Почему ты звонишь, мой Любовный сигнал?

Ты делаешь много двусмысленных вещей для парня, которому нечего скрывать, не так ли? Слова Тьютера продолжали звучать в его голове, как заезженная пластинка. Он был слишком очевиден, и Файтер знал это. Взгляды, добрые жесты, тёплые слова – всего этого было слишком много, и он не мог долго прятаться за своими глупыми отговорками. Впрочем, он не собирался этого делать. Дело в том, что он чувствовал, что между ними что-то изменилось. Где-то на этом пути в их отношениях произошёл сдвиг; он не мог точно сказать, когда, или почему, или что это был за сдвиг, но он чувствовал это по тому, как они разговаривали сейчас, по тому, как они смотрели друг на друга - по тому, как Тер смотрел на него. Они стали друзьями? Файтер так не думал. Но тогда были ли они чем-то большим или меньшим? Совершенно чем-то другим в целом? Файтер не очень хорошо разбирался в людях. Ему нужны были прямые ответы, ему нужно было подтверждение. К сожалению, не может быть ответов, если не задавать никаких вопросов, а задавать такие вопросы было всё равно, что ходить с гигантской табличкой с надписью Я втрескался в тебя, тупица, так какого ж фига? – что-то такое ужасно неловкое, что Файтер не хотел даже представлять, не говоря уже о том, чтобы делать. Он закрыл лицо рукой и вздохнул, горячее дыхание коснулось его кожи. Его мысли вернулись к тому вечеру во дворе кафе, мягкому освещению, свежему воздуху, Тьютеру в его милой рабочей униформе… Он выглядел в ней таким юным и милым, а затем этот образ осыпался от яркости его проницательных глаз и лёгкая ухмылка искривляла его губы. Иногда это было похоже на щелчок выключателя, и Тьютер за мгновение становился другим человеком. Файтер видел это уже так много раз, но это изменение всегда заставляло его сердце трепетать, а кровь текла в те места, что делало всё очень трудным... с чем трудно было справиться. Он задавался вопросом, сколько сторон Тьютера ему ещё предстоит открыть. Он знал его серьёзность, и он знал его сарказм; он знал его упрямство, его решимость и те чувства, что были написаны на его лице, когда он хотел выразить свою точку зрения, не говоря ни слова. Он знал, как Тер выглядит, когда так устаёт, что не может встать, и как он закатывает глаза, когда Файтер раздражает его, это случалось почти каждый раз, когда тот открывал рот, если уж Файтер должен быть честен, но он не мог найти в себе храбрости, чтобы проявлять заботу. Это было странно трогательно, и это было что-то, что принадлежало только им, если это вообще имело смысл. Но было так много всего другого, что он хотел знать. Хотел испытать доброту, нежное прикосновение пальцев Тьютера к своим щекам. Руки, крепко сплетённые в темноте, и мизинцы, едва соприкасающиеся на людной улице... испугался бы этого Тер, отпустил бы? Он хотел почувствовать нежность, увидеть её в глазах младшего, в мягком изгибе его губ. Ощутить её в его голосе, когда он прижимает его к себе, так близко, что их сердца бились бы в унисон, и он мог чувствовать его голос на своей коже, в своей груди, как будто он был усилителем, созданным специально для этого. И он хотел познать страсть, горячее дыхание на своей шее, влажный язык, обводящий его ключицы. Руки, скользящие под ткань его одежды, на грудь, живот и вниз, вниз, вниз, превращая его в дрожащее месиво, прижатое к простыням... что бы тогда сказал Тьютер? Как бы звучал его голос, как выглядели бы его глаза, каково было бы целовать его, прикасаться к нему, каково было бы попробовать его на вкус? Файтер испустил дрожащий вздох, и его свободная рука скользнула под пояс джинсов. Он мог только мечтать.

