Семь металлов создал свет

      — Ддавай! Нну!       Раздался тяжёлый грохот и массивный металлический контейнер с громом опустился на стол.       — Фух, спасибо большое, — девушка тяжело дышала. Юрий, тоже порядком умаявшийся, почему-то находил в её утомлении и тяжёлом дыхании нечто по своему привлекательное. Впрочем, как и длинных, почти до пояса, волосах или тёплом шерстяном свитере, в котором девушка смотрелась как-то тепло и по-домашнему.       — Спасибо, — всё ещё тяжело дыша, девушка присела на краешек стола и хорошенько выдохнула. — А вы из какого отдела?       — Да я не из какого, — Юрий пожал плечами. — Новый тут пока.       — А! Понятно. А то я вас всё вспомнить не могу. Вы сейчас куда?       Он пожал плечами. В принципе Юре всё равно было куда идти. Познакомится он хотел абсолютно со всеми отделениями и даже не знал с чего начать. Более того, он не знал названия большинства отделений, ни сколько отделений всего существует. И так было даже интереснее.       — Не определился пока. Либо в тех, либо лог-отдел. Шатаюсь вокруг, знакомлюсь со всем. Хотя… — Юрий усмехнулся. — тут скорее нужно сказать путешествую. Первооткрываю для себя новые земли.       Молодой человек взглянул на металлический контейнер.       — Кстати, а что это за кирпич за такой? Вроде размером с обычный строительный, а весит, блин, под три десятка кило.       Девушка мило улыбнулась.       — А вам коротко или подробно?       — И то, и другое давайте, — усмехнулся Юра.       — Тогда погодите, я сейчас ещё один такой «кирпич» на стол поставлю и за чаем расскажу.       — Так давайте помогу? Где этот кирпич?       С величайшей натугой Юра перенёс с порога кабинета ещё одно такое же устройство и поставил его на стол. Девушка между тем включила чайник, достала две кружки с пакетиками чая, ложки и разрезанный торт в коробочке.       Они уселись. Девушка рядом со странным агрегатом, от которого шла вытяжка, а Юрий поближе к выходу. Началось чаепитие.       — Ну, если примерно, то это счётная машина и результат двухнедельной работы прорицательного подразделения.       — Они там эту машину делали что-ли?       — Нет, она к ним приехала уже собранной. Счётная стала такой тяжёлой из-за очень большого количества вложенной в неё бумаги.       — Ничего се… в этот кирпич тридцать килограмм бумаги вложили?       — Тридцать три. И ещё кило сама машина весит.       — А почему бы в компьютере всё это дело не записать?       Девушка ненадолго задумалась.       — Тут уже психополе начинает сильно действовать. Информация влияет на мыслительный фон предсказываемого и изменяет его мысли и поступки, ломая предсказание. Тут нужно психологов спросить, — девушка взглянула на Юрия и пояснила, — ну, то есть наших, работающих с психополем и психической энергией. Пси-отделение в этом больше разбирается.       — Ну так вот. Бумага используется потому что она один из лучших замыкателей направленного психического поля. Информация в ноосферу с неё почти не идёт. Ну а чтобы ещё больше нивелировать эффект влияния, информацию оставляют в счётной машине, в которой она произведена.       Девушка ударилась в некоторое технические подробности, а Юра украдкой любовался, пил чай и слушал.       — Далее эту информацию нужно законспектировать, а предыдущий носитель уничтожить. Смотрите.       Девушка от руки нарисовала на листе бумаги идеальный круг и сделала на нём 60 отметок, как на часах. Далее она достала из ящика полностью чёрный от чернил лист бумаги и едва его просмотрев, бросила в странное устройство, рядом с которым она сидела. Устройство тут же проглотило лист и начало издавать тихий гул. Спалив таким образом ещё несколько десятков листов бумаги, она нанесла алхимический символ рядом с одной из отметок на листе.       — Ну вот примерно так мы конспектируем предсказания, — улыбнувшись, сказала девушка. — Сначала один круг, потом второй, третий. Так и работаем. А потом, года через четыре, по новой.       — А что за предсказание тут?       — Вообще, в таких предсказаниях судьба одного из сильных мира сего на несколько лет вперёд.       — Понятно, — Юрий усмехнулся. — А мне что-нибудь погадать можете?       Девушка усмехнулась ему в ответ.       — У нас целое отделение полмесяца работает, чтобы судьбу одного человека предсказать, а вы тут с одного человека тут же спрашивайте. Такое только на вокзалах и у всяких пожилых тётенек, в лжетаинственных будуарах встречается. Точность там — чисто статистическая погрешность. Совпадение. Хотя, впрочем…       Девушка, хитро улыбаясь, взглянула на молодого человека и взяла его за руку. И через некоторое время отпустила.       — Долго жить будешь.       Юра улыбнулся. Девушка поёрзала на стуле.       — Извини, мне работать надо.       — Ладно, — молодой человек встал, оперевшись руками на коленки. — До встречи тогда. Пока… слушай, а как зовут-то тебя?       Девушка слегка заинтересованно посмотрела на Юрия.       — Эля.       — Юрий. Будем знакомы.

