assiduously

      Гроза утихла. Корабль перестало кренить из стороны в сторону, ход его сделался плавным. После перенесённого шторма на границе с Инадзумой лёгкая качка корабля стала убаюкивать. И как матросы неделями жили в таких условиях? Судно шло на ровном киле, но Люмин всё равно не терпелось скорее ступить на твёрдую землю. Как хорошо, что на материк можно было вернуться с помощью телепортации: ещё раз пережить это головокружительное мореплавание Хотару не готова! — Смотрите! Это остров Рито, — крикнул матрос Хай Лун.       И верно, дымка рассеялась, и путешественница различила впереди очертания небольшого островка. Глаз зацепился за яркие красные шапочки клёнов и покатые крыши-пагоды. Она видела уже такие раньше, в Ли Юэ, но в Инадзуме они имели более монументальный и, если честно, мрачноватый вид. Политическая обстановка в стране окрашивала всё в темный оттенок, но… О, Архонты, как же красива была местная флора! Вдоль береговой линии светились голубым водоросли и морские грибы, а пейзаж городка разбавляли не только декоративные клёны, но и прекрасные сакуры.       Время шло к закату. «Алькор» отплыл ещё ранним утром, и большая часть дня была потрачена на борьбу со штормом на границе. Если бы не смекалка и опыт капитана, страшно подумать, как они выбирались бы из пенящейся пучины… Люмин не хотелось думать об этом. Её взгляд приковал к себе чарующий пейзаж: заходящее солнце раскрасило воду в алые и золотые цвета, тени стали мягче, воздух — прохладнее. В порту зажгли фонари и светильники, и это было удивительно уютно для негостеприимной Инадзумы.       Моряки зашевелились. Как бы сильно они ни любили море и свою работу, их всегда охватывал трепет перед сходом на сушу. Кадзуха и Бэй Доу долго давали наставления путешественнице, и первое, что они велели сделать — найти управляющего клана Камисато. После её в шлюпке спустили на воду, и вместе с матросом Хай Луном отправили к причалу. Несколько минут мерных гребков, и лодка ударилась о пристань. Люмин сошла на берег. Даже не верится, что она пережила эту сумасшедшую поездку! Так, теперь нужно было найти управляющего… Хотару даже не представляла себе, как будет делать это. Она мало что знала о местных порядках, да и то были просто слухи. Тяжеловато путешествовать без проводника… Однако долгие поиски не потребовались: — Приветствую вас в стране грома и молний, — на причале их с Хай Луном встретил высокий и необычно одетый юноша. — Почему же так давно не было видно славного капитана флота Южного Креста? — Здарова, лоцман! — матрос и незнакомец обнялись, как старые друзья. — С поставками были перебои, потому что в Ли Юэ такого шуму наделали… Долгая история. Кэп не давала сняться с якоря, пока вся заварушка не утихла. Но груз мы привезли.       Инадзумец с интересом взглянул на Люмин, как будто это она была этим самым «грузом». Девушка вопросительно изогнула бровь. И что этот чудик с повязкой в виде рогов на неё так уставился? Помощник капитана перекинулся с ним ещё парой слов, но Хотару их значения не поняла. У моряков был своеобразный говор, да и вообще, торговые дела Южного Креста — это не её забота. Хай Лун откланялся и собрался было давать отмашку своим матросам, чтобы те пригнали остальной груз, как вдруг обнаружил, что оставил сигнальный фонарь на судне. Мужчина выругался, и лицо его приняло озадаченный вид — плыть назад лишний раз совсем не хотелось. — Я могу помочь, — предложила Люмин и лёгким взмахом кистей сотворила маленькую светящуюся сферу.       Сфера при помощи анемо стихии затрепетала и взлетела вверх, а после вспыхнула так ярко, словно снаряд сигнальной ракетницы. На корабле её заметили, и матросы стали спускать груз на паром. Впечатлённый Хай Лун пожал путешественнице руку. Его грубая мозолистая рука отдавала теплом благодарности. — А слухи о тебе не врут, — бывалый моряк заулыбался. — Мой друг поможет тебе освоиться тут, верно, салага?       Инадзумец расхохотался. Выходка Люмин привлекла внимание стражи, но он старался казаться непринуждённым. — Непременно. Друзья моих друзей — мои друзья. Я Тома, управляющий клана Камисато комиссии Ясиро, — «рогатый» учтиво поклонился. — Меня зовут Люмин, — Хотару повторила его движение, на что юноша снисходително улыбнулся: — Девушки в Инадзуме здороваются немного иначе, но ничего, я потом тебя научу. Пойдём, сначала нужно зарегистрироваться на пограничном пункте. Давай помогу с вещами.       Путешественница воспротивилась, но Тома так выразительно на неё посмотрел, что ей пришлось согласиться. Под подозрительные взгляды стражи они миновали причал и вошли в городок Рито. Хотару с интересом стала осматривать оживлённые лавчонки и домики, а также населявший их люд. Это всегда занимательно — присматриваться к людям. Нравы и характер нации раскрываются именно в мелочах, например, в том, как торговцы раскладывают товар на прилавках, в том, как местные соблюдают этикет сохраняют традиции. А инадзумцы были очень скрупулёзны в этом вопросе: девушки ходили в пёстрых длиннополых одеждах, их волосы украшали дорогие на вид заколки, а мужчины носили самурайские доспехи и катаны на поясах. — Остров Рито выполняет роль таможни между Наруками и внешним миром. Регистрация обязательна: не стоит недооценивать указ Сакоку, от проверки тебе не сбежать, вокруг — океан. Приходится играть по их правилам… — И как же? — Всех секретов я тебе рассказать не могу, — виновато улыбнулся Тома, — но обещаю кое-чем помочь. Бэй Доу не доверяет кому попало… Только мне понадобится от тебя ответная услуга. Чуть позже. — Ты не из Инадзумы, — заключила Люмин, присмотревшись к местным. — Я… Хм, как ты это поняла? Разве это так заметно? — Тома слегка растерялся, но отнекиваться не стал. — Выстрел наугад, но точно в цель. Хоть у тебя и инадзумский глаз Бога, но манеры, рост и внешность мондштадтские. — А ты наблюдательна, как и подобает путешественнице… Но у тебя нет глаза Бога, тогда как же ты воспользовалась силой стихий? — управляющего явно сильно интриговал этот вопрос. — Всех секретов я тебе рассказать не могу, — передразнила Люмин и усмехнулась.       Тома рассмеялся, и почему-то от его искренней улыбки стало так тепло. Было неуютно ловить на себе изучающие и неодобрительные взгляды местных, а этот смех, лёгкий, переливчатый словно вернул её обратно в город ветров. Люмин поймала себя на мысли, что скучает по Мондштадту. И что слишком долго и пристально смотрит на Тому.       