• • •

Тьютер промок под дождём. Он не взял с собой зонт, когда выходил из своей квартиры, и теперь его одежда прилипала к рукам и ногам, холодная и в целом неприятная, когда он бежал по мокрому тротуару, окружавшему его дом. Он был почти там, достаточно близко, чтобы видеть искусственный свет, проникающий через стеклянные панели и светящийся на асфальте сразу за входной дверью. Ещё несколько метров, и дождь останется позади, всего несколько шагов, один, и два, и три, и... - Что... - сказал Тьютер, останавливаясь на полушаге и почти спотыкаясь о собственные ноги, чтобы избежать человека, который шёл в его направлении. Он был не очень высок, но у него были широкие плечи, сильные руки и злые глаза. Хмурое выражение застыло на его лице. - Ты должен деньги моему брату, так ведь? - сказал он, стоя слишком близко, чтобы Тьютер мог не беспокоиться. – Я пришёл забрать их. Тьютер отступил назад и моргнул, вода стекала по его щекам, несколько капель прилипли к ресницам. Было трудно что-либо разглядеть, улица были тёмной и лил такой дождь, но Злые Глаза был очень близко. Когда Тьютер сфокусировался на чертах его лица, он узнал его. И сердце его ухнуло вниз. - Ты меня слышал? - Да, я... но срок оплаты ещё не наступил. - Кто это сказал? - Ваш брат, мы договорились, что... Мужик оборвал его: - Моему брату нужны деньги, пацан. Меня не волнует, какая у вас была сделка. Время вышло. У тебя есть деньги или нет? - У меня их ещё нет, но я..... Мне просто нужно чуть больше времени. - Я же сказал тебе, что время вышло. Тьютер не мог сдержаться и не фыркнуть. - Как я должен расплачиваться с вами, если у меня нет денег? Мне нужно больше времени. Достаточно будет всего нескольких дней. Пожалуйста, несколько дней, и я найду их. Мужик бросил на него равнодушный взгляд. - У тебя нет нескольких дней, - сказал он, в конце концов, и протянул руку, чтобы схватить Тьютера за предплечье. Его руки были большими, грубыми и мозолистыми, и его пальцы впились в Тера с такой силой, что, наверное, останутся синяки. - Но ты можешь попробовать попросить об этом моего брата. - Отпустите меня, - запротестовал Тьютер. - Я же уже сказал, у меня нет денег. - А я уже сказал тебе, что мне насрать. Тьютер попытался высвободиться из чужой хватки, но мужчина был сильнее, а он устал, и замёрз, и напуган, и у него болела рука. Он почувствовал, как его сердце колотится в грудной клетке и в горле с такой силой, что стало трудно дышать. - Отпустите меня! - Эй! - крикнул другой голос, тот, который Тьютер узнал мгновенно. Он огляделся и увидел бегущего к нему Файтера, в мокрой одежде, мокрой обуви и с мокрыми волосами, Тер был так рад его видеть. Злые Глаза отпустил его. - А ты кто такой, чёрт возьми? Файтер не ответил. Он бросил на Тьютера обеспокоенный взгляд. - Ты в порядке? Что происходит? - Твой друг должен мне денег. Много. Фраза прорезала воздух вокруг них, пронзив уши Тера, как ревущая сирена. Он почувствовал, как стыд ползёт вверх по его шее и расцветает красным на щеках, и ему захотелось исчезнуть, взбежать по лестнице, забраться под одеяло, уснуть навсегда. - Ладно, ладно, - Файтер кивнул в сторону входа в здание. - Тер, иди внутрь. Ты простудишься в такую погоду. - Какого хрена ты тут раскомандовался? - крикнул злой мужик. - Он никуда не двинется. Он должен пойти со мной. - Пусть идёт домой. Я всё улажу, у меня есть деньги. Тьютер резко повернул голову и посмотрел на него широко распахнутыми глазами. - Что ты делаешь? - Иди внутрь. Мы поговорим позже. И Тьютер был слишком уставшим, слишком напуганным, и слишком пристыженным, чтобы отказаться.