***

      Юрий не знал, на каком этаже что находится. Где лог-отдел, а где пси-отдел. Такое незнание делало поход Юрия в организацию похожим на приключение, путешествие Беллинсгаузена и Лазарёва ко льдам Антарктиды или спуск Аватара в Великую Стигийскую бездну. Юрий напевал про себя Героическую пьесу Франка Сезара идя к лифту.       Решив что случайный выбор будет самым интересным решением, Юрий по натию нажал кнопку «четыре» и «старт»       Лифт пришёл в движение, и через некоторое время остановившись, открыл двери. Взгляду Юрия предстала интересная и в то же время довольно красивая картина. Всё, довольно-таки просторное помещение, освещённое тусклыми лампами накаливания, было занято стеклянными трубами, в которых время от времени, слегка заметно вздрагивал воздух. Некоторые из труб вели к странным радиолампам, с множеством сеток. При подсоединении к лампам, трубы наглухо затыкались керамикой.       Юрий попытался сосчитать сетки в одной из ламп. Сбившись на втором десятке и оценив насчитанное примерно в пятую-шестую часть от общего количества сеток, он бросил это неблагодарное занятие.       На некоторых лампах был символ электролампового завода «Полярон» — треугольник с суммой углов меньше ста восьмидесяти градусов, с внутренним, и пересекаемым внешним кругом . На других была бумажная бирка с символом НИИ «Платан» — лист клёна с восьмёркой сбоку       Юрий достал телефон и поймав фокус, сфотографировал несколько, объединённых в каскад, ламп.       — Интересуетесь, молодой человек?       Юра вздрогнул, и убрал телефон. Позади него стоял и смотрел участливым взглядом очень старый мужчина в синем рабочем халате поверх повседневной одежды. И этот мужчина был Юре знаком.       — Олег Софронович?! Здравствуйте.       — Здравствуйте, здравствуйте. Ну-ка.       Олег Софронович вынул из внутреннего кармана маленький пузырёк со спиртом, тряпочку, поставил всё это добро на одну из труб и начав протирать одну из вытащенных из панели ламп, продолжил разговор.       — Я как погляжу, вы с нашим научно-производственным предприятием знакомитесь. Ну как вам, интересно?       — Очень интересно, — Юра несколько замялся и произнёс менее уверенно. — Только скажите, а много здесь ещё преподавателей из нашего политеха?       Олег Софронович задумался на полсекунды.       — Хм. Из действующих я, Илья Кириллович и Глеб Владимирович. Про Илью Кирилловича ты уже знаешь, он в техотделе работает. Я вот пси-отделом занимаюсь, а Глеб Владимирович в лог-отделе.       Преподаватель из политеха дыхнул на следующую идущую на ТО лампу и начал протирать её промоченным в спирте платочком.       — А тех что раньше тут работали и не перечислить, очень много людей было у нас тут из политеха.       Юра кивнул. В голову лезли мысли о том, что ещё он не знает о, казалось бы, самых повседневных вещах и самых обычных людях. Хотя, справедливости ради, перечисленных преподавателей Юра обычными назвать не мог.       Олег Софронович невероятно много знал, много где побывал, много чего сделал и много чего повидал. Чего, например, стоит история о том, как он плавал в дальние моря и работал с техникой изучающей морское дно. Огромной мощности пушка, которая выстреливала воздушным пузырём, а регистрирующее устройство ловило отразившееся от морского дна эхо и далее, по поступившим данным изучался донный рельеф.       Или, например, его работа в области силовой электроники. Казалось бы, непонятная и заумная для обывателя скукота, какие-то сдвиги фи 1, фи 2, фи 3, какое-то выравнивание фаз. А результатом становится значительное уменьшение потерь на линиях электропередач, а это увеличение дальности передачи электроэнергии, её стабилизация, её удешевление, а так как энергика — это основа основ всей человеческой цивилизации, то и соответственно, улучшение жизни людей.       