Пение

Я следую за этой песней, боясь предположить, сколько брожу здешними холмами. Мне казалось, они простилаются на тысячи миль. И честно, я бы совсем не удивился, будь это правда так. Однако мои измотанные ноги продолжали преодолевать всё большее и большее расстояние. А всё потому, что я хотел найти источник того, за чем иду. «Кто же это поёт?» — мысленно спросил я себя, прекрасно зная ответ. И нет, это не морская дева, ибо они здесь не водятся. Мой путь начался в городе ангелов. Конечно же, я не о Лос-Анджелесе. Я говорю о Серебряном Граде. Том самом, где живут самые настоящие крылатые божественные создания, населяющие весь Рай. Нет, я не умер. Я вполне живой. Ангел ли я? Тоже нет. Я человек, которому очень понадобилось оказаться наверху раньше положенного. Не спрашивайте почему. «Голос стал отчётливей, чем до этого» — заговорили мои мысли. И правда. Я был уже совсем близко. Отдаляясь от величественного города всё дальше и дальше, преодолевая зелёные холмы и парочку цветочных лужаек, от и до заполненных маргаритками, я стал приближаться к пляжу, со стороны которого кто-то пел. «Да, солнце здесь не всегда виднеется» — я мысленно подтвердил свою давнюю догадку. Странно на самом деле. По всем традициям, Рай всегда должен быть солнечным, подобно городу Юма. Но это не так. Довольно необычно сие осознание простому обывателю, вроде прошлого меня. Но времена меняются и с каждым днём наш кругозор становится всё шире и шире. Вот и я уже далеко не тот, кем был когда-то. «Брр… А здесь прохладнее, чем я ожидал» — произнёс я в голове, ступив на шершавый песок, позволивший моим ногам наконец расслабиться, и ощутив на себе морской бриз. Постояв некоторое время на месте и дав себе привыкнуть к здешнему ветерку, я продолжил свой шаг. Недолгим был перерыв. Теперь моё передвижение замедлилось, так как я не хотел привлекать к себе лишнее внимание. И спустя несколько подобных шагов остановился, устремив свой взор к тому, за кем я пришёл. «Приветик», — я продолжал не говорить вслух, боясь скорого обнаружения крылатыми. Ветер в спокойном темпе гладил море, образуя волны одну за другой и направляя их к побережью. Не каждая из них добиралась до заветного конца, но они старались изо всех сил его достичь. Их целеустремлённости можно позавидовать. Становясь всё ближе и ближе, некоторые волны ударялись о валуны находящиеся прямо перед побережьем. Не самое удачное для них место, но, как показала практика, спорить с Ним — себе дороже. Каждый гипертрофированный камень стоял на расстоянии вытянутой руки один от другого, позволяя волнам совершать болезненные для себя объятия. И один из валунов выделялся как своим самым высоким ростом среди остальных, около 2.5 м, так и созданием, сидящем на нём и доносящем из своих уст то самое пение. «Красивая картина» — подумал я. Это была чистая правда. Поверьте, я так считаю нечасто. Сим созданием был, как ни странно, ангел. Один из множества тысяч. Точнее сказать, одна, хотя, ангелы умеют менять свой пол, тем самым доказывая бесполость своего вида, поэтому трудно определить верное местоимение, не спросив напрямую. Чего делать я не собираюсь, я же не сумасшедший. Она сидела на валуне в чистейшем белом платье, расправив крылья, нехарактерного для ангелов рыжего цвета, позволяя ветру обдувать каждое их пёрышко. Голова опиралась на сложенное колено, охваченное тонкими руками ангела, распустившего волосы цвета крыльев и спрятав за ними своё лицо. Вторую ногу же оставила свисать, совершенно не замечая, как море снизу ненароком задевает её своими объятиями. Возможно, оно никогда больше не сможет утешить ими сего бедного ангела. Да что уж там, рискну предположить, что ничья подобная близость более никогда не сможет помочь ей стать прежней собой. И это довольно печально. «Но до чего же прекрасное звучание» — оставив свои неэкспертные предположения, я принялся наслаждаться пением. Её пение было изумительным. Она придерживалась почти неизменного звучания, но по какой-то причине это вызывало во мне дикий восторг. Возможно, причина кроется во всё той же божественной природе данного существа. Осмелюсь сказать, такому мастерству позавидовал бы даже Лучано Паваротти, а он, на минуточку, один из самых выдающихся оперных певцов ХХ века. Уверен, вы бы тоже высоко оценили красоту сего звучания. Мелодия становилась громче, в ней можно было в полной мере ощутить все "эмоции", скрывающиеся в глубине души божественного создания. И она же постепенно приглушалась, отправляя каждое своё "чувство" в самую дальнюю точку своего существа. Я продолжал стоять и наблюдать, пытаясь полностью прочувствовать на себе всё то, что есть в этой песне, одаряющей самым сильным настроением из всех существующих. Я не хотел вмешиваться. Да я и не мог позволить себе такую наглость, даже при остром желании. Нет, я здесь не за этим. Потому я слушал. И слушал. И слушал. Пока где-то там, вдалеке, в самом величественном городе, каждый ангел поминал падших собратьев. Многие из них были очень близки, как братья и сёстры, потому и горечь их была объяснима. Но они не могли позволить себе горевать больше положенного, они не могли позволить себе такого, особенно после самой страшной войны, подобных которой никогда и нигде более не сможет объявиться. Именно из-за этого, странного для нас, смертных, запрета рыжий ангел пришёл сюда, к валунам, оставшись в абсолютном одиночестве, вдали от каждого, кто мог бы её хоть как-то потревожить, забралась на один из камней, спрятала себя так, как только смогла… и запела. Запела, выпуская все свои "чувства" наружу, в то же время стараясь сдерживать себя в попытке не привлечь ничьё внимание, в том числе и Его. Она надеялась, что Он её не видит. Она хотела в это верить. Но даже если это не так, ей было всё равно. Она не прерывала своё пение ни на единое мгновение. «Всё-таки их пение – обозначение скорби» — подытожил я, в последний раз оглянулся по сторонам и направился прочь, покидая как рыжую, так и весь Рай.