Непредвиденные обстоятельства

«Они говорят!

Здесь все идеально, и светит солнце.

Здесь все идеально, никто не плачет.

У меня плохое предчувствие насчет тебя.

У меня плохое предчувствие на твой счет…»

«Jagwar Twin — Bad Feeling»

      В бокале переливалась янтарная жидкость, которая сейчас казалась скорее тёмной жижей. Мгла накрыла город, ночь была потрясающе тихой и безветренной. Длинные крепкие пальцы оставляли отпечатки на тонком краешке стекла и тут же стирали их сухими губами, смазывали, оставляя после себя едва заметные капли на золотистом ободке.       Серый взгляд, казавшийся чёрным, невидящим, внимательно изучал открывшееся небо, следил за едва заметными тяжёлыми облаками, плывущими с запада, из которых вот-вот польётся первый дождь. Они двигались медленно, не торопясь, и оттого создавали впечатление надвигающейся угрозы. Однако предвестие мало беспокоило мужчину на балконе. Только в груди судорогой сжался орган, качающий кровь, он громко ударялся о внутреннюю стенку, тут же затихая и продолжая биться в привычном ритме. Его сердцу всегда было неспокойно в первые дни весны, оно всегда отзывалось на первый гром, и даже сейчас, когда полотно тишины ещё не разрезала кривая линия, преждевременно отозвалось на зов.       Природная сила безгранична, почти божественна, но этим и проклята, поглощая саму себя и разрушая свою суть. Так проливной дождь и грозовые облака могут устроить самосуд над сухим лесом, не успевшим пропитаться подаренной влагой.       Чем-то они даже схожи. Мужчина был бы не прочь расправиться с собой ещё много лет назад, однако в результате уничтожил лишь внутреннюю часть, оставив оболочку. Или нет?       Очередные воспоминания не давали уснуть, и рядом будто бы снова появился маленький призрак прошлого. Кажется, она стояла рядом с ним на балконе и болтала о будущем, не замечая изменений в погоде. Прямо как раньше. Сейчас место и время помогали забыть о глубокой утрате, а простое совпадение незаметно для хозяина сглаживало рубец на душе, штопая его своими маленькими ручками, разглаживая уплотнённые ткани. Кажется, так не должно быть… Не с ней. А может, вообще ни с кем.       Глупо и несправедливо, что оно выбрало именно её.       — Особенная, да? — разочарованно хмыкнул он.       Размеренное и ровное дыхание в этот момент обдавало детские, потрескавшиеся от последних заморозков губки и оседало на них горячим прикосновением. Спустя почти полгода мучений тихая ночь казалась дикостью и неприятно дёргала, отчего мужчина постоянно оборачивался, а в результате взялся за бокал.       Девочка привыкла спать одна, больше никого не звала, возможно, она даже повзрослела. Ей больше не нужны его укачивания, ей не нужна мама. Вспомнит ли, когда придёт время, или шарахнется от неё? А может, оно никогда не придёт… Он старался не думать об этом.       Недавно камера запечатлела новое событие, которое он обязательно покажет её маме. Она придёт в себя.       Надежда — горькое чувство, она приносит лишь разочарования. Из-за неё он снова взялся пить, хотя ещё недавно бросил. Неужели старая подруга была права, и он действительно проникся к женщине чем-то большим, чем ему хотелось? Игрушка на потеху стала чуть ли не самым ценным человеком в его жизни.       Какаши медленно обернулся, глядя сначала на смежную стену, а потом переводя взгляд на подсвеченный разноцветными огнями город. Ещё недавняя незнакомка, что так сильно его раздражала своим умением вовремя сообразить, стала настоящим сокровищем. Её объятий хотелось ждать вечность, только бы ощутить тепло маленьких рук.       Привязанность пусть и не быстро, но пробралась в окаменевшее сердце, нашла лазейку и теперь уютно грела изнутри. И, несмотря на это подаренное тепло и новую жизнь для надоевшего органа чувств, мужчина предпочёл бы избавиться от всего этого вовсе. Ему не хотелось переживать за неё, думать о ней и её девочке, а получалось всё ровно наоборот…       Какой же он дурак… Ему стоило самому её довезти, и тогда всего бы этого не было. Может, у них что-то даже получилось. А хотя… Нет, лучше не будет об этом думать.       Он глубоко вздохнул, разом допивая виски и разворачиваясь в сторону квартиры. Последний раз тёмные глаза зацепились за пока ещё звёздное небо, казавшееся таким нереальным и пленительно манящим. Маленькая звёздочка неожиданно покатилась по темно-синему полотну, напоследок прощально блеснув. Внезапное желание возникло и потухло вместе с ней.       Проказница-судьба лишь посмеивалась над полюбившимися игрушками и плела новые пути для новых встреч и новых чувств, перебрасывая с пальцев на пальцы красные ниточки человеческих судеб. Эта незатейливая игра всегда приводит к одним только непредвиденным обстоятельствам, которые могут сильно запутать чью-то маленькую судьбу, не давая ей выйти из игры собственных фантазий.