Городок был красив. Статуи лисиц сидели на перекрёстках, как молчаливые стражи порядка. Лиловые глаза кицунэ горели грозно, будто сама Сёгун Райден смотрела сквозь них. Горели огни торговых лавок, под ногами чувствовалась аккуратная каменная плитка (всяко лучше корабельных досок!). Наконец, показалась «Инспекция по делам иностранцев», увешанная знамёнами и флагами страны. Как патриотично. На встречу вышла миловидная женщина в традиционной одежде — юкате. Как выяснилось, регистрация обойдётся Люмин в кругленькую сумму — всего-то два миллиона моры… С ума сойти!       Путешественница ощутила, как её охватывает отчаяние. Где взять столько денег, если у неё даже пропуска в столицу нет? Два миллиона моры… да она в жизни столько не видела! Ну, быть может, только в банке Снежной у Тартальи… Но загадочный Предвестник был далеко и не мог ей помочь. — Не паникуй раньше времени, — Тома успокаивающе погладил девушку по спине и обратился к инспектору: — Но ведь это всего лишь пошлина… Вы же знаете, Южный Крест всегда исправно выполняет свои обязательства. Думаю, если я заплачу за неё, скажем, шесть тысяч моры и приглашу вас на обед, этого хватит?       То ли очарование Томы сработало, то ли он и вправду был местным авторитетом, но женщина в юкате охотно согласилась. Люмин всё ещё пребывала в шоке, только теперь от резкого скачка цен. Какого чёрта это было? Похоже, гамма эмоций негодования и недоверия очень красочно отразилась на её лице. Когда они с управляющим отошли подальше, парень ответил на немой вопрос Люмин: — Ну что ты? «Пошлина за оформление» — это лишь фигура речи. Инспекция считает это своим заработком, вопрос лишь в том, сколько им удастся выбить. Тебе повезло, что за тебя есть кому вступиться. Ну же, идём. — Куда теперь? — В Международную торговую ассоциацию. Купцам приходится держаться вместе, чтобы их не притесняли. Если я правильно понял, ты ищешь способ связаться с трикомиссией? — Люмин кивнула, — Я мог бы тебе помочь, но связи — это дорогой товар, понимаешь? — Что нужно сделать взамен? Деньги я верну. — О, так сразу, без прелюдий. Мне нравится твой подход, — управляющий довольно улыбнулся девушке, и почему-то её это смутило. — Мору возвращать не нужно, это мелочи. Лучше будет, если ты поможешь мне наладить дела Торговой ассоциации. Нас кто-то конкретно обсчитывает с поставками кристального костного мозга…       Следующая остановка на их пути — здание Торговой ассоциации. Попутно им удалось обсудить подробности и даже наметить план действий. От Люмин требовалось немного, но роль её была ключевой: собрать информацию и найти причину утечки средств. Почему-то девушка была уверена, что это вопрос коррупции. Встретившись с другими членами ассоциации, Люмин получила все необходимые наводки: с кем поговорить, за кем проследить и где начать искать. От всех местных условностей и проблем голова уже шла кругом, а желудок сводило от голода. Кажется, недовольное урчание услышали все в кабинете управляющего… — Я думаю, на сегодня хватит, господа. Путешественница переплыла море, чтобы попасть сюда, и её путь был нелёгок, так отпустим же Хотару отдыхать. Она скажет, когда что-то узнает, верно, Люми?       «Люми» — так её называли только близкие друзья. Что за вопиющая фамильярность! Хотя, надо признать, путешественнице понравилось, с какой теплотой Тома произнёс это. Хотелось снова услышать такое обращение из его уст. Чёрт! Откуда такие мысли? — Пойдём, тебе надо поужинать, — когда все важные шишки разошлись, Тома виновато обратился к ней: — Прости, что сразу не предложил, где мои манеры… — Всё в порядке, ты не обязан, — устало отозвалась Хотару, подавляя зевок. — Я бы ответил, что просто соблюдаю этикет, но мне правда хочется тебе помочь, сам не понимаю, почему. Ты полна секретов, Люми, — управляющий клана Камисато улыбнулся и, пропуская её вперёд, придержал дверь. — Сейчас уже нет смысла тащиться в трактир на другой конец острова, поэтому я сам тебе что-нибудь приготовлю. И не отказывайся! Я отлично готовлю. В комиссии Ясиро я заведую уборкой и кулинарией. Не самая, конечно, престижная должность, но мне нравится поддерживать порядок. Да и это не основная моя функция, а лишь прикрытие. — Я даже не знаю, что тебе сказать. Спасибо, Тома, — девушка даже слегка растерялась, ведь для нее редко готовили за просто так. — Ерунда! Я буду рад угостить тебя. Что ты любишь есть? Какие приправы и напитки предпочитаешь? Острое? Сладкое? Быть может, всё и сразу? — кажется, управляющий был очень воодушевлён.       Парень с горящими глазами стал загибать пальцы, перечисляя названия совершенно незнакомых Люмин блюд. Он выглядел таким счастливым, что путешественница не смогла отказать. Улыбка очень шла Томе. — Я бы попробовала что-нибудь местное на твой вкус. — О, знаю! Тебе обязательно нужно попробовать мой мисо-суп! И онигири. И, наверное ещё сашими, но это лучше завтра, когда на рынке будет свежая рыба… Что такое? Не переживай, я люблю угощать хороших людей. Мы, кстати, почти пришли. Я живу здесь, когда не нахожусь в столице.       Тома открыл низкую калитку, и они с путешественницей вошли во двор небольшого домика. Здание мало чем отличалось от остальных: та же непримечательная зелёная пагода, те же фонарики и декоративные ландшафтные камни. Необычной здесь была лишь оружейная стойка возле двери, на которой стояло в ряд несколько копий, очевидно, принадлежавших Томе. Так, значит, он копейщик, владеющий пиро. Очень даже неплохо.       Они вошли внутрь, и управляющий объяснил, что в Инадзуме принято разуваться у входа, чтобы не запачкать татами — коврики, устилающие дом. Люмин послушно сняла сапожки и оставила оружие у входа.       Внутренне убранство дома казалось скромным, декора было мало, как и мебели в целом. Всюду царил минимализм. Почему-то это было очень в духе Архонта вечности. Незыблемость, эвтюмия и целый один глиняный горшок на весь дом… Мда, необычно. В доме имелись невысокие ниши в стенах, а также столики; особенно интересным Люмин показался квадратный стол с чем-то вроде подогрева снизу, стоявший в середине главной комнаты. Тома пояснил, что это называется «котацу». Двери в доме были раздвижные и очень лёгкие. Местами лежали стопки бумаг и какие-то инструменты, внимание привлекал единственный предмет изыска — красивая расписная ширма между спальней и основным помещением.       Самым оживлённым местом в доме Томы оказалась кухня: парень чувствовал себя в ней как рыба в воде. Хотару присела в угол на пуфик и принялась наблюдать за поваром. Рядом с ней разлёгся большой пушистый ретривер по кличке Таро. Пёс без особых сомнений устроил свою морду на коленях девушки и прикрыл глаза. Это смелое доверие тронуло её. Таро оказался ласковым и отчего-то очень напоминал своего хозяина: такой же золотистый цвет, такой же приветливый и добрый взгляд, такое же вертлявое обаяние…       Тома ловко орудовал приборами и посудой, ну а чтобы зажечь огонь, ему достаточно было воспользоваться глазом Бога — щёлчок пальцев, и очаг уже горит. Светловолосый всё делал как-то по-особенному: переворачивал овощи в сковороде, подкидывая их, ножом орудовал быстро-быстро, а ещё у него была специальная «мельница» для перца и соли, в момент перемалывавшая специи. И откуда такие диковины? Из Сумеру? Люми восхищённо наблюдала за старательными выверенными движениями. Как ловко и чётко… Интересно, что ещё он умеет делать так же старательно? Девушка отвела взгляд, потому что, кажется, слишком пристально смотрела на Тому. Мысли побежали совсем не в то русло, и девушке стало неловко, потому что Тома был к ней очень добр.       Управляющий вообще-то сразу заметил её заинтересованность. И её голодный во всех смыслах взгляд тоже заметил. Он отставил кастрюлю с закипающим супом в сторону и подошёл к девушке, опускаясь перед ней на корточки. Фоном слышалось шкворчание овощей на сковороде и потрескивание хвороста в камине. Он смотрел внимательно, взгляд зелёных глаз был чутким, изучающим. Путешественница залилась румянцем, пойманная с поличным, хотя в общем-то ничего плохого и не сделала. Но она выдала свои мысли с лихвой, и волнение девушки подтвердил внезапный вопрос, который она выпалила, чтобы хоть как-то разрядить обстановку: — Я хотела спросить… а-эм… почему местные называю тебя Тэмура? — спросила она, отведя глаза. — Ты явно хотела узнать что-то другое, — заметил Тома, но не стал настаивать. — Тэмура — инадзумская интерпретация моего имени. Если хочешь, можешь называть меня и так. А ещё, похоже, ты понравилась Таро. Хотя я в этом даже не сомневался. — Он милый, — Люмин потрепала загривок золотистого пса, который при упоминании своего имени оживился и с интересом уставился на хозяина. — Ты тоже, — с лёгкой улыбкой ответил Тома и вернулся к приготовлению ужина. — Не хочешь помочь мне с кляром? Я решил сделать шарики из креветок. — О, у вас их тоже готовят! Я обожаю шарики из креветок! — с воодушевлением и облегчением отозвалась девушка.       Тома с умилением взглянул на этот щенячий восторг. Люмин не была похожа ни на кого из тех, с кем ему довелось пообщаться близко: эта девушка сочетала в себе и ум, и решительность, и какую-то по-детски милую, светлую веру в жизнь, владела стихиями и умела сражаться (он видел её добротный острый меч), но при этом очаровывала незнакомцев и ладила с животными. Он пообещал себе узнать поближе эту странную путешественницу и помочь ей всем, что в его силах. Люмин чем-то его зацепила.       Спустя полчаса возни они с путешественницей перепачкали в муке весь стол, а ещё слегка пережарили пару картофелин, но всё равно ужин получился на славу. Сперва Тома предложил девушке попробовать согревающий мисо-суп (по собственному рецепту!), а после Люми с удовольствием умяла креветки в кляре и изумительно вкусное рагу. У местных овощей был весьма насыщенный вкус даже с небольшим количеством специй: сладость и пряность фейерверком играли на языке. Девушка была в восторге и поминутно сообщала об этом, неразборчиво бурча что-то вроде «фкуснотища!». — Рад, что тебе нравится. Я запишу рецепт для тебя. Кстати, где предпочитаешь спать? Инадзумцы обычно спят на матрасах прямо на полу, но у меня есть и кровать. Найти нормального мебельщика в Инадзуме тот ещё кошмар… Но она отлично собрана, не беспокойся. — Ну, на кровати, наверное, — ответила Люми, дожёвывая кусок фиалковой дыни. — Хорошо, тогда я постелю тебе на кровати, а сам лягу на матрас. Дом небольшой, и гостей я не вожу, поэтому кровать всего одна, — развёл руками хозяин. — Если это не доставит тебе неудобств… — Всё в порядке. Кстати, я обещал рассказать о местных нравах. Хочешь послушать про ёкаев? Мне кажется, фольклор Инадзумы невероятен. Кицунэ, духи, демоны, у-у-у! А про тануки слышала? Для путешественников они — лучшие друзья!       После умывания и приготовлений ко сну, когда Люмин уже забралась под одеяло, Тома перетащил свой матрас к ней в комнату и принялся рассказывать о местной культуре и обычаях. Довольно странно было, что управляющий так и не снял повязку с «рогами», но Люмин из уважения к нему не стала спрашивать. — Ну так вот… Тануки — это звери-оборотни, они являются проводниками благополучия. Похожи на енотов и очень любят сакэ — это такой вид алкогольной настойки — и в благодарность за него показывают дорогу к сокровищам. Думаю, тебе пригодится это в путешествиях. Помню, читал в одной книге, что «давным-давно, когда хрупкие и недолговечные смертные ещё не пересекли море, Иназума была страной тануки. Рождённые ленивыми и беззаботными, тануки не беспокоятся о завтрашнем дне и не лелеют былые горести. Эти земли были для тануки уютным раем, а каждый день — шумным праздником, пока из-за моря не приплыли кицунэ. Кицунэ развязали с тануки войну, что продлилась 16 веков. Лишь когда обе стороны понесли тяжёлые потери, был заключён мир. Тануки не признают поражения, но факт остаётся фактом — они вынуждены были уступить кицунэ огромную Громовую сакуру. Но кицунэ были не менее искусны в перевоплощениях. Говорят, что во время великой войны между кицунэ и тануки, из-за постоянных подмен и превращений, многие несчастные души совершенно запутались и больше не могли понять, кто они и на чьей стороне. От таких сбитых с толку ёкаев стали рождаться простые смертные… Ну, или не совсем простые, кто знает. Может быть, óни и тенгу произошли от них…»       Речь управляющего клана Камисато лилась красноречиво, он умел увлечь и заинтриговать. Люмин было безмерно интересно, к тому же, он вёл повествование с огоньком — во всех смыслах — сотворяя из пиро стихии образы каких-то предметов или явлений. Тома рассказал ей о многом. Интересна была и история возникновения Инадзумы, и басни о Громовой птице, и сказания о Великом змее, чьи громадные кости можно найти на Татарсуне, и о Татаригами, и о чарующей Сангономии, и о бакэ-дануки…       Тома был так увлечён рассказом, что и не заметил, как девушку начало клонить в сон, а когда опомнился, та уже мирно сопела. Казалось, очаровательней картины он в жизни не видел: светлые волосы разметались по кровати, едва приоткрытые губы казались такими мягкими и пленительными, а её дыхание было такие тихое, такое мирное… Он побоялся потревожить путешественницу шумом и перетаскиванием матраса, поэтому устроился спать там же, где и был. Отчего-то его грела мысль о том, что он хранит сон таинственной Хотару из далёких земель.

***

      Следующая неделя выдалась странной. Великолепная Хотару снова чуть не спасла мир — так сказала бы Паймон об этих событиях. Но, к несчастью, болтливая фея не могла быть свидетелем того, как Люмин выполняла поручение Томы. Операция значительно продвинулась: путешественница блестяще справилась со слежкой и вычислила самурая, погрязшего во лжи и взяточничестве. Он оказался связан с контрабандистами. Сложнее оказалось найти место сбыта, и там дела пошли слегка не по плану… но несколько точных ударов мечом, и вопрос оказался решён, а справедливость восстановлена. Оставалось лишь сдать нерадивого чиновника комиссии и можно было с торжеством возвращаться за наградой.       По возвращении в городок всё опять пошло наперекосяк. Выяснилось, что островом заведовала комиссия Кудзё, и упоминание другой комиссии — Ясиро — не произвело никакого эффекта. Прямо посреди улицы подозреваемый устроил скандал и привлёк на свою сторону стражу. Несколько самураев собирались перекинуть все обвинения на Люмин и обнажить катаны, обстановка накалялась всё сильнее… В кульминационный момент появился Тома, привлечённый шумом на улице. Кто бы мог подумать, что спасать путешественницу будет её же поручитель. — Что случилось, многоуважаемые господа? Почему бы нам с вами не присесть и не выпить вместе? Обсудим всё по порядку. Что толку ругаться и смущать порядочный люд? — неожиданно (и очень вовремя!) появившийся Тома расплылся в миролюбивой улыбке. Его появление заставило Люми облегчённо выдохнуть: по крайней мере, её не побьют прямо сейчас. — А ты кто такой, чтобы я с тобой пил? — парировал ронин. — О, кто я такой? Не думаю, что вы действительно ни разу не слышали обо мне, — в руках юноши появился маленький изящный веер, он раскрыл его и продемонстрировал страже. — Отбросьте ёрничество. Будет очень неприятно, если ваши имена окажутся в докладе Сёгуну в непримечательном свете, вам так не кажется? — Веер самой Сирасаги Хэмигими… Кхм. Хорошо, будь по-твоему. Нам не нужны лишние проблемы. Мы пересмотрим налоговую политику относительно вашей ассоциации торгашей… торговцев. Я прошу меня простить, — разъярённый самурай выплюнул неискренние извинения, развернулся и увёл подозреваемого с собой.       Тома проводил всю процессию недобрым взглядом. Как-то по-собственнически управляющий положил руку на плечо Люмин и вывел ту с площади на более спокойную улочку. Наконец, когда они отошли на достаточное расстояние, он спросил: — Ты в порядке? Они ничего с тобой не сделали? — Я в норме. Не знаю, что ты им такого сказал, но я ещё не видела, чтобы городская стража так быстро улепётывала. Впечатляет. И как тебе удаётся быть таким вежливым с этими ублюдками? — Ублюдки ублюдками, но они всё-таки ронины Трикомиссии. Залог успеха во всём — самообладание. А что касается веера… всего лишь небольшие преимущества моей работы. Устала? У тебя кровь на плаще. Надеюсь, она не твоя? — Не моя, — отрицательно мотнула головой Люмин.       Тома не задавал лишних вопросов. Они зашли в Ассоциацию к его товарищам и сообщили об успехе операции. Какое-то время они провели там, разбираясь с бумажными делами и оформлением документов. Местный чиновник сообщил, что дорожный пропуск Люмин будет готов завтра. Кажется, у девушки выкраивался свободный вечер. Хотару облегчённо выдохнула. Наконец-то! — Могу я предложить тебе выпить чаю? Это отлично помогает отвлечься от бумажной волокиты. — Не откажусь, — с улыбкой ответила Хотару и склонилась в знак благодарности точь-в-точь как коренная жительница Инадзумы. — А ты неплохо усвоила этикет, — управляющий одобрительно кивнул, — хвалю. Кстати, можем прогуляться на дальнюю часть острова, оттуда хорошо виден закат, да и рыбаки оттуда уже ушли. — Тебе лучше знать, где здесь хорошие места, — Люмин вдруг смутилась: — Ах да, ещё… могу я спросить кое-что?       Тома повернулся к ней со всем присущим ему вниманием. Путешественница ощутила, как розовеют её щёки, но продолжила: — Мы ведь ещё увидимся? — её робкая надежда была видна насквозь. — Хм. Как окажешься в столице — обязательно пересечёмся снова. У меня тоже есть там дела. Как раз покажу тебе парочку хороших ресторанов, — с улыбкой пообещал управляющий. — А что за дела, если не секрет? — Я отвечаю за порядок в чайном доме Коморэ, — уклончиво ответил он. — Запомни это название хорошенько, Люми. Это не просто уютное заведеньице в глубине столицы, Это место, где тебе смогут помочь. А ещё запомни: Коморэ означает свет, проходящий сквозь листья.       Больших подробностей от Томы добиться не удалось. Он наигранно скромничал и отвечал лишь, что должность управляющего клана Камисато требует от него тщательной уборки и кулинарных навыков. Путешественница понимала, что эта недосказанность — вопрос безопасности, но её устроил такой ответ.       Наконец, они вошли в дом Томы. Ретривер по кличке Таро встретил их громким лаем, а после напрыгнул на путешественницу, требуя от той внимания и ласки. Девушка устроила акита ину тщательные «почесухи», а после с трудом выпуталась из собачьих объятий. Войдя в залу, она ощутила приятный запах чего-то сладкого. Оказалось, что аромат источал чай с лепестками сакуры, который Тома только что заварил для их прогулки. Парень нашёл мягкий плед, плетёную корзинку причудливой формы (её содержимое осталось для Люмин тайной), и после недолгих сборов они отправились на северную сторону острова. Всё это казалось глупым и неестественно романтичным, но Люмин слишком устала от бесконечных сражений и поисков, так что была счастлива. В приключениях так не хватает возможности побыть маленькой и слабой, расслабиться и довериться хоть кому-то! Все вокруг, казалось, искали в общении с ней только выгоду. Не исключено, что она ошиблась и в этом «инадзумце» Тэмуре. Но даже если и так, пускай полюбезничает… это приятно, а его чай пахнет просто потрясающе. — Вот мы и пришли. Сядем здесь, — светловолосый расстелил плед в тени невысокого клёна.       Он не солгал: вид отсюда открывался чарующий. Местечко располагалось на холме — самой высокой точке островка. С него как на ладони виднелись и огни городка, и береговая линия, и отдалённые очертания других инадзумских островов. Особенно завораживал остров с ревущими молниями над ним — Сэйрай, — а ещё взгляд приковывала огромная сакура, видневшаяся на вершине другого острова — Наруками. Наверное, это было то знаменитое священное древо, о котором говорилось в путеводителе. Но, без сомнения, самым прекрасным была игра заката на полотне морской глади. Казалось, кто-то пролил на него пастельные краски розового и золотистого цветов. Волны бились о волнорезы, донося шёпот моря и воспоминания о недавно пережитом шторме. Всё внутри устремилось куда-то вверх, в пудровые от закатных лучей облака, а разум прояснился. Стало легко и захотелось чего-то такого, чего Люмин сама назвать не могла. — Знаешь, глядя на то, как ты смотришь на море, я вспоминаю слова нашего друга Кадзухи: «красота в глазах смотрящего». Я вижу перед собой очень милую девушку. Извини, если я слишком навязчив, просто… — Тома не успел договорить, потому что Хотару его перебила: — Ты такой глупый, — Люмин посмотрела на него снисходительно, а после сделала то, чего от себя совсем не ожидала: подалась навстречу к парню.       Это не был её первый поцелуй, но вот так нежно и осторожно — это впервые. Тома прикасался к её лицу как к хрупкому хрусталю, боясь сорвать внезапный порыв. Хотару, впрочем, и сама почему-то медлила и не углубляла поцелуй, хотя и была его инициатором. Что-то внутри неё отчаянно потянулось навстречу теплу, которое источал этот «рогатый» улыбчивый юноша. Он так легко и непринуждённо делился теплом с миром, что дух захватывало. Люми медленно отстранилась. Взгляд её скользил по точёным чертам лица, а едва она заглянула в ясные зелёные глаза, её накрыла нежность и желание замереть в этом моменте, утонуть в тепле объятий.       Люмин мысленно одёрнула себя: он ничем ей не обязан, и права злоупотреблять его добротой она не имеет. Её цель не собственное счастье, её задача — выяснить, что случилось с братом в бездне, спасти его, и продолжить их путешествие… Так, наверное, ей следовало думать. Но ей совсем не хотелось. — Может, хочешь чаю? — разрядил обстановку Тома. — Да, пожалуйста, — дрожащими руками девушка взяла чашку в руки и отпила; мысли роились в голове, сердце стучало быстро-быстро, голос дрожал: — это… ох, это восхитительно вкусно!       Управляющий не стал обсуждать случившееся, не стал пользоваться её состоянием, и Люмин была безумно благодарна за это. Хотару не могла найти причины и объяснения содеянному. Ей просто захотелось, просто потянуло, и это был единственный раз, когда спасительница Мондштадта и хранительница Ли Юэ дала слабину. Почему, чёрт возьми, именно он? Почему не Аякс, не Алатус, ни Моракс, ни кто-либо ещё, кто был так внимателен к ней? Не было этому объяснения. Было лишь ощущение покоя и уюта, рядом с Томой ей было так спокойно. Она уж и позабыла это чувство. — Хм, а не рассказать ли мне о том, как Сёгун Райдэн сразила самого змея Оробаси? — дождавшись кивка Люмин, управляющий продолжил: — Когда очутишься в Татарсуне, сможешь увидеть останки змея воочию. Так вот, «Оробаси но микото» был древним змееподобным богом. Этому исполинскому змею поклонялись жители острова Ватацуми. Долгое время полубог мирно существовал на своей территории, но позже внезапно вторгся во владения Сёгуна, на остров Ясиори. Там он и оказался повержен Баал. Ущелье Мусодзин — это шрам, оставленный Электро Архонтом, когда та нанесла удар «мусо но хитотачи», убивший змея и расколовший остров. — Как интересно… всё это напоминает мне кончину Гео Архонта, — хмыкнула Люмин, которая, кажется, понемногу расслаблялась. — Что? Гео Архонт мёртв?! Быть не может, ему же шесть тысяч лет! Он бы ещё столько же прожил! Но… что ж, это объясняет, почему Бэй Доу так долго не было. Но всё-таки, как так — мёртв? — Тома в изумлении повернулся к ней и вопросительно уставился, мол, теперь давай ты рассказывай. — Ох, неужели до вас тут совсем не доходят новости? Прямо во время Церемонии Вознесения тело Моракса… как бы это сказать… упало камнем с неба. Бог Контрактов «подписал свой последний контракт» и оставил гавань на попечительство группировки Цисин. Теперь Ли Юэ само ведёт свои дела. Там были замешаны и Фатуи, и Сердца Бога, и много чего ещё, о чем я тебе, как и ты мне, поведать не могу. Теперь для всего мира Моракс мёртв.       Они ещё долго разговаривали о делах внешнего мира. Люмин поведала о своих приключениях с большой охотой, ибо Тома был отличным слушателем. Кажется, он был искренне восхищён и заинтересован: его глаза блестели неподдельным огнём. Но время шло. Жаль было оставлять чудесное местечко на верхушке острова Рито, но солнце уже почти ушло за горизонт, и стало холодать. Чай тоже оказался не бесконечным, да и трёхцветные данго — сладости, что прятались на дне корзинки — кончились непозволительно быстро. К неудовольствию обоих собеседников вскоре пришлось вернуться, а наутро — распрощаться. Люмин ждала столица.

***

      Инадзума напоминала большущую мидию, прячущую от внешнего мира в крепком панцире прекрасную жемчужину — свою столицу. Ландшафты острова Наруками, его фауна и флора просто потрясали воображение Люмин, а она, на минуточку, побывала в самых разных мирах. Но нигде не встречалось такой мягкой бирюзово-зелёной травы, устилавшей путь, необычайно ярких растений — розовых, изумрудных, фиолетовых. Их дрожащие бутоны сопровождали Хотару вдоль всего дорожного тракта. Всюду с ней здоровались местные жители в традиционных одеждах и причудливых шляпах, иногда подбегали дружелюбные собаки — акита-ину, как их звали сами инадзумцы.       Люмин отправилась в путь наутро после их с Томой прогулки. Чем ближе было к центру острова, тем менее строго к ней относились на перевалочных пунктах самураи-стражники. Один и вовсе предложил проводить странницу к городу, но Люми отказалась. К вечеру она сама добралась до подступа к столице Инадзумы. Её встретил гомон торговой площади и приветливые огни фонарей забавной цилиндрической формы — такие были повсюду в стране молний. Гибкие и тонкие сакуры качались, приветственно кланяясь и осыпая улицы лепестками. Река, пронизывающая город, пестрела чешуей резвых пятнистых сомов. Рыбы сновали туда-сюда по городскому каналу, и их было очень хорошо видно в кристально чистой воде.       Дома и лавчонки были отстроены в едином архитектурном стиле: тёмно-зелёные пагоды, камень, тёмное дерево и всюду — воздух и простор. Чем дальше в город заходила путешественница, тем труднее ей было поверить в то, что в этой стране длилась череда несчастий.       Темнело всё сильней — настало время думать о ночлеге. Девушка как нельзя кстати наткнулась на разговорчивого торговца, и тот поведал, что ей следует заглянуть в филиал Гильдии искателей приключений. Люмин так и поступила, к своему удивлению, встретив там Катерину. Снова. Её предположения о том, что функции секретаря гильдии выполняет не человек, а механизм, подкреплялись всё большими фактами. Ночлег девушке предоставили без каких-либо хлопот, и в небольшой комнатке она стала раскладывать свои вещи. Спать на татами прямо на полу оказалось неудобно, прямо как Тома и говорил, но всяко лучше, чем на камнях или в пустыне какой-нибудь. Утром Люми решила взять несколько поручений и попытаться добиться более полезной информации от секретаря. — К звёздам и к безднам! Добро пожаловать в Гильдию искателей приключений! — Катерина поприветствовала её с неизменной улыбкой. — Здравствуй, — кивнула путешественница. — Нет ли каких-нибудь интересных запросов в Гильдию сегодня? Что вообще слышно? И как мне найти какую-нибудь из трёх Комиссий?       Катерина сложила руки в замок и задумалась: — Не думаю, что тебя интересуют мелкие дела. Вот что более интересно: некий юноша заходил сюда вчера днём и оставил вот это, — секретарь достала из кармана маленький и очень знакомый Люмин веер, — с просьбой передать «светловолосой мечнице». Полагаю, это относилось к тебе. — Это же веер Томы! Но зачем он оставил его мне? — Это ключ от чайного дома Коморэ, и, похоже, ключ от всех твоих бед, — лукаво ответила Катерина. — Комиссия Ясиро хоть и представляет оппозицию против закона об Охоте на Глаза Бога, но всё равно может тебе помочь. Да и ты всегда в центре внимания. Загляни туда.       В общих чертах секретарь объяснила девушке дорогу и рассказала подробнее об указе, изданном Райдэн. Да, Люми слышала о том, что владельцам Глаза Бога здесь приходится несладко, но чтобы настолько? Отобрать амулет стихий равносильно обречь на бессмысленное существование в беспамятстве и отчаянии. Вот, значит, какова «тёмная» изнанка милого с виду города. По дороге к чайному дому Люмин встретила жуткое зрелище: грозную каменную статую, в которую были вмонтированы чьи-то Глаза Бога. У подножия монумента виднелись следы крови, по периметру стояли стражники. Неужели местным действительно всё равно на это зверство и диктатуру?! Поёжившись, Люми поспешила ретироваться, чтобы не маячить на глазах у охраны.       Чайный дом Коморэ — местечко, окутанное тайнами. Маленький низкий домик спрятался за кустарником, и отыскать его оказалось непростой задачей. Внутренний двор встречал садом камней с традиционными инадзумскими светильниками, низкими скамьями, декоративными вишнями и рододендронами. Вся территория обрамлялась густым искусно остриженным кустарником круглой формы. Над входом виднелась вывеска с иероглифами, значение которых было Люмин незнакомо, хотя большинство здесь говорило на всеобещем вперемешку с инадзумским. Постучавшись, путешественница осталась ждать на крыльце.       Ответа не последовало. Хотару постучала снова и в недоумении замерла. Ну что ещё ей нужно сделать? Станцевать по-хиличурлски? Девушка не придумала ничего лучше, чем достать веер, оставленный управляющим, и раскрыть его. Удивительное дело, но в ту же секунду ей открыли. Путешественницу встретил… пёс в коричневом халатике и с повязкой на голове. Он приветственно тявкнул и махнул хвостом. Ничего не понимающая Люмин вошла внутрь, и раздвижные двери закрылись за её спиной как будто сами.       Внутри было тихо. Звучала ненавязчивая музыка, приятно пахло чем-то сладким. Аромат показался девушке знакомым, но Хотару уже ни в чем не была уверена. Собака спокойно шла впереди неё, лавируя по коридору чайного дома. Был слышен лишь цокот её когтей о циновку, более — ни звука. Странное безмолвие повисло в этом доме, и Люмин было не по себе. Наконец, они дошли до конца коридора к прилавку. Пёс ловко забрался на него, сел и выжидающе уставился на девушку. Наконец, она разглядела на бейджике «Таромару». — О, я уж думал, ты забыла про мой совет, — чертовски знакомый голос зазвучал откуда-то из застенок. — Что? Со мной пёс говорит? Что за абсурд тут творится? — Ха-ха! Не надо так удивляться, просто ты впервые видишь меня в этой форме. Не встречалась с таким в Ли Юэ? — Тома, если это шутка, то она так себе, — девушка сложила руки на груди и скептически уставилась на собаку.       Интуиция не обманула — управляющий вышел из-за ширмы и, смеясь, пообещал больше так не шутить. Вот же клоун! Один в один Чайльд, только не рыжий и умеет делать комплименты. — Ты напрашиваешься на обидное прозвище, — фыркнула девушка. — Ты такая милая, когда злишься. Ну, извини, я был уверен, что после всего… после всех испытаний, которым я подверг тебя на острове Рито, ты не захочешь снова со мной связываться. Всё-таки хрупкую девушку не каждый день заставляют расправиться с семью крепкими бандитами. — Ты меня недооцениваешь. — Да. Но и ты меня пойми — нелегко найти того, кто способен и готов предстать перед молнией. Но ты защитила Мондштадт от дракона и расследовала убийство Архонта, и, посовещавшись с госпожой Камисато, я решил поверить тебе. Поэтому и оставил веер. Ты не подвела моё доверие. Насколько я помню, тебе нужно связаться с комиссией Ясиро? Я могу тебе помочь, а ты можешь помочь стране. Предлагаю обсудить все детали за чаепитием.       Чай с лепестками сакуры был всё также хорош. Тома усадил гостью чайного дома за низкий столик, сам же сел напротив. Некоторое время они ждали, а после к ним присоединилась Сирасаги Хэмигими, известная как госпожа Камисато Аяка. Что ж, судя по виду и манерам, именно она являлась начальницей Томы. Люмин ощутила какое-то отторжение к ней, несмотря на сахарную вежливость. Аяка вела себя с Томой так бесцеремонно, будто он был её персональной горничной, и это вызывало внутри Хотару жаркий коктейль из ревности, негодования и раздражения. Если между этими двумя что-то есть, то понятно, почему Тома не стал настаивать в тот вечер. — Тэмура, наш чай остыл, — госпожа Камисато будто нарочно говорила на инадзумский манер, чтобы её сложней было понять, хотя, без сомнения, была обучена всеобщему языку. — Вернёмся к делу. Связаться с Сёгуном возможно… но прежде почтенная путешественница поможет нам переломить ситуацию с Охотой на Глаза Бога. — Почему вы решили, что я буду участвовать в вашей гражданской войне?       Хотару сложила руки на груди в защитном жесте. Лицо Сирасаги Хэмигими было абсолютно непроницаемым, а Тома казался задумчивым. Наследница Клана Камисато всмотрелась в собеседницу, будто читая насквозь. Люмин поёжилась. — Потому что к благосклонным относятся с благосклонностью. Я наслышана о твоём добром сердце и, кажется, знаю, как его разбудить. Тебе ведь нужная ответная услуга, точнее, ответная доброта, верно?       Снова её втягивают в какие-то неприятности, на этот раз — в революцию, междоусобицу и вооружённое восстание. И почему судьба всегда так немилосердна к ней? Камисато Аяка с милейшей улыбкой выдвинула крайне странное требование: навестить трёх человек, лишённых Глаза Бога, и только после этого вернуться в чайный дом — тайное убежище сопротивления. После этого светловолосая госпожа удалилась, и они остались с Томой наедине, хотя Люмин всё ещё казалось, будто у стен есть уши и глаза. И что госпожа Камисато ушла недалеко. — Ну, что такая угрюмая? Кажется, ты понравилась нашей госпоже. — Госпожа она только для тебя, — фыркнула в ответ путешественница и тут же пожалела, ведь управляющий не виноват в её сомнениях и неуместной ревности. — Извини, я не заметила какой-либо… симпатии с её стороны. — Она кажется холодной и вежливой, но на самом деле Аяка очень добрая и нежная девушка. Не пойми превратно, её так воспитали. — Что ж, тебе виднее, — с ещё более убитым видом ответила девушка. — Пойду уважу нашу госпожу, быть может, она смилостивится мне помочь.       Кажется, Тома хотел ещё что-то сказать, но его прервал на полуслове голос Аяки — она вернулась в чайную залу и попросила управляющего помочь. Хотару скрипнула зубами, кратко попрощалась и поспешила оказаться как можно дальше от этого места. Играть по правилам этой Хэмигими не хотелось, а здравый смысл как будто отключился. Эмоции захлестнули девушку, она злилась, бездумно хваталась за меч и очень хотела кого-нибудь побить. Умом Люмин понимала, что никто не обязан ей помогать, и вообще-то ей оказана немалая услуга, но сердце сжималось от злости и негодования — он и вот эта белоручка, что даже чай пьёт так, будто превосходит над всем миром? Было обидно, что надежда, которую она себе придумала, не оправдалась. Тома всего лишь помог ей. Но к чему тогда вся эта забота, комплименты, касания? Чёрт, спалить бы пару хиличурлских лагерей! Но делать нечего, нужно идти искать несчастных инадзумцев, лишённых Глаза Бога.

***

      Время шло. Прошла неделя с небольшим, когда Люмин удалось встретиться с последним из троицы людей, которых она должна была навестить, чтобы «разбудить доброту в своем сердце». Что ж, на самом деле, госпожа Камисато оказалась права. При виде поломанных судеб в девушке теплилось сочувствие и разгорался праведный гнев на власть. Возможно, она совсем и не против помочь устроить чёртов государственный переворот, если это сможет спасти Тому. Ведь он — один из первых кандидатов на лишение Глаза Бога, а если вскроется, какие схемы он проворачивает, направляя поставки Сопротивлению… Страшно подумать о последствиях. Всё внутри девушки сжалось от беспокойства за этого человека. Необъяснимое чувство поселилось внутри Люмин после их знакомства и росло, подкрепляясь с каждой новой встречей и разлукой. Путешественница поспешила обратно в столицу, чтобы поскорей увидеться с Тэмурой и убедиться, что тот в порядке. Душа металась между поисками родного брата и спасением человека, неожиданно ставшего близким и важным. Улыбка Томы всплывала в памяти каждый раз, когда Люмин сражалась с очередным самураем, и это придавало ей сил. И тут же лишало их, потому что она вспоминала об Итэре, с которым в Бездне могли сотворить что угодно…       Шквал противоречий вызывал мигрень. Итэр, кажется, сделал свой выбор и вовсе не в пользу Люмин, а Дайнслейф на связь не выходит. Путешественница оказалась в гуще совсем других событий и встретила новых людей. Здесь она словно начала всё с чистого листа и это… это ей нравилось. Кровь кипела от желания действовать, ведь она, чёрт возьми, была в восторге от того, что способна помочь перевернуть целую страну! Да, она определённо не жалеет, что решила отдаться этому делу с головой. И пусть братец решил, что остаётся на тёмной стороне и не услышал её зова, она туда переходить на собирается. Возможно, Итэра ещё можно спасти, ведь Аякс как-то выжил в Бездне, но сейчас это всё равно невозможно. В конце-концов, она поступает правильно, и ей помогут в ответ, а значит она убивает двух слаймов одной стрелой.       Чайный дом Коморэ всё также хранил безмолвие. Кажется, даже кусты вокруг него в напряжении замерли и не издавали ни шелеста. Как было оговорено заранее, Люмин явилась ближе к закату, во время смены постов стражи и, миновав врата, завернула на улицу, где находится тайное убежище сопротивленцев. Вдруг её окликнули: — Эй, чужеземка! А ну-ка постой! Я тебя помню… ты и твой дружок чуть не упекли меня за решётку! — этот противный крикливый голос принадлежал чиновнику, с которым они с Томой разобрались на острове Рито.       Привлекать внимание опасно, игнорировать — тоже. Хотару остановилась, медленно опуская руку на эфес меча. Какая неожиданная и неприятная встреча! Девушка пробежалась глазами по округе. Улица пустовала, что давало ей фору. — Стой, кому говорю! Катцуки, сюда! Сюда!       Послышались тяжёлые шаги в отдалении, и это стало спусковым сигналом. Вдруг где-то сбоку полыхнуло пламя, и перед девушкой пролетело копьё, объятое пламенем. Оно оставило огненный след на земле и на какие-то мгновения создало дымовую завесу. Люмин метнулась в сторону и едва подавила вскрик, потому что кто-то схватил её за руку и потащил за ближайший дом. За считанные секунды она и незнакомец пересекли внутренний двор домика и очутились в узком проулке между зданиями. Тяжело дыша, Хотару, наконец, разглядела своего похитителя и удивлённо ахнула. И снова Тома? — Как ты тут оказался? — Тихо! Замолчи!       Ладонь Томы зажала ей рот. Управляющий закрыл Люмин своим телом, вынуждая девушку вжаться в стену. Сердце бешено колотилось от страха и азарта — вдруг их всё-таки услышали? Пульс набатом бил в висках, дыхание было сбито от скорого бега, и голову кружила опасная близость и тепло тела копейщика. Близко. Слишком близко, слишком пьяняще, слишком страшно и странно. Всё смешалось. Кровь стучала в висках, но Хотару могла слышать рваное дыхание Томы и ощущала его азарт, его одеколон и его собственный влекущий запах. Этот сумасшедший коктейль эмоций и ощущений заставлял тело девушки пылать. И неудивительно, ведь она даже двинуться не могла — настолько крепко он её прижал!       С минуту они стояли, боясь пошевелиться. Всё стихло, и, кажется, волнение стало постепенно угасать. Совсем другие чувства и желания стали заполонять мысли, а рассудок, казалось, отключился напрочь. Внизу живота сладко заныло от желания прижаться ещё ближе, и Хотару подалась навстречу. Она ощутила, как Тома тихо что-то прорычал, огляделся по сторонам и, убедившись, что опасность миновала, резким движением впечатал девушку в кирпичную стену. Его ответное желание было столь явственным, ощутимым и твёрдым, что Люмин ахнула от неожиданности и предвкушения. — Люми, ты свихнулась? Какого чёрта ты не пошла по обходной дороге? Я обескуражен твоим безрассудством, сумасшедшая девчонка… — управляющий наклонился к ней и впился поцелуем в искусанные губы.       Это было совсем не так, как тогда, на острове Рито. Это был резкий, бесцеремонный и очень страстный поцелуй. Тома кусался, он настаивал, пытаясь высказать невыразимое, и Люмин безумно нравилось, что она вызывала такое крышесносное желание у сдержанного и деликатного Томы. Его ладонь легла на шею Хотару и властно обхватила её, лишая возможности ускользнуть. Впрочем, Хотару и не собиралась. — Мне нравится, когда ты называешь меня Люми, — зачем-то сказала путешественница. — А мне нравятся звуки, которые ты издаёшь, — хрипло парировал он и снова прижался к ней, с удовольствием ощущая её жар и позволяя ощутить собственный.       Люмин действительно не могла сдержать протяжное «ах», рвущееся из неё наружу под таким сильным натиском. Тома отставил копьё в сторону, а потом совершенно бесцеремонно поднял Люмин, обхватив её бёдра. Это грубое, но чертовски горячее обращение заставляло кровь вскипать. Ситуация патовая: они застыли, хрипло дыша и глядя друг другу в глаза в каком-то узком проходе между домами, их обоих могла лишить головы стража за содействие Сопротивлению, но они не могли сдвинуться с места. Не могли.       Вдруг в голове Люмин прояснились недавние и очень тревожащие мысли. Сейчас, похоже, самое время ими поделиться. — Я не думаю, что госпожа Камисато одобрит такое твоё поведение, — это была самая обтекаемая формулировка, пришедшая на ум. — Ты ведь не просто её помощник? — Мне не нужно её одобрение, я не её ухажёр, — Тома передразнил интонацию и облизнулся, с интересом изучая взглядом ключицы девушки и выбирая, куда укусить сначала. — Вот, значит, почему ты была такая чудная после встречи с ней. Я бы не стал заводить служебных романов, Люмин. Я действительно просто помощник и никогда не испытывал никаких чувств к Аяке, кроме благодарности. Мы сотрудничаем, а не спим в одной постели. Я надеюсь, вопрос исчерпан.       Она в нём не ошиблась. Она не зря доверилась светловолосому улыбчивому юноше из Мондштадта. У Люмин внутри рухнула стена, и она ощутила непередаваемое облегчение. Похоже, это было написано у неё на лице, потому что Тэмура снисходительно улыбнулся ей. Хотару впервые в жизни почувствовала себя глупой капризной девчонкой и ощутила, как краснеет уже не от возбуждения, а от стыда. — Ладно, Люми, пойдём отсюда скорее, иначе нас сейчас прикончат, и я просто сойду с ума, если ты перестанешь смотреть на меня с таким желанием.       Тома аккуратно поставил её на землю и крепко взял за руку, увлекая обратно на улицу. — Идиот! — путешественница смутилась. — Я на тебя вообще смотреть тогда не буду. — Ну, сейчас проверим твою выдержку, — дьявольски лукаво усмехнулся он, и, кажется, внутри у Люмин взорвался маленький фейерверк, а внизу живота пробежал разряд тока.       И как можно доверить целую страну этим психам? Лавируя по внутренним проулкам и нагло забираясь в чужие дворы, они всё-таки добрались до чайного дома. Внутри Коморэ по-прежнему было тихо, и никого не было видно. Создавалось впечатление, будто они здесь одни. — Расслабься, здесь стены не хуже городских ворот. Нас никто не услышит даже при желании. — Почему каждая твоя фраза звучит так, будто ты в свободное время занимаешься сексом за мору? — За мору не буду, — хохотнул Тома и завёл девушку за прилавок. — Прыгай. — Куда? На тебя? — непонимающе уставилась на него Люмин. — На прилавок, глупышка. Но если тебе так не терпится, можем устроить, — управляющий улыбнулся и усадил путешественницу на стол. — Но прежде я хочу сказать, что чтобы дальше ни случилось — всё-таки мы очутились на гражданской войне — я постараюсь защитить тебя. Ты вообще не должна была вникать во всё это… когда я втягивал тебя, ещё не понимал, что ты не просто ладья на этой шахматной доске. Для моего короля ты ферзь. И я не хочу потерять тебя теперь. Просто… ты понравилась мне сразу, но сначала я не придал значения этому чувству. Думал, пройдет. Но не прошло. Понимаешь?       Хотару кивнула. Сердце в её груди пропустило несколько ударов, а после застучало по рёбрам с утроенной силой. На щёки непроизвольно стали наворачиваться слёзы, и она потянулась, чтобы крепко прижать к сердцу Тому. Его голос дрожал, а взгляд был чист и искренен. Он действительно только что сказал, что дорожит ей, и это выбило землю у неё из-под ног. Хорошо, что Люмин сидит, а он держит её. Всхлипывая, Люми залепетала всё, что тревожило её последние недели и всё то, что она чувствует в ответ. Тома молча выслушал. Успокаивающие поглаживания по спине и тепло объятий помогли ей успокоиться. Они слегка отстранились друг от друга. — Если ты больше не хочешь, могу предложить тебе чаю, — предложил управляющий. — Нет-нет, я в порядке. Это была минутная слабость, меня подкупила твоя искренность. И вообще, ты думаешь, можно просто так устроить огненное шоу посреди улицы, швыряясь своим копьём, искусать меня в переулке и после этого не продолжить?! — эмоциональный спектр, проносящийся на лице Люмин, поражал воображение. — Ха-ха-хах, хорошо-хорошо! — копейщик снова подхватил её под бёдра (и нравится же ему таскать её как панда медвежонка!) и унёс в соседнюю комнатку — тёмную спальню с небольшой кроватью и неярким освещением.       Аккуратно опустив Люмин на постель, Тэмура стянул с себя пояс и принялся расшнуровывать верхнюю одежду. Избавляться от петелек у него получалось весьма ловко, и единым движением он стащил с себя рубаху, оставшись по пояс нагим. Хотару нервно сглотнула. В полумраке спальной комнаты его телосложение казалось ещё более крепким и мужественным, и это подчёркивали хаотичные полосы шрамов. Россыпь родинок на его плечах и спине очаровывали — будто настоящие созвездия. Девушка замерла в восхищении, наблюдая, как он поворачивается и как с него слетает ободок. Непослушные светлые волосы тут же растрепались, превратившись в забавное гнездо. Как же он всё-таки был хорош собой. — Тебе помочь снять платье? — совершенно будничным тоном поинтересовался Тома. — Н-нет! Или да? Хотя… не знаю, — выдала Люмин. — Чёрт, у меня очень давно ничего было, извини. — Да не то, чтобы у меня самого часто бывало. Что ж, хорошо, позволь я всё сделаю сам.       Хотару замерла, наблюдая за тем, как Тома опускается на пол перед ней. Он медленно огладил её щиколотку и снял сапожок, затем второй, и смотрел он на неё со всем своим вниманием. В движениях управляющего не чувствовалось больше напористости, напротив, он абсолютно чётко осознавал, чего хочет сейчас и что ему нравится то, что он видит. Самообладание и аккуратность настоящего шеф-повара. Люмин и правда ощущала себя блюдом, томящимся в его руках, потому что ей не терпелось продолжить. Мягкие прикосновения к внутренней стороне бёдер вызывали лёгкую дрожь. Тома приблизился к ней и полуобнял, пытаясь нащупать на спине Люмин шнуровку платья. Это заняло у него чуть больше времени, чем предполагалось, и он был очарователен в своем пыхтении над ухом. Наконец, крепёж платья ослаб, и оно само поползло с плеч девушки вниз. Люмин помогла снять его с себя и тут же потянулась навстречу к Томе — ей хотелось ощутить его тепло, кожа к коже. И это было восхитительно, потому что он был таким жарким, что, казалось, мог согреть весь Драконий Хребет.       Поцелуи были неторопливыми, но глубокими. Они пытались насладиться каждым касанием, понимая, что оно может не повториться. Люмин лежала на подушках, Тэмура склонился к ней и мягко гладил её вдоль груди и живота. Девушка неосознанно подавалась навстречу этой ласке, стараясь задержать касание и продлить его, но они оба уже слишком долго растягивали удовольствие. Копейщик навис над ней и расположился между ног девушки, чтобы та явственно ощутила его желание. И она ощутила: жар, пульсацию и нестерпимую нужду заполнить пустоту внутри. — Тома, пожалуйста… — хрипло попросила она, кусая губу и цепляясь руками за его спину, испещрённую шрамами.       Тишину комнаты прорезал несдержанный стон — это был голос Люмин. Они ощутили себя единым целым, и это было превосходное чувство. Копейщик вошёл в неё медленно, но долго сдерживать себя не смог, потому что слишком уж тесно и горячо оказалось внутри. Он ощущал, как сжимаются её мышцы, как она вторит бёдрами его движениями, как старается вести себя тише и не может сдержаться. Всё это исключительное зрелище сводило его с ума и заставляло терять хвалёное самообладание. Движения парня стали резче, быстрее, он не успевал ловить ритм её сбитого дыхания и едва улавливал свой.       Сердце билось быстро-быстро, а внутри удовольствие натягивалось, как струна, грозя вот-вот накрыть его волной. Тома сделал усилие над собой и замедлился, оттягивая конец. Несколько глубоких толчков и смена темпа подействовали на Хотару каким-то удивительным образом, и она прогнулась в пояснице, подставляясь под его руки. Прикасаться к ней и двигаться одновременно было сложновато, но он старался ловить губами трепет её груди и крепко держал за бедро. Ей это нравилось. Нравилось ощущать себя принадлежащей ему. В какой-то момент сладкая нега вновь заполонила тело, словно собираясь где-то внизу живота, и Тэмура, убедившись, что она тоже близка к финалу, снова ускорился.       Движение, ещё одно, и тело Люмин напряглось, она вскинула бёдра вверх и замерла на несколько секунд, перестав дышать. Всё внутри неё загорелось яркой вспышкой удовольствия, и крышесносный оргазм накрыл девушку своей пленительной негой. Она издала последний, сдавленный, но такой чувственный стон, а после снова задышала, растворяясь в волнах удовольствия и медленно расслабляясь, а Тома, позволив ей пережить всю гамму этих ощущений, вышел из неё и тоже отдался желанию. Леность и патока от долгожданного окончания растеклись по его телу, и он обессиленно опустился рядом с Люмин, в полумраке не разбирая, куда он там утыкается носом — в её шею или в грудь. Он просто ощущал её запах, тепло и близость, и от этого было так хорошо и спокойно, как никогда в жизни. Что же она творит с ним? Где его железная выдержка?       Да, эта девушка просто невозможная. Она готова сразиться с целой армией, от её меча не увернуться даже опытному воину, она наделена чудесной способностью владеть стихиями без Глаза Бога… как вообще так сошлось, что он встретил её? Чудо, не иначе. Но он точно решил для себя, что не хочет потерять это чудо. Никогда ещё он не встречал таких смелых и чистых девушек, и одновременно с этим отзывчивых и пылких. Тэмура был уверен — нет, больше того — он знал, что плечом к плечу с ней Сопротивлению под силу выстоять. Потому что она — Хотару, посланница из других миров, чьё сердце бьётся праведным огнём, а он теперь связан с нею всем своим существом. Пусть он и простой мондштадтский парень, но у него теперь есть ясная цель — сделать её счастливой, спасти её и снова заставить улыбаться, пусть даже самыми нелепыми шутками. Она заслужила счастье. Она заслужила отдых. И он сделаёт всё, чтобы она получила его, прежде чем снова отправится спасать мир, потому что он уверен, что на месте усидеть Люмин не усидит. И он последует за ней.