Право первого поцелуя

– Мама, мам! А расскажи ещё раз про ваши с папой первые поцелуи! Лёгкая фигура в полуистлевшем плаще чуть склонила голову – шелестящий свист напомнил человеческий вздох. Но шёпот прозвучал с ласковой укоризной. – Ты уже много раз слышал эту историю, дорогой. Пора спать. – Ну ма-ам! – Малыш в новеньком плащике не собирался уступать. – Ну хорошо, слушай… – Из-под широкого материнского плаща выпросталась гниющая рука и заботливо поправила сыну одеяльце. Тот устроился поудобнее, с предвкушением вглядываясь в родную черноту под капюшоном. Волшебный фонарь со светящимся кристаллом внутри отбрасывал на стены причудливые блики, но ни один из них не мог проникнуть под капюшоны этой семьи. – Итак, – поразмыслив, начала мать. – Жил-был один король… – Министр! В прошлый раз ты говорила, что это был министр! – бойко прошелестел ребёнок. – Министр, – согласилась мать. – Его звали Дамокл Роули. – И он первым дал нашему народу это право – первого поцелуя. Взамен на верную службу всё оставшееся существование. В стародавние времена мы и волшебники не ладили – за каждый поцелуй следовала жестокая кара. Даже маггла… Волшебники устраивали настоящие облавы. Беззаконие и смута… – Снова еле слышный вздох. – Но почему мы целуем только магглов? – Малыш нетерпеливо подлетел на своём ложе. – И так далеко от дома? Мать с сожалеющим шипением развела руками. – Я была послушна Министерству. И поцеловала маггла не в Британии. Он потом стал известным убийцей, не меньше, чем папин… – Она приподняла голову с простительной горделивостью. – А когда прилетит папа? – отвлёкся от истории ребёнок. – А папа! – в шелестящем голосе засквозил праведный гнев. – Папа решил произвести на меня (или на своих дружков, что вероятнее!) впечатление и поцеловал маггла в самом Лондоне! И этот счастливец стал потом Джеком-потрошителем. Только вот Министерству это не понравилось, и теперь твой отец вынужден работать по три смены в Азкабане… Ещё непонятно, кому дали пожизненный срок – на этих высосанных душах долго не протянешь… – Она поворчала ещё и умолкла, тяжело выпустив ледяной клуб пара из невидимого рта. – А я! – взволнованно просипел малыш. – Я поцелую королеву! – Под капюшоном озорно блеснули детские искорки энергии. – Не вздумай! – испугалась мать и обхватила сына руками. – Выбрось это из головы! Ты знаешь, как Министерство её охраняет?! – Тогда… – не расстроился ребёнок, уже придумавший новую шалость. – Я хочу поцеловать настоящую ведьму! Мать всплеснула руками. Ну что ты будешь делать с этим баловником… Ладно, перерастёт. Поцелует своего маггла, как все нормальные дементоры. А уж она проследит, чтобы не повторял отцовских ошибок. Он так на него похож… Щемящей нежностью прошёл холодок под плащом. – Волшебников мы не целуем, это можно делать только на службе и по приказанию Министерства, – стараясь говорить спокойно, шепнула она. – Спи, мой милый. Завтра будет новая тёмная, холодная ночь. Рвано-кружевные рукава взметнулись над малышом, прогоняя нарглов. А то ещё заползут под капюшон да вызовут горячку… А будущий охранник Азкабана уже спал, и детские грёзы его были полны самых отборных кошмаров. В них он целовал свою ведьму.