****

      По коридору промчалась миниатюрная фигура, едва не сбив одну из медсестёр. В ответ на испепеляющий взгляд и пару «ласковых» замечаний девушка лишь отмахнулась — наслушалась уже. В её буйной головке созрела идея, и теперь, когда возможность воплотить её наконец представилась, внутри всё ликовало.       — Цунаде-сама! — ворвавшись в кабинет с визгом, она заставила светловолосую женщину вздрогнуть, едва не опрокинув кружку. — Цунаде-сама! — Женщина недовольно шикнула на неё, оставляя ту в стороне:       — Не кричи ты так! Вот ведь неугомонная девчонка… — пока Цунаде всячески её обругивала, Сакура переминалась с пятки на носок, дожидаясь, пока она закончит ворчать. — Чего нужно?       И правда, Харуно влетела сюда ни свет ни заря, возбуждённая до дрожи. И хотя блондинка точно знала, что та пришла не просто поболтать, внутри уже загорелся тревожный маячок: «Задумала что-то, засранка! Мне это не понравится». Логичнее было бы сразу выставить её за дверь, но…       — А вот! — на рабочую поверхность с грохотом упала книжка с заданиями, из-за чего шоколадный взгляд помутнел и поднялся на девушку, всё-таки не ошиблась:       — Ну и зачем мне это? Макулатуру множить? — Сакура отрицательно помотала головой, тут же усаживаясь на стул рядом.       — Мне помощь нужна… — замялась девушка, при этом не забыв заглянуть женщине в глаза:       — А то мне не понятно! Читать за тебя не стану, ступай. — нижняя губа у Харуно чуть выпятилась, и сама она нахмурилась. Обидно, когда о тебе так дурно думает тот, на кого ты равняешься. Ну или хотя бы пытаешься равняться:       — Вы не так поняли! Я хотела, чтобы вы мне помогли с заданием!..       — С чем? — переспросила женщина, тут же меняясь в лице. Оно чуть вытянулось и даже приняло едва заметную заинтересованность, которая тут же зашутилась следующими словами:       — С заданиями. Вот, смотрите — Сакура раскрыла книгу и указала тонким пальчиком на строчки выше.       Генетические задачки, которые ей никак не давались и были той ещё занозой в одном месте. Из-за них же она почти завалила пробный экзамен и едва ли вытянула себя на неустойчивую тройку с помощью теории.       Цунаде цокнула языком, сжимая кулаки. Она ненавидела объяснять. Ненавидела это с тех самых пор, когда сама, краснея от бессилия, пялилась в непонятные формулы. И только один человек на свете знал, насколько она это терпеть не может.       И этот гад… Специально подсунул ей эту неумёху!       Какаши упоминал пару раз о том, что та собралась в медицинский, и Цунаде даже поначалу злорадствовала. Зная его нелюбовь к медикам и больницам, жизнь с будущим врачом ему покажется сущим адовым котлом. Он в кои-то веки вернётся восвояси! Но вот теперь пугало решило всё грязно припомнить, отправив к ней ребёнка!..       — Да чтоб у этого жука хер отсох… — звезданув кулаком по столу, рыкнула женщина.       Сакура нервно сглотнула, очевидно понимая, на кого был направлен гнев был. Какаши точно не повезёт столкнуться с женщиной сегодня (он обещал её забрать).       Цунаде же злобно обернулась на сборник и, прорычав проклятия, она уже хотела отказать, тем самым насолив мужчине с явно завышенной самооценкой, но оборвала себя, стоило увидеть Сакуру. Измученная и с явным недосыпом, Цунаде тяжело выдохнула. Вспомнилась тень старой себя, такой же измученной учением.       — Ну давай сюда свою хрень… — Сакура прямо засветилась от радости, согласно сунув книжку в руки. С таким учителем, как Цунаде, она точно всех уделает на экзамене! — Как твои кошмары? — задала вопрос женщина, бегло просматривая текст. Сакура же нервно сглотнула, забывая про дифирамбы.       — Почти прошли… — пропищала в ответ и тут же сталкиваясь с жёстким и оценивающим взглядом. На самом деле не совсем прошли. Сакура врала во благо, чтобы не выперли и не отправили досыпать, пока есть время.       — То-то выглядишь получше, хотя… — блондинка махнула рукой. — Особо ничего не изменилось, всё такая же. Но ты будто и не рада. — немного погодя добавила Цунаде, выгибая дугой бровь. — Повод какой имеется? — зрачки опасно сузились, снова прошлись по сжавшейся, кажется, в разы, девушке.       Изнутри так точно.       — Нет, с чего вы взяли? — лучшая защита — это нападение. Так что Харуно взяла себя в руки, отвлекаясь от навязчивой тревожности. Некое упущение и правда было, Какаши перестал приходить к ней.       — Ну смотри мне… — она снова опустила глаза в сборник, уже внимательней изучая текст и прикидывая объём предстоящих работ. Тихо чертыхнувшись за то, что так просто согласилась заняться подобной хернёй посреди рабочего дня, женщина заправила за ухо выбившуюся из причёски прядь.       Одна-две задачи были для неё ещё терпимы, и кое-как объясняя будущей студентке то, что сама знала в совершенстве, Цунаде выносила эту пытку с достоинством. Вспоминать студенческие годы и то, как это объяснялось когда-то ей, было титаническим трудом. Ведь Сакура многого не знала, а значит, нужно было подобрать миллион синонимов и объяснений дополнительно. И хотя внешне Сендзю оставалась спокойной, внутри всё рвалось и металось, и даже виски не помог ей обрести душевное равновесие!       Спустя незаметный час к женщине зашёл один из молодых работников, застав её в приступе бешенства. Она была готова разорвать грёбаную книжку на части:       — Откуда я знаю?! Кто вообще составлял эту хуйню?!       Маты давно перестали фильтроваться, и врач уже около получаса материла создателей. Сакура же, сгорбившись на стуле, молча переносила жёсткие выпады, уставившись себе под ноги. Так что, когда в кабинет постучал коллега, хорошо заточенный карандаш воткнулся в стену позади несчастного и, чуть накренившись, выпал из слоя обоев.       — Что надо? — рявкнула Цунаде, резко поворачиваясь.       — Цунаде-сама, вас требуют в приёмное отделение. Видите ли, там какой-то случай произошёл и… — замялся парень, не ожидавший нападения.       — Жди здесь! — дёрнув за руку ещё недавнего студента, поправила халат и, пригладив вздыбившиеся волосы, вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.       Молодые люди мельком переглянулись, и Сакура, закатив глаза на скосившийся на необычный цвет волос взгляд, отвернулась к сборнику. Она и без Цунаде что-то сможет.       Схватившись за голову, уткнулась носом в текст, выделяя условия красным карандашом. Под пристальным взглядом она обняла себя за плечи, внезапно почувствовав себя неловко в присутствии этого человека.       — Скучаешь, милая? — По спине мерзко прошлись мурашки, колко заканчиваясь на кончиках пальцев, от чего девушка передёрнулась и, пикнув от неожиданности, развернулась к источнику звука.       Знакомый голос раздался со стороны аккуратных диванчиков и кофейного столика, развеяв чувство неловкости. Какаши тихонько проник в кабинет, заварил себе чай и теперь, помешивая его пластиковой ложечкой, подал голос.              Чёртово дежавю…       Фосфорический, но улыбающийся взгляд столкнулся с помутневшим зелёным. Она злилась. И потому высказывалась Какаши, не говоря ни слова, одним только взглядом. Кажется, ему подобный расклад даже нравился. Уголки губ приподнялись, исполняя насмешливую улыбку. Выражение её лица и поведения явно веселили его.       Он ещё и ухмыляться смел! Да сколько можно издеваться ни с чего? А ещё мучил вопрос: как долго он здесь находился?       Похоже, мужчина успел проникнуть в кабинет в промежутке после того, как вышла Цунаде. А иначе бы она сначала разнесла его в пух и прах и только потом бы ушла. Но ещё бесило то, что за короткий промежуток Какаши успел не только зайти в кабинет, но и заварить гребаный чай! И ещё то, что эти двое, видимо, неслышно поздоровались, и поэтому парень был так спокоен и нисколько не удивлён магическому появлению!       Похоже, что Сакуру обвели вокруг пальца.       — Как ты сюда вошёл? — Хатаке отпил чай и, склоняя голову вбок и разглядывая чашку, спокойно ответил:       — Через дверь.       — О, правда? — язвительно шикнула Сакура:       — Абсолютная! — это было произнесено практически с радостью, пробуждая в подсознании забытое и то, что начинала ее бесить.       Однако клоунада прервалась. В комнату фурией влетела Цунаде. Стоило заметить Какаши, она недобро прищурилась. Женщина пальцем указала на выход, общаясь к парню:       — Сгинь с глаз долой! — попутно она свернула книжку, громко схлопнув её и заглянув Сакуре в лицо, добавила: — С этим мы позже разберёмся, я с тобой свяжусь. — последний звук она выдавила сквозь плотно сжатые зубы. — Ты!..       Какаши приподнял руку с кружкой, приветствуя, и тут же отпивая чай. Самодовольная улыбка одновременно напугала и рассмешила девушку, ведь, судя по реакции Цунаде, ему каюк, а он в этот момент лыбу давит.       — Я сотру эту самодовольную улыбку с твоей наглой морды! — она запустила в мужчину сборник, который тут же рассыпался по пути из-за хлипкости обложки, что заставило девушку судорожно вобрать воздух, а Какаши только сдержанно хмыкнуть. Он даже не достиг цели, жалобно прошуршав страницами рядом с его ботинками. — Думаешь, раз из тебя вышла отличная нянька, — широкими шагами надвигалась на него женщина, яростно вколачивая каблуки в пол, — то я буду прекрасным учителем! Не выйдет! — трясла она указательным пальцем перед ним.       Будто выговор был не для него, мужчина поставил кружку на столик и поднялся, возвышаясь даже над высокой женщиной на каблуках.       — Но ведь уже вышло. — тень превосходства и насмешки. Он показался ей просто близким, а кем-то, кого она знала гораздо дольше, чем могла вспомнить. Его смех, низкий и бархатистый, отозвался в ней чем-то раздражающим и запретным. А ещё болью под рёбрами.       Женщина же подавилась волной возмущения, тут же замахиваясь на мужчину кулаком:       — Я тебя в порошок сотру! — но Какаши ловко отошёл назад, грациозно опустившись на трёхколёсный стул, и тут же отъехал к окну:       — Тебе пора принимать успокоительное вместо виски. — избежав одного из коронных ударов, Какаши издевательски усмехнулся. Он был абсолютно спокоен и не собирался отвечать Цунаде тем же.       «Знаком даже больше прежнего…»       — А тебе!.. — Цунаде прикусила губу, ее взгляд скользнул к Сакуре, но тут же вернулся к мужчине. Глаза женщины потемнели, белки покраснели от напряжения. Она рванулась вперед, но он перехватил ее запястья, оставив единственным оружием каблуки, которые вряд ли могли его достать.       — Я отправил её к тебе, потому что ты лучшая в своём роде, — мягко произнес он, словно уговаривая разбушевавшегося ребенка.       — Пошёл нахуй! Примени свой язык в другом месте! — Сакура непроизвольно прикрыла рот ладонью, но воображение уже нарисовало образ, от которого щеки мгновенно вспыхнули. Она резко отвернулась, но Какаши уже заметил ее реакцию, и уголок его губ дрогнул.       — Ты девочку смутила, Цунаде-сама.       — А лучше бы тебя смутила! Где ты остатки совести умудрился просрать?! — Цунаде буквально кипела, а он лишь подливал масла в огонь, наслаждаясь ее реакцией. А ещё у Сакуры перед глазами всё разом поплыло, потому что теперь лицо Какаши было трудно удержать в голове:       — Не поверишь, Цунаде-сама, — протянул мужчина, — Отключили за неуплату!       — Тогда заплати чёртов налог! Отправил он её! Пусти!.. — обиженно рыкнула она, вырывая запястья. — Только её наличие спасло твой зад! Благодари небеса за то, что ты такой везунчик! — блондинка хотела было задать напоследок оплеуху, но он ловко от неё увернулся. Руки явно чесались пару раз звездануть мужчину со всей силы, однако присутствие Сакури и рабочее место, как-никак, сдерживали.       Это вновь потешило его самолюбие и ещё сильнее выбило её из себя.       Сакура повернулась, чуть прищурившись, и случайно столкнулась с серым взглядом, из-за чего сердце сжалось в крошечную горошину и на секунду замирая. Под ложечкой неприятно засосало, а пальцы сжались в кулаки, впились ноготками в мягкие ткани ладоней.       — Всё хорошо? — уточнил бархатный голос.       — Лучше быть не может. — фыркнула в ответ, заправляя отросшую челку за ухо. — Больше не пугай своими эффектными появлениями. — злилась. А на него ли? Наверное, на собственные чувства.       Ведь ей нельзя было его любить. Не только из-за возраста… Что-то еще грызло изнутри, возможно, обрывок почти забытого сна, в котором золото мерцало на дне раковины. Да и вообще, в последнее время ее мысли путались, напоминая терзания давно замужней женщины, которая пытается заглушить в себе запретные чувства. Этот призрачный образ — тень человека, которого она, кажется, должна была помнить, мешал ей полностью отдаться своим чувствам.       Только вот… Она не была замужем. Имела право любить, кого хотела. И, наверное, поэтому снова с вызовом заглянула в знакомые глаза, задрав подбородок и демонстрируя неодобрение. Какаши лишь усмехнулся.       — Не буду.       — Вот и славно. — холодно процедила Сакура, переводя взгляд на остатки учебника на полу, на что Цунаде спокойно констатировала:       — Он всё равно был идиотским. Я куплю тебе новый.

***

      Лучше. Стать лучше. Сильнее. Умнее.       Как же дорого ей приходится платить за эти цели.       Прошло уже две недели с того дня, а девушку эта поездка никак не отпускала, то мотивируя, то загоняя в бессонницу. Теперь все дни были забиты до отказа, нельзя было давать себе даже минуты отдыха.       Сакура твёрдо решила, что поступит в медицинский, а для этого ей нужно хорошо сдать предстоящие экзамены. Только вот… Какаши это решение не одобрил. Они даже поссорились, впервые!       Он сказал, что она слишком много думает не о том, что лучше найти специальность поскромней, более женскую работу. Конечно, она ожидала этого от него, видела, как он смотрит в моменты, когда она убегает к Цунаде ради того, чтобы просто походить за ней хвостиком и послушать практики.       Но никак не думала, что он прямо выскажет своё «нет».       — Почему?       — Это не для женщин.       — С чего ты это взял? — на это она ответа не получила, хотя всё-таки крикнула догадку: — Это из-за неё, да? — он промолчал, холодно осмотрел и хлопнул дверью и ушёл, оставив её наедине с ненавистным безмолвием.       Телевизор включился для фона, а вечер был посвящен учёбе.       Если Какаши смел надеяться на то, что это мимолётное увлечение, пусть подавится своим предположением!       Для Сакуры теперь всё вокруг казалось сущим пустяком, перестало существовать. Даже общение с подругой отошло на задний план и чаще заключалось в том, что она помогала Ино подготовиться к тем же предметам, что и она.       Более того, учёба и занятия с Ино очень помогали отвлечься от неправильных мыслей о чувствах. Она их запихнула на самую дальнюю полку, заставила их учебниками и заткнула щели бумажками, и тем не менее ночью, в моменты бессонниц, они ярко напоминали о себе.       Сколько раз она уже фантазировала, как вместо приветственных объятий смазано поцелует его в краешек губ? Не раз и не два, вот что! Вот только всё всегда сводилось к одному: ей не суждено попробовать больше, чем его крепкие объятия.       Не дано. Неправильно. Запретно.       Эта мысль глубоко ранила, заставляла судорожно и болезненно сжиматься сердце, которое радостно подпрыгивало в его присутствии. Но ей лучше найти другой интерес как можно скорее или вовсе забыться.       В общем-то второе и выбрала. Учёба стала отдушиной и своеобразным утешением. Сакура настолько погрузилась в неё, что внутри утихли все желания, кроме одного — хорошо выспаться перед следующим днём.       Сегодня ей это сделать не удастся.       Какаши ушёл, а она кое-как смогла сосредоточиться на учёбе. Прорыдала около получаса из-за обидных слов и ссоры.       «Он бы тебе так не сказал. Не сейчас точно». — пытался успокоить голос или снова на что-то натолкнуть, не знала. Но стоило сделать телевизор погромче, тишина заткнулась вместе с ним.       Разложив перед собой учебники и новые анатомические модельки, решила заучить новые тексты и детали, пусть даже самые крошечные. Именно поэтому, сидя в кресле и поджав под себя ноги, она разглядывала тыльную сторону ладони, косясь в разноцветные рисунки и попутно чертя что-то на коже чёрным маркером. Линии выходили кривовато, но от этого суть не менялась, а значит, Сакуру всё вполне устраивало.       — Так, здесь у нас полулунная косточка, а здесь трёхгранная, и около неё ещё гороховидная… Ай, чёрт! — маркер был слишком толст, так что теперь на месте крошечной фигурки красовалось просто чёрное пятнышко. И оно девушке нисколечко не понравилось, чуть потерев его пальцем и смирившись с его наличием, она глубоко вздохнула.       Заглянув в рисунок ещё раз, посмотрела в него. Полная хренотня! Так она никогда не закончит с биологией, а ведь ей ещё нужно уделить внимание химии.       Тяжко выдыхая, она окинула взглядом комнату. Застоявшийся воздух давил, а подходить к окну, чтобы открывать форточку, ей было невмочь. Сил просто не хватало даже на это простое действие. Лень делать что-то помимо учёбы.       Может ей просто нужно сменить обстановку? На кухне был её излюбленный стул и вместительный стол, так что там она точно будет чувствовать себя в полном комфорте.       Собрав со стола кучу бумажек, тетрадей и пару сборников, она вышла в коридор, когда внутренности покрыл знакомый холодок. Он пробежался по телу чувствительной волной и паникой закрепился в воспалённом мозге.       Кажется, за ней кто-то стоял.       Снова мерзкое прикосновение к руке, к костяшкам. Она в спешке обернулась, зажимая учебники в руках чуть сильнее, и выбежала прочь из комнаты. Босоногие пятки зашлёпали по голому полу. Разбросав бумажки на столе, девушка ринулась к выключателю. Её охватила такая паника, будто за ней кто-то и правда гнался, и спасти её мог только включённый источник света.       Обернувшись, прижалась к стене, будто и правда надеялась кого-то увидеть. Но никого не было. Сакура судорожно выдохнула, вжимаясь в стену позади и шаря рукой по выключателю, который щелкнул, включая свет в комнате. Пальцы прошлись по лбу, зарылись в волосы.       Господи, какая же она идиотка. Боится чего-то эфемерного и давно привычного. Просто бред.       Девушка, оглядев макулатуру, поднялась с пола, прошлась, чтобы усесться на любимый стул. Взгляд зацепился за раскрывшуюся страницу сборника, и лёгкая улыбка тронула уголки губ, весело их приподняв.       Цунаде сдержала слово и действительно купила ей учебник, заменив разорванный. К тому же Сакура всё-таки уговорила его подписать со словами: «Эта роспись принесёт мне удачу, и я точно всё сдам». На что женщина только рассмеялась и пожурила её за то, что она верит во всякие сказки вместо того, чтобы усердней учиться. Однако роспись всё равно поставила, добавив от себя: «Любимой ученице». После этого Харуно ещё долго хвасталась автографом Ино, чем невероятно выводила подругу. Слишком уж много она о нём болтала в первое время!       Так что теперь девушка по праву могла называть Цунаде «сенсеем», что не могло не воодушевлять.       Теперь она и правда чувствовала себя лучше. Из-за воспоминания или потому что перебралась и теперь вокруг не было всей этой пыли и захламления, сиреневые тона не давили со всех сторон, напоминая о прежней хозяйке. Теперь был только мягкий свет от ламп над столом, стакан воды и куча учебного материала.       — Ну-с, — размяла она пальцы, перед тем как снова схватиться за маркер, — продолжим!       Минуты быстро перетекли в часы, время пролетело незаметно. Настолько незаметно, что только она чуть опустилась на стол для того, чтобы принять более удобную позу для письма, как не заметила, как прикрыла глаза от накатившей усталости.

***

      Квартиру прорезал звук открывающейся входной двери. Тихий скрежет нарушил внутреннее спокойствие прихожей, и бесшумные шаги прошлись по полу, скользя по поверхности.       Какаши, не торопясь, повесил пальто на вешалку, разулся.       Взгляд автоматически зацепился за включённый телевизор. Сакура снова включила его, пока была одна. Телевизор был не единственным источником света — на кухне тоже горел свет. Какаши сначала решил, что девушка оставила его из-за страха одиночества, но, войдя в кухню, замер в дверях.       Сакура, сложив голову на руки, прилегла на столе и теперь едва слышно посапывала на обложенной поверхности. Он плавно подошёл, схватил один из листков и, пробежавшись по нему взглядом, отложил. Снова готовилась допоздна, и в этот раз настолько заработалась, что не заметила, как уснула.       Мужчина вымученно выдохнул, взъерошил волосы на затылке и поставил одну руку себе на пояс. Он был слишком резок с ней. Нужно было промолчать.       Он чуть согнулся, отодвинул локоны со лба и заглянул спящей в лицо. Провёл по коже, вдохнув чуть глубже обычного, предпочтя не обращать на это внимание. Сакура чуть пошевелилась во сне, сбрасывая щекочущее ощущение и тихо, недовольно промычав:       — Какаши… — едва слышимый смешок сорвался с губ мужчины вместе с ответом:       — Ну я… Давай, это не дело — спать на кухне. — Руки легли на талию и под коленки, аккуратно подхватывая. Лёгкая, словно совсем ничего не весила.       Сакура тут же пошевелилась, устраиваясь чуть удобней, но тут же недовольно пробурчав:       — Это не значит, что я тебя простила.       — Конечно нет, — усмехнулся он.       — А куда мы идём? — сонно лепетала Сакура, пытаясь ухватиться рукой за его шею и поправляя лямку от майки. Однако быстро сдалась — не получилось с первого раза.       — В твою постель. — шептал мужчина, стараясь не сбросить остатки сна:       — И ты идёшь? — продолжала сонные расспросы девушка:       — И я иду.       — И ты останешься, как в тот раз? — Какаши чуть толкнул дверь ногой, освобождая путь:       — Нет.       — Почему?       — То было исключением из правил. — укладывая её на кровать и накрывая одеялом, продолжал отвечать он.       — Хочу ещё исключений. — вовсе отрубаясь, пролепетала девушка, подкладывая под щёку сложенные ладони. На лице мужчины растянулась мягкая улыбка.       — Спокойной ночи. — дверь осторожно притворили с другой стороны.       Стоило ей закрыться, как Сакура привстала. Смешанный запах кофе и цитруса от него всё ещё стоял в комнате, она опустилась на подушку, прикрывая лицо руками. Лёгкая улыбка коснулась губ. После она глубоко вздохнула, собирая в лёгкие остатки его запаха. Щёки неожиданно раскраснелись, и в груди снова забилось беспокойное сердце. Столько нежности и невероятной осторожности чувствовалось в его движениях, ей это казалось противоестественным.       И снова неправильные мысли, о которых она пожалеет.       Однако зелёные глаза влюблённо заблестели, представляя, каким мужчина может быть в другого рода отношениях. От пустых рассуждений обожгло уши, а изумрудные глаза смущённо забегали, ища, на что отвлечься.       В результате Сакура повернулась на бок, скрывая лицо и утыкаясь носом в подушку. Даже если он относился к ней так в силу её возраста, а не какого-то особого отношения, ей всё равно. Она готова утопать в его заботе, и ей плевать, как она будет выражаться. Ей главное, чтобы он был рядом и не бросил в самый ответственный момент.       И отчего-то она была полна уверенности в том, что он не бросит.       Фантом возник и растворился, она вспомнила их самую первую встречу. Как сильно тогда колотилось в груди сердце от страха, как сильно ей хотелось сбежать от него, слиться с каменной стеной позади. Теперь же она трепетала не от ужаса, а от чувства абсолютно противоположного.       Оно казалось ей по особенному глубоким. Будто она уже давно любила его, но не могла признаться, а теперь ощутила всю его силу. Казалось, она никогда в жизни не хотела оказаться так близко к кому-то. Прижаться и не отпускать до самого последнего вздоха, сделать человека своим воздухом.       Только вся эта странная близость, ощущение, что она знает всех новых знакомых куда дольше, она мешала.       Неужели она упускает что-то важное? Но не сейчас. Она больше не будет думать об этом. Лучше потом. Да, всё потом.       Даже если что-то не так, ей здесь нравится, здесь всё хорошо и спокойно. Она обрела что-то большее и не готова была отказаться от возможности заполучить ещё больше. Её любят и ценят, такая проблема, как эта, кажется незначительной.       Здесь она чувствует свою значимость, которая всё время была так необходима. Она никогда не чувствовала себя настолько нужной. Она попрощалась с одиночеством впервые за долгое время. До этого вся жизнь проходила будто в матрице, не подвержена никаким изменениям и тем более неожиданностям. Теперь же Сакура чувствовала себя живой.       Попробовала вкус свободной жизни, ничем не обременённой. И пускай та змея, что заползла в голову, сожрёт все её мысли и чувства, но она не отдаст ей запретный плод своей мечты, которая вот-вот станет явью.       Главное, чтоб это «счастливо» длилось как можно дольше.       Так пусть судьба перекинет ниточку на другой палец и плод удачи упадёт ей в руки.

***

      В руке блеснуло обручальное колечко, изумрудный глаз проглянул в кругляшок, и колечко подлетело вверх, попав в ладоши.       — Глупо… Как же глупо. — бормотала девушка, бросая колечко к другому. Оба звякнули в тишине, а уставший взгляд скользнул по украшениям.       Розовый кварц вместе с золотом мутно поблескивали в полутьме.       Ладно. Время ещё не пришло. Она не готова к её появлению. Нужно дождаться шестого счёта, только тогда… Тогда всё станет невозможно.       Две половинки одного целого соединятся, таков итог.