем, что не достоин лучшей жизни. Но Йогурт предлагает ему ее - стоит лишь довериться и протянуть руку. Только дурак согласится на такое. И, наверное, Лилак всегда был дураком. Лезвие выпадает из рук и с громким звоном ударяется об пол. Лилак преклоняет колено перед новым господином, и на этот раз по-настоящему. Тяжело вверять свою душу человеку, которого знаешь меньше полугода, но впервые за всю жизнь внутренний голос говорит, что он поступает правильно. А когда многолетнюю душевную тишину прерывают, ты не можешь игнорировать виновника этого. Так пускай он из орудия мести и тщеславия станет острым клинком, что встанет на защиту единственного в этом мире человека, что заслужил жить. Если Йогурт 一 это солнце, то тогда Лилак 一 луна, что отражает его свет, и сам невольно в нем согревается.