***

– Мис-с-с... – А?.. Она обернулась. Тусклые, неухоженные волосы рассыпались по плечам. Испуганные бесцветные глаза смотрели обречённо, как у загнанного маггла. Маггл и есть. А ему показалось… Искра магического потенциала мелькнула и погасла. Он так и не встретил свою ведьму. Молодая женщина, пятясь, отступала от него, прикрывая какими-то лохмотьями огромный выпуклый живот. Это уже интереснее… Взгляд невыразительных глаз был направлен прямо под капюшон. Интересно, что она видит?.. Ему вдруг вспомнилась азбучная истина: магглы не способны его увидеть – только почувствовать. Так значит… – Ты ведьма? – Он резко подался к незнакомке, выдыхая ей в лицо клубы ледяного тумана. – Пожалуйста… Не трогай моего ребёнка… Пожалуйста… Дрожащей рукой она вынула из-за пояса палочку, губы шепнули проклятую формулу патронуса – без силы, без надежды, без единственного радостного воспоминания… Но его всё равно передёрнуло. Ведьма. Беззащитная, никому не нужная (он научился судить по одежде двуногих) ведьма. Она так и напрашивается… Он мягко положил длиннопалые руки ей на плечи, притянул к себе. Большой живот ведьмы оказался на уровне его пояса. Силуэт почти созревшего ребёнка высвечивался изнутри солнечно-жёлтым контуром. Да, люди размножаются именно так, как это ни противоестественно. А что станет с душой этого младенца после поцелуя? Врождённая любознательность чуть задержала его. Мелькнуло воспоминание об отце, которому так и не дали больше ни одного заключённого для поцелуя… Но не выпущенный ведьмой патронус взбудоражил все инстинкты дементора. – Больно не будет, – прошелестел он дрожащей женщине. – Тебе больше никогда не будет ни больно, ни страшно, моя радость. Чернота под капюшоном приблизилась к лицу ведьмы. Раскрылся алчный рот, втягивая в себя воздух – и не только воздух. Несчастная жертва узнала, как выглядит лицо дементора. Младенец в её чреве дёрнулся. Сверкающий магический контур сломался навсегда.

***

– Срань господня! Дыши! Дыши, дьявол забери твою душу! Ну же! Некрасивая молодая женщина закатила чуть косящие глаза. Всклокоченные волосы облепили покрытое испариной изжелта-бледное лицо. Худая и вся какая-то угловатая сестра милосердия цепко взглянула на молчащего младенца. Этот парень хотя бы дышал, и цвет кожи нормальный, но то, что он не издал ни звука… Свежеиспечённая мать сипло выдохнула. – Ну слава Богу! – Сестра милосердия перекрестилась. Но, видимо, рано. Роженица посмотрела ей прямо в глаза – пустым и безучастным взглядом, словно душа её покинула тело, а тут по какой-то случайности осталась одна лишь бесчувственная оболочка. У самой сестры милосердия душа ушла в пятки от этого взгляда. А странная роженица с трудом разлепила запёкшиеся губы и прошелестела ровным голосом – так шумит нескончаемый осенний дождь: – Том. Назовите его Том Реддл. В честь отца. – И, словно порвалась единственная нить, связывающая её с жизнью, Меропа Мракс-Реддл бездыханно упала на подушку. Взгляд остановился и погас. Сестра милосердия горестно прикрыла глаза. А когда открыла вновь, новорождённый Том Реддл внимательно за ней наблюдал.

***

Знакомый изломанный магический контур… Дементор втянул в себя воздух – с примесью чего-то почти забытого. Много лет прошло – несколько изувеченных войнами и переменами людских поколений. Но он узнал ребёнка своей ведьмы. – Дементоры! – властно раздался усиленный магией высокий голос. – Отныне вы свободны! Я освобождаю вас от служения Министерству и повелеваю сеять страх и отчаяние по всей Британии! Вам больше не нужно сдерживать себя! А он не похож на маггла. И на волшебника тоже не похож. Родная душа в человечьем обличии… Почему-то вспомнились ласковые руки матери, её выразительные и немного грустные пустоты под капюшоном… Она была бы рада узнать, что её сын и муж обрели свободу, бедняжка. Жаль, для неё самой слишком поздно. Дементор подлетел к своему порождению и господину и замер. Странное по человеческим меркам белое лицо, носовые отверстия, вертикальные зрачки… Он хотел только посмотреть поближе. Но красные глаза Тёмного лорда предостерегающе сощурились. Даже тёмному магу неприятно присутствие дементора? Это почему-то задело до глубины души, и дементор колыхнулся вперёд – видимо, излишне напористо. Тот-кого-нельзя-называть (откуда прилипло это прозвище?) вскинул палочку. Он не успел различить крик и яркую вспышку холодного света, которая тут же угасла, собравшись в тёмную, рваную фигуру. Дементор. Патронус-дементор. Невозможно... Откуда внутри, под собственным плащом, свет? Невозможно! Душа собралась в искрящуюся звёздочку на уровне лица. И растаяла. Тёмный патронус поцеловал дементора. – Мам! Ма-ам! А расскажи...