Птицы надежды.

***

      Две птички сидят на проводе.       Одна пытается, а другая…

***

      Тяжело было заботится двум сильно раненым солдатам друг о друге. Ожоги Ханджи мешали ее жизнеспособности, так ещё и потревожили старые раны.       Ривай запрещал ей вставать. Хотя сам был не в лучшем состоянии. Раны от взрыва, укус титана… Прогнозы врачей Марли были не лучшими.       Они говорили, что Аккерман может и не пойти больше.       Высока вероятность, что его посадят на инвалидную коляску. А Ривай такое ненавидит.       Тело, которое Ханджи итак считала уродливым, стало только ещё страшнее. И ничего она уже не могла с этим поделать.       А его это совершенно не смущало. Будто и устраивало.       Но для Ривая было главное, что она жива. И более менее здорова. Хоть так.       Они поселились в маленьком загородном домике. Жили тихо, спокойно и счастливо. Словно в мечтах.       И в конечном итоге Аккермана естественно посадили на коляску. Если бы он продолжал передвигаться на своих двоих, то вовсе лишился их.       Их очень часто навещали Фалько и Габи. Также заходил Онъянкопон. Дети остались на Парадизе.       Они приезжали, да, но дел у них было уйма. Ханджи все-таки передала должность Армину, несмотря на то, что выжила.       Ей уже просто хотелось счастливой жизни.       И он ее понял. И принял это. Зоэ с одной стороны это удивило, а с другой и вовсе нет.       В очередную, последнюю их прогулку с Габи, Фалько и Онъянкопоном они вышли солнечным днём. Ривай благосклонно сидел на коляске, уставившись в газету.       — Я поражён, что ты таскаешь юбки, Зоэ.       — Я тоже, поверь мне!       В них было удобно. И так она пыталась хоть как-то меньше стесняется своего тела. А точнее, шрамов.       Штаны иногда было даже тяжело носить из-за жары. К этому же вопросу относится и тема свитеров.       — Ой! — Воскликнула она, завидев что-то на прилавке.       — Что у тебя там, невменяемая?       Она посмотрела на него каким только можно молящим взглядом. Ривай протяжённо вздохнул, но не от недовольства, а скорее играя. Мешочек с монетами она получила, а мужчину повёз Фалько дальше до набережной. Ханджи обещала их нагнать.       К ларьку она подбежала восторженная, выбирая красивую фигурку кошечки. Кажись, она стареет. Или из-за того, что просто жизнь стала лучше.       В итоге выбор пал на беленькую с чёрными пятнашками. Она была очень хрупкой и нежной.       Отойдя буквально на пару шагов, заболело в затылке. Ханджи схватилась за него, шипя. Второй рукой она удерживала фигурку, дабы не дай Боже ее уронить.       В глазах начало темнеть и лишь на секунду она успела взглянуть на небо. Там летели две птицы, озаряя город криками. Ханджи усмехнулась, пытаясь удержаться от падения в обморок.       Не смогла. Все превратилось в мрак. Хотя на самом деле он и не уходил.

***

      Мужчина стоял у могилы. Вокруг беспокойно бегали люди. Они были потеряны. Не знали, что им делать. Как дальше быть.       И как Ханджи посмела умереть в чертовой битве за Шиганшину? Кто теперь будет отвечать за Разведкорпус?       Когда погиб Эрвин, все обыскались ее. Только она могла занять его место. Ривай на эту должность не подходит. А детям просто не дадут этого. Они слишком малы.       Все беспокоились об этом. После таких достижений их ждала пустота. Что же делать?       А он волновался о том, что она мертвая лежала под землей. Она, дура такая, пережила взрыв колоса, но ударилась затылком об выпирающий камень в стенке колодца.       А он скорбит, чуть ли не плача. По женщине, что его ненавидела.       Дети что-то бурно обсуждали на заднем плане, а он их не слышал. Вчитывался в эти глупые, несуразные буквы на могильном камне и не верил.       Кратко и тихо прощаясь с ней, он уходит, не собираюсь возвращаться. Себе только больнее сделает. А ей приятно не будет, что могилу навещает человек, которого она ненавидела.       Аккерман поднимает голову вверх, наблюдая за полетом двух птиц. Он тяжко вздыхает, пытается отпустить и уйти. И никогда у него до конца это не получится.       Они все равно не могли быть счастливы. Никогда и нигде. Это нереально.       Иначе, если быть точнее, то они смогут быть счастливы вместе только когда цветы заговорят.

***

      Спустя столько лет она оказалась в темноте. Как бы она не кричала, не звала его, не пыталась вернуться, все тщетно. Она умерла ещё так давно. А сама этого и не понимала.       Все, что происходило после Шиганшины было лишь галлюцинациями между жизнью и смертью. Несколько лет уложились в секунды.       Ханджи бегала из стороны в сторону, плакала, умоляла. Тщетно. Вокруг — ничего.       — Ривай! — Истошно кричала она, пытаясь добиться хоть чего-то. Бессмысленно.       Вокруг было пусто. Холодно. Мерзко. Она прижимала к себе колени, плача.       — Ривай.