• • •

Он сидел на полу, прямо рядом с диваном, достаточно близко, чтобы одна из подушек мягко касалась его затылка, но, впрочем, он не прислонялся к дивану своей промокшей одеждой и волосами. Он всё ещё был мокрым от дождя и уже оставил мокрый след от двери в гостиную, когда вошёл всего несколько минут назад. Но его это совсем не волновало. Ему следовало остаться там на улице с Файтером. Он должен был сказать ему, чтобы он занимался своими делами и позволил самому разобраться с этим, но что он мог сделать? У него не было денег, действительно не было, и кто знает, что бы случилось, если бы этот человек привёл его к своему брату. Тьютер содрогнулся при этой мысли. Такие люди, как они, не были склонны к пониманию, и у них не возникало никаких сомнений, когда дело касалось подобных вещей. Ещё одна мысль поднялась из глубины его сознания: что, если Файтер попал в беду из-за него? Он говорил так уверенно, что Тьютер ни на мгновение не усомнился в нём, но теперь, оставшись один, он понял, насколько трусливыми были его действия и сколько всего могло пойти не так, пока он безопасно прятался в своей собственной квартире. Совсем как крыса. - Чёрт, - прошептал он, пряча лицо в сгибе локтя. - Мне нужно помочь ему. Он встал и направился к двери, дрожа от холода и всех эмоций, бурлящих в его разуме и теле, но когда он открыл ее, Файтер уже стоял там, подняв одну руку, готовый постучать. Он был бледный и весь мокрый, но, похоже, в порядке. - Мне очень жаль, - сказал Тьютер, - мне не следовало уходить. Файтер бросил на него взгляд, полный беспокойства, и чего-то ещё может быть, а может быть, и нет. - Я сказал тебе войти внутрь, иначе ты подхватил бы что-нибудь. Когда он сказал это, его глаза внимательно осмотрели безобразие, которое из себя сейчас представлял Тер, мокрый до костей, дрожащий, лицо покраснело больше, чем когда-либо, и выражение его лица сменилось на лёгкое раздражение. - Почему ты до сих пор такой? Тьютер не слушал его. - Что ты сделал? - вместо этого спросил он, возвращаясь в гостиную. - Ты и правда дал ему деньги? - Ещё нет. Но я сделаю это завтра. Тьютер услышал, как захлопнулась дверь, но не обернулся, чтобы посмотреть на Файтера. Файтер, который только что спас его из ужасной ситуации. Файтер, который был готов заплатить за него столько денег, а он даже не просил. Файтер, который знал его маленький грязный секрет и теперь стоял в его гостиной. Почему? Зачем он это сделал? - Я верну тебе деньги, - сказал Тьютер. - Я не могу прямо сейчас, но тебе не придётся долго ждать. Мне просто нужно немного времени. - Всё окей. Ты не обязан. Тьютер обернулся. - Я не должен что? - Тебе не нужно возвращать мне деньги. Тьютер покачал головой. - Послушай, спасибо тебе за то, что ты сделал. Я ценю это, - сказал он, хотя слова казались тяжёлыми и неуклюжими, - но никто никогда ничего не делает бесплатно. - Тер, я просто хочу помочь. - Ты помог. - И я не хочу видеть это снова. Они уставились друг на друга. Это было странно, неловко. Тьютер не знал, что сказать. Файтер спас свою задницу, в этом нет сомнений, но какой ценой? Теперь он знал. Он знал о его проблемах и мог делать с этой информацией всё, что хотел, и даже если бы он не использовал её, знания было достаточно, чтобы всё изменить между ними. Теперь Тьютер был бедным ребёнком, слабым маленьким существом, пойманным в паутину, намного большую, чем он сам, а Файтер всё это видел. Тьютер почувствовал, как у него скрутило живот. В конце концов, Файтер нарушил молчание. - Послушай, я видел, как ты бился с учёбой и работой с того самого дня, как