Другой пример, Илья Кириллович. Хоть он и не исследовал дно морское и не покупал на остановке в Кейптауне фрукты и вино, личностью он был не менее примечательной. Буквально неистощимое его трудолюбие, жизнерадостность и всеведение в области техники были определяющими чертами его характера. Его график на постоянной основе включал в себя работу сутки через двое, а иногда и через одни, с не очень-то частыми выходными. Он знал буквально всё о всех типов станков, сварочных аппаратов, паяльников и железной части цифровой электроники. Многое он знал автомобилях, самолётах, вертолётах, мотоциклах и даже огнестрельном оружии. Круг интересов Илья Кирилловича был до крайности обширен.       Обнаружить его, работающим утром с микросварочным аппаратом и осцилографом над сломавшимся мобильником, днём за фрезерным станком над какой-нибудь тяжёлой во всех смыслах деталью, а вечером точащим за токарным какой-нибудь самодельный турбореактивный двигатель, не было чем-то необычайным. При этом, его редко видели работающим ночью лишь исключительно потому, что по ночам в политехе почти никого и не было.       А про Глеба Владимировича и говорить-то было нечего. Казалось, что внутри него работает механизм из калёного до семидесяти единиц чугуна и Глеб Владимирович, если ему это понадобится, способен прогибать арматуру между пальцев. Даже в самые трудные для страны времена, он выбивал финансирование для ВУЗа и сложно было представить, чтобы это смог сделать кто-то другой.       Впрочем, наиболее ярко о характере и способностях Глеба Владимировича лучше всего говорит тот факт, что во времена первого президента России, в окрестностях строений ВУЗа преступность возросла крайне незначительно, скандальных происшествий вроде ограблений предприятий, появления варильщиков запрещённых веществ не было вовсе, как и великого множества того, о чём хочется поскорее забыть, а сотрудничающие с ВУЗом предприятия ни у кого и в мыслях не было прихватить себе за символическую цену. Неизвестно, какие связи имел Глеб Владимирович, как он их добился и что предлагал взамен, но с учётом того, что корпуса политеха и общежития располагались сразу в пяти густонаселённых местах города, то что мог Глеб Владимирович было вне понимания обычного человека.       И тут Юрия будто огрели обухом по голове. Учёный и конструктор. Мастер и работник на все руки. Человек, из действий которого почти полгорода могла спать спокойно во времена разгула бандитизма. И студент.       — Это ж как тут работать-то надо? Мда-а, попал, — промелькнула мысль в голове у Юры. Однако вслух он произнёс:       — Олег Софронович, а что вы за лампы протирайте? Выглядят очень необычно, я таких ни в музее радиотехники, ни на радиорынке не видел.       Собеседник Юрия довольно улыбнулся.       — О, это ты хороший вопрос задал. Слушай. Ты знаешь, у наших военных примерно с семидесятых-восьмидесятых годов появились такие лучевые трубки, которые мгновенно считали значения функций. Мы, ну, отделение наше, в определённый момент времени обратили внимание на серию этих устройств. Да и не только мы. Технологам они тоже приглянулись. Мол, миниатюризировать их, собрать в каскады, да побольше и самый настоящий искусственный интеллект получится. Ну а наше дело ведь вестимо какое: где интеллект и информация, там и психополе. В общем, так, чисто для виду прикрыли мы всё это дело и перенесли к себе.       — Юрка, вот ты представь себе что они там сделали. Последняя разработанная ими трубка, ЛФ9-П могла считать интегралы дифференциальных уравнений вплоть до десятого порядка без всяких коммутаторов мгновенно! И при этом была длинной сантиметров пятнадцать, представляешь? Вот в восьмидесятые годы стоит перед тобой коробка, компьютером именуемая. Ну вот что она может? Рассчитать такое-то такое уравнение с точностью десять знаков после запятой? — Олег Софронович усмехнулся. — Так ё-мое, политрон то же самое может, только почти мгновенно и при этом места занимает, как бокал шампанского небольшой.       Он замолчал и некоторое время предавался воспоминаниям. Славные, должно быть, это были воспоминания, раз Олег Софронович, среди студентов иногда упоминаемый как Радар, улыбался и невидяще смотрел перед собой. Однако скоро он заговорил вновь.       — Ну а то что вот тут поставлено это наша работа. Техотдела и моего, — Олег Софронович постукал трубку по стеклянному корпусу. Сами детали не шелохнулись, но вот в вакуумной трубке немного побушевало и успокоилось марево, будто воздух над асфальтом в жаркий день. Вдруг преподаватель задал странный вопрос:       - Молодой человек, а вы знаете каков размер нейрона в человеческом мозге?       Юра пожал плечами.       - Размер нейрона составляет от пяти до ста пятидесяти микрометров. То есть самый большой тип нейронов вполне можно различить невооружённым взглядом. Примерно седьмая миллиметра.       - Я это к чему. Мы смогли разработать трубки по размеру сравнимые с самыми крупными нейронами. Понимаете?       Сначала Юрий не понял. Прошло несколько секунд и он понял. И обомлел.       - Вы собрали...       - Да. Аддитивные станки появились у техотдела достаточно рано и мы успели над этим поработать. Однако...       Старик устало выдохнул. На его лице уже не было ни тени улыбки.       - Однако, результаты... нет, результаты оказались более чем впечатляющими. Техотдел получил достаточно интересную, невероятно мощную, хоть и несколько специализированную вычислительную машину. Ну а мы-то своё дело знаем. Корпуса миниатюрных трубок выполненные из замыкающего психополе стекла, керамические проводники, объёмное размещение объектов. Психополе было напряжённей и сильнее человеческого! Только вот знаете, - Олег Софронович взглянул на Юрия. Ему стало несколько не по себе. - оказалось что психополе и вся наша область деятельности оказалась несколько вторична.       Юрий вопросительно наклонил голову.       - То есть?       - Но с другой стороны это открывает и новые перспективы, да, - Старик, казалось разговаривал сам с собой, а не со своим собеседником. Радар некоторое время помолчал и вдруг улыбка снова вернулась на его лицо.       - Извините, молодой человек, мне идти работать надо.       Юрий улыбнулся в ответ, хоть и не до конца понимал происходящее.       - Ладно, до свидания Олег Софронович.       - Только молодой человек, - Юрий уже было развернувшийся и отправившийся на выход, остановился и посмотрел на преподавателя. - Мне тут недавно в голову одна идея пришла, очень интересная. Вы вот подумайте: а можем ли мы все быть условно говоря нейронами, микронувисторными политронами какого-нибудь великого разума?       Юрий задумался.       - То есть как-то через психополе?       Старик махнул рукой.       - Ой, да в пень это психополе. Психополе тут вторично, только результат разумной деятельности. Подумайте, ведь скорее всего так и есть, что один человек неосознанно передаёт другому человеку информацию, тот её обрабатывает и передаёт другим людям, те обрабатывают, передают и так дальше по невообразимо огромной, ни с чем не сравнимой цепочке. Передают там условно, словами, поступками, да даже своим настроением, в конце концов. Что думаете? Ведь может же быть так, нет?       Юрий пожал плечами. Он распрощался и покинул четвёртый этаж глубоко задумавшись. Очень глубоко.