Близнецы

Румпельштильцхен в Подземном царстве — о, только ради этого зрелища стоило затевать всё. Абсолютно всё. Он смотрел на него, любовался реакциями… и предвкушал. Румпель отчаянно хотел поскорее убраться обратно в мир живых, а ведь не мог знать… о них. И всё равно сторонился умницы Эммы, так удачно всё провернувшей, боялся привязанности к внуку… Цеплялся за своё кривое зерцало любви к Белль. Миленько. Он прикрыл довольно глаза, мечтая и вспоминая. — Эмма, всё в порядке? — обеспокоенный голос Белоснежки вернул его в сознание, и он поспешил исчезнуть. Пока. Лишь заметил сквозь дымку оглядывающегося Румпеля, как лучший приз.

***

— Ого, что это тут за инсталляция окровавленных лиц? Точнее одного лица. Причем знакомого такого — эй, труп, мы нигде не встречались? — Что тебе надо? — Ой, Гадес, не будь таким нудным. Уже и в гости заглянуть нельзя? Да и где бы мне ещё быть, как не во вместилище неприкаянных душ. — Это моё царство. И не зови меня этой кличкой! — И моя ответственность. Милый, ну ты и сам всё знаешь, к чему эти пустые разговоры… Аид ничего не ответил, лишь щелкнул пальцами, подзывая прислугу. Ему следовало успокоиться, и лучше массажа стоп с этим ничего не справится. А этот пусть гадает себе, кто же такой труп в его гостях, да плетет свою паутину. Всё равно помешать не в силах… Взаимно. Увы.

***

Он сидел, повиснув всем весом на Эмме, негромко хихикая от её попыток незаметно размять мышцы и кидать на него грозные взгляды. Но напротив сидел Румпель, и это было самым важным. Кроме того, когда же она вспомнит, что они в царстве мертвых и любые телесные проблемы — не более чем фантом. Здесь ведь даже тел ни у кого нет — сплошные сгустки энергии… В силу привычки одетые в оболочки, повторяющие тела. Поэтому и мышцы не могут задеревенеть — нечему. Скука, даже толком не убить никого. А вот присутствие рядом же Милы бесило. Не то чтобы он… они были ревнивы, ведь Белль всё ещё была жива, но в целом да. Да и не будь её в истории Румпельштильцхена, возможно, им не пришлось бы аж так извращаться только ради желания быть с подходящим партнёром. Это ведь такая мелочь, а приходится… Вспоминался Зачарованный Лес, поляна, на которой всё и началось. Он ведь просто хотел выполнить рутинную работёнку да отдохнуть мимоходом, но следующие десять лет провёл, не вылезая из того мирка. Его бы воля — не вылезал бы и дальше. Но… Большая сила, большая и ответственность. Что за тупой слоган. Но удивительно точно характеризует их жизнь. И ту постоянную лажу, прикрывающуюся словом «долг», под ней. Скоро… Очень скоро, — он почувствовал, как Эмма сжала его ладонь на секунду, и выдохнул. Они как раз приплыли. Он не стал идти спасать пирата — какое ему до него дело. Это у Эммы договор, пусть сама и разгребает. А ему намного интереснее послушать беседу Милы и Румпеля. Не то чтобы он сомневался, что между ними что-то осталось… кроме обиды, но всё равно. И тем приятнее было получить доказательства собственной правоты. А вот воспоминания о Бейлфаере вызвали грусть, удивительно светлую — он не знал его лично, но Эмма умудрилась родить от него, а такое не забывается. Особенно с учётом всех сложностей зачатия у… Генри милый мальчик. Такой… их. Плоть от плоти. Собственно, глядя на него, он и уверился, что им нужен ребенок и от Румпеля. Хотелось. Обоим. А затем появился Аид, и пришлось затаиться. Не хотелось раньше времени демонстрировать свой интерес. Да и спугнуть Румпеля так можно было, лови его потом по всем мирам. Когда вернувшийся Румпель потопил лодку и сбросил Милу в Реку, он только вздохнул. Эмма по связи вторила. Но не за это ли они его… любят? Но стоит внимательней проследить за их общением с Аидом. Мало ли. Куда же он сунул мантию?

***

— Поздравляю, мы в лесу. — Но мы ведь и хотели сбежать? Тем более когда работа уже выполнена. — Но не застрять! — Зато не скучно, сам же вечно ноешь. — Ладно, ты права. — Я всегда права. — Спорно. — Так-так-так, как интересно! — вклинился в их привычную перепалку неизвестный высокий голос. — И что же вы забыли в моём лесу?

***

Эмма проснулась рывком, сразу готовая к действиям, будто и не спала. Реалии Подземного мира всё сильнее влияли на неё, с каждым часом всё громче становился зов. Но она удержится, не может не удержаться. Тем более Гарри рядом, он подстрахует — а она его. Как и всегда. Но что её разбудило? «Гарри», — стоило только задаться вопросом, чтобы понять. Эмма потянулась, движением руки сменила одежду на свежую, материализовала длинную иглу и закрепила ею волосы. Раз Гарри звал, можно ожидать всякого, и битвы на три дня и три ночи, а там без оружия будет не совсем удобно, замаешься руками махать, чтобы всех убить. Ей бы сейчас мантия не помешала, но та у Гарри — как всегда. Вот почему у неