Разговоры

       На темном небе ярким бисером бросались в глаза ночные светила. До того маленькие с земли, и до чего огромные на самом деле.       А может и не огромные. Может все врут? Наруто не знала. Она была обычной. Хотела казаться таковой и окружающим. Ничего странного в ней не было, так чего не обычного-то?       Чего сразу демон?       Узумаки не понимала. Было ли обидно? Немного. Гораздо больше было тоскливой обречённости и тихого смирения. Никто никогда не помогал ей. Был лишь Третий Хокаге, но отчего-то верилось ему также, что и гражданским. Почему такой крутой и мудрый ниндзя как он, никогда не приходил на помощь?       Сегодня Наруто вновь загнали в угол. Маленькую и до невозможности обреченную. Она ведь попросту шла домой. Её наивные глаза, соперничая цветом с дневным небосводом, ни разу не наткнулись на окружающих. И даже так её упрекнули. Её вновь побили.

За что?

      Она спрашивала, но ничего вразумительного не слышала, впрочем, как и всегда. Почти не сопротивлялась и все равно получила едва ли не больше обычного. Она ведь не кусалась, как полгода назад. Не царапалась. Не пыталась пинать и не била по слабым местам, как было написано в найденной книжке. Узумаки каждый раз спрашивала и ни разу ответа не получала. Её это пугало.       Мир теперь пугал. Сама себя пугала.       Она начинала замечать, что смотреть в зеркало становится отвратительно. Наруто причинила людям столько боли, но этого не помнит. От этого мерзко. Она извинялась перед ними, захлебываясь в горьких слезах раскаенных рыданий, но они не прощали.

Почему они, черт возьми, не прощали?

      Становилось так горько. Что ж она сделала? Какого черта натворила и какого даже этого не помнит?

Отвратительная. Какая же она отвратительная.

      С каждым ударом она начинала чувствовать внутренние противоречия. Сознанием казалось, что она заслужила. Все говорили, что заслужила. Но вот сердце странно жгло и тело, будто обволакивало волнами эфемерного ощущения, что происходящее – это неправильно. Наруто терялась.

Наруто теряла себя.

      По прежнему была ночь, а Наруто все также сидела на пустой поляне и пошуровывала красным кончиком длинной палочки угли в костре.       Ей не было холодно. Не было страшно. Было спокойно. Она устала, и отдыхала сейчас. Во сне не получалось. Ей всегда снились кошмары и болели глаза. От недосыпа, да от слёз, которые она с остервенением каждый раз стирала маленькими кулачками. Она плакать ненавидела. Что она плакса какая? Как же она людям в глаза смотреть будет? Плакс никто не любит.

Получается её так и не полюбят и не примут. Нет.

      Она будет держаться, пусть за неё плачут другие девчонки, а она будет тренироваться на полигоне и спать в лесу, ужиная пойманной ею же рыбой, чтобы её люди потом приняли. Наруто сама себя не принимает, так пусть хоть кто-то. Она же заслуживает? Наверное, пока нет, думает она.       Подул лёгкий ветерок и Узумаки шмыгнула холодным носом. Сегодня она тренировалась дольше обычного, потому и ловила ужин уже вечером, когда лавандовые сумерки растеклись по низкому небу.       Вдруг послышался глухой шорох и Наруто мгновенно напряглась. Обратилась вся в слух, быстро думая, стараясь не пугаться раньше времени. Это мог быть зверь, человек или ветер. Наруто надеялась на последнее.        Всё таки, вопреки распространённому мнению, дурой Наруто не была, потому понимала – если там, позади, человек, она не справится. Что ж она сделает против взрослого ниндзя? Не ребенка, счастливого и не осознающего, что выбранный им путь – это путь оружия, боли и крови. Против взрослого она мало, что сможет.       Ожидание приносило встревоженность и некое уныние. Наверное, пусть лучше убьют. Так проще. Лишь бы быстро.       Шорох стал громче. Неожиданно множество воронов взлетело ввысь и было их оперение гораздо темнее ночи. Черная тень появилась на дереве, а после молниеносно устроилась возле костра, фантасмогорически появляясь из птиц. В один миг. Ну просто раз – и силуэт там, а птиц уже нет. Далеко они? Близко? Ещё летят?

Наблюдают.

— Привет. – Узумаки сказала тихо, но уверенно, пред этим еле проглотив комок колючего страха.       Фигура дернулась, на миг её контуры стали совсем не различимыми, и бесшумно подсела ближе. Теперь узнавался в чернильной тени Шисуи Учиха. Наруто нравилось размышлять. Времени всегда было много и подумать о всех тех немногих, что вызывали восхищение, она успела. Ещё ей снились странные сны. Иногда много о ком-то одном. Она не знала почему так, но это напоминало потенциальную реальность. Судьбу. И во всех её возможных альтернативах судьбы он всегда страдал. Жаль. — Привет. – Шисуи отозвался лёгким голосом, а после его изящные брови, будто подведенные угольком, слегка нахмурились и он обвел поляну взглядом, остановив его на ней. Мягкая улыбка тронула его губы. — Ты ведь Наруто, да? — Да. А вы ведь.. Шисуи Учиха? – подросток кивнул. Она видела, как знак Конохи на стальной пластине потемнел от этого действия, а после загорелся оранжевым огнём ярче прежнего. — Почему вы здесь, Учиха-сан? — Не надо суффиксов. Я начинаю чувствовать себя стариком, хотя разница у нас три года! – удручённо сморщил нос и почесал его кончиками пальцев. Наруто внутренне слегка смутилась. Опять она что-то делает не так. Она плохая, да? Сейчас Учиха тоже назовет её демоном и, может, убьет, наконец. — Хорошо. Но вы не ответили на вопрос. — осторожно продолжает она, представляя себе этот диалог, как прогулку по полю со спрятанными взрыв-печатями. — А обязан? — Совсем нет. — Я не мог заснуть и хотел прогуляться. А почему ты здесь? – Шисуи пожал плечами и его блуждающий взгляд наткнулся на её глаза. Она не смотрела на него. Она смотрела на костер. А огонь отражался в них.       Глаза небесно-голубого цвета, наивные и беззащитные, и огонь, блики которого ложились на них, адски красного и оранжевого, отчего-то им подходящий. Воцарилась мирная тишина, приносящая желанное успокоение напряжённым нервам. Кажется, что тут и голова стала болеть меньше. — Мне тут на много спокойнее. – Наруто вновь пошуровала угольки и перевела взгляд на человека перед собой. Незаметно вздрогнувший Шисуи, не зная куда взгляд деть, перевел его на костер. Вид Учиха был таким же безмятежным, что и до этого. Но.. почему вообще забеспокоился, что его заметят за любованием глазами? Он ведь не вырвать их пытался. Стоп. Любованием?       Слова завертелись на кончике языка. — Знаешь, Наруто, горят все – светят не многие. Просто помни. – почему-то ему казалось, что именно эти слова и нужны ей сейчас. Захотелось и он сказал. Захотелось улыбнулся. И на душе почему-то стало легче, словно ничто изнутри его больше не сковывало. — Шисуи, в..– он приподнял бровь, мол, «я не хочу повторять, что мы на "ты"». — Ты тоже помни. Если сдашься, то легче не будет. – и ей захотелось сказать, вот и произнесла.        В какой-то момент оба замерли. Почему они поняли друг друга так пугающе быстро? Почему, когда она перевела на него взгляд, он отвернулся оттого, что покраснел? Почему она посчитала, что обнять его нужно прямо сейчас? И почему он покраснел ещё больше? Но кроме красных ушей он ощутил и.. когда она отошла обратно, стало уже непривычно и холодно.       Нельзя. Ей нельзя надеяться на понимание. Нельзя привязываться. Демону вообще лучше не жить. — Шисуи, лучше тебе уйти. – он продолжал на неё выжидающе смотреть, ожидая продолжения. Ну что за глупости? Уйти? Ну уж нет. Точно не сегодня. — Со мной разговаривать тебе опасно. Я опасна. Причиню тебе вред и даже не вспомню потом. Я не хочу. Мне будет очень жаль. Правда. Ты ведь хороший, так что лучше иди. Ты не заслуживаешь боли.       Сейчас было тоже горько. Как когда она смотрела в зеркало сквозь пустоту. Что-то внутри рыдало и рвалось. Только она уже не различала что именно. На самом деле, давно уже не различала. — Наруто, неужели ты думаешь, что такой крутой шиноби, как я, не в силах справиться с проблемами? Не смеши – я ночью плохо спать буду,– и показательно хихикнул пару раз. И она вдруг поверила, что ему все ни по чем. Шисуи различит все своим супер-пупер зрением, и увидит её через толстую броню из боли.       Атмосфера стала ощутимо легче. И у них на сердцах стало легче. Но это пока. Потом Шисуи будет упорно отнекиваться от того, что ему очень не нравится, что на Узумаки засматривается Хината Хьюга. Будет отнекиваться, что потом обнимал её после традиционного разговора так сильно, что сам удивлялся. Будет отнекиваться, что не специально положил голову Наруто на колени, едва заметив Хьюга в кустах. И точно не признается, что до сих пор обзывает этого Хинату всеми известными ругательствами, потому что тот до сих пор смотрит на Наруто и краснеет мило. Специально. Чтоб Наруто его обняла и забеспокоилась о его самочувствии. Точно специально. Шисуи уверен, что специально.

Но от того, что её любит Учиха никогда не отнекивался. Краснел, убегал, снова смущался, но всегда приходил к ней обратно.