Цветки глицинии

Когда всё началось? Он уже и не помнит. Но уверен, всё началось с сияния аметистов напротив. Томиока Гию, будучи одиночкой и замкнутым человеком, никогда не думал, что будет проклят...проклят ужасной болезнью. И всё из-за неё. Из-за несносной бабочки, вечно мелькающей перед его глазами. Она была чуть ли не единственной с кем он общался, потому он сразу понял кто является всему виной. А фиолетовые лепестки глицинии, однажды вырвавшиеся из его груди, подтвердили опасения. Он влюблен. Безответно влюблён в эту непреступную и холодную по отношению к нему девушку. Сначала было легче, было достаточно видеть её подле себя, а затем...жадность охватывала его с головы до ног, и хотелось прижать бабочку к себе с неимоверной силой и не отпускать, сломать её крылья, чтобы не могла покинуть его. Чтобы смотрела она только на него и была только с ним. Но у Шинобу, кажется, были другие планы, и она не замечала направленного на неё молящего о внимании взгляда. Симптомы проявлялись сильнее и жгучая боль, возникающая в грудной клетке мгновенно разносилась кровавыми лепестками по всему организму, отравляя всё его тело, заставляя мучиться в агонии. И он мог бы обратиться к знакомому доктору, но вот незадача...этим доктором была сама причина его болезни. А обращаться к другим не было необходимости. Он знал всё сам. Бабочка должна излечить его...либо отвергнуть, превратив в бесчувственную оболочку без души, либо полюбить его так же сильно как любит он её. Безумно, страстно, до боли в сердце. Однажды, не имея возможности встать, лёжа на полу в окружении окровавленных лепестков глицинии, он вдруг подумал, что стоит признаться ей, а потом просто умереть...потому что её смеющийся над ним образ ясно возникал в его голове. И вся решимость в тот же миг пропадала. Но терять ведь нечего. Даже если отвергнет, превратиться в живой камень не такая уж и страшная участь. "Я и сейчас почти такой же" - думал он, взвешивая все за и против. *** "Томиока-сан, ты в порядке?" - спросила она, приложив прохладную ладонь к его лбу. "Да, сейчас определённо лучше..." - произнес он, осознавая, что её прикосновения приносят ему облегчение, и стебли, что обвили его сердце вдруг ослабили свою хватку, позволяя вдохнуть сильнее запах её тела в момент, когда он прижал её к себе. "Томиока-сан" "Ещё немного...позволь" - шептал он, явно не замечая, как кожа девушки покрывается мурашками, а щёки вспыхивают алым, словно кровь на лепестках глицинии. *** Она давно заметила... с ним что-то не так. Определенно. Они были знакомы давно, и он всегда был скрытным человеком, но последнее время юноша стал отгораживаться даже от неё. Ей не хватало его присутствия. Она не могла найти себе места. И вот когда он заявился к ней наконец, прижимая к своей груди, она ясно поняла что же ей было нужно всё это время. Он был ужасен. Всегда такой молчаливый и скупой на эмоции. Что же ей оставалось делать, только дразнить его, выводить из себя, чтобы хоть на миг увидеть какую-нибудь эмоцию на этом прекрасном лице. Его глаза были так глубоки, как бескрайнее море, в котором ничего не отражалось, кроме маленькой бабочки, бьющейся в этих волнах. *** Он обнял её так нежно, проводя рукой по мягким волнистым волосам, и собравшись с мыслями, всё-таки решился сказать ей. "Шинобу, знаешь, я..." - успел произнести он, глядя в аметистовые глаза, прежде чем снова быть охваченным агонией. Прежде чем на пол осыпались окрававленные лепестки глицинии. И бабочка всё поняла... Поняла, что сможет его исцелить.