я встретил тебя. Ты никогда не останавливаешься, ты никогда не отдыхаешь. Ты всегда что-то делаешь, и когда ты не пытаешься решить свои собственные проблемы, ты, вероятно, пытаешься решить проблемы кого-то другого. И я думаю, что это слишком много для тебя одного. Тьютер сглотнул и отвёл взгляд, уставившись на капли воды, рассыпанные по полу, как блестящая дорожка, которая змейкой бежала между дверью и гостиной. Он стиснул челюсти. Да, Файтер был прав, с этим было слишком сложно справиться, но он мог это сделать. Он должен был это сделать. Такова была его жизнь, и, несмотря ни на что, он знал, что ему очень повезло: у него был уютный дом, и у него была еда на столе, и он мог учиться в университете, и у него были друзья, и, боже, он так устал, так устал, так устал… - Когда Вава рассказала мне о твоей... Тьютер вскинул голову. - Что? - Я разговаривал с ней некоторое время назад. Я не мог понять, почему ты всё время так много работаешь, и она... - Она тебе всё рассказала. - Ага. Тьютер почувствовал, как у него запылали щеки. Он знал. Файтер уже так давно знал об этом. Всё недавнее время Тер верил, что эта сторона его жизни была в безопасности в самом тёмном уголке его существования, в том чёрном пространстве, которое существовало только тогда, когда он был один, но нет. Он был таким наивным. Он должен был знать. Секреты существуют вне их самих, у них есть тени, которые падают на каждую стену, пол, дверь и окно, и каждый может их увидеть, если у него достаточно хорошее зрение. Если свет правильный. Если кто-то просто укажет в правильном направлении. - Она не должна была этого делать, - сказал Тьютер, и его голос был далёким, холодным, чужим даже для его собственных ушей. - Я просил её никому не говорить. - Она просто беспокоилась о тебе. - Так она рассказывает тебе обо всех людях? - И что это должно означать? - Это ты мне скажи, - Тьютер выпятил подбородок вперёд. - Почему тебя так интересует моя жизнь? Какое тебе дело? Лицо Файтера окаменело, он не ответил. Его глаза сузились, щёки покраснели. На его лбу застыла упрямая капля воды, и она никак не хотела скатываться вниз. Тьютеру захотелось вытереть её тыльной стороной ладони. - Я никогда не просил тебя о помощи, - сказал Тер. - Я поблагодарил тебя, потому что ты, вероятно, спас мне жизнь, но это не значит, что мне это нравится, - Тьютер покачал головой. - Должно быть, это так забавно - знать, что ты сделал своё доброе дело месяца. Знать, что твои деньги могут спасти меня. Знать, что я у тебя в долгу, и говорить мне не возвращать тебе долг. - Всё совсем не так. И Тьютер мог прочитать это по его лицу, он говорил правду. Но сейчас он не мог остановиться, его рот не останавливался: слова карабкались по его горлу и скатывались с языка, как живые существа, и он мог только слушать их с растущим стыдом, поджигающим его внутренности. Он испустил дрожащий вздох. - Тогда что? - спросил он, подходя ближе к старшему, пока они не оказались лицом к лицу. - Я тебе нравлюсь, Файтер? Это оно? Так вот почему ты всегда стоишь у меня на пути? Ты что, влюблён в меня? Вся краска сошла с лица Файтера, когда его глаза распахнулись. - Это даже не имеет смысла, - пробормотал он, отводя взгляд. Тьютер отступил назад. Может быть, и нет. Может быть, ничто из того, что у них было, ничто из того, кем они были, не имело смысла. И ему было наплевать. Ему должно было быть наплевать. - Я верну тебе деньги, - снова сказал он, оборачиваясь. - Спасибо за всё. А теперь убирайся отсюда, у меня ещё много дел. Уже поздно. Он лгал, они оба это знали. Но это не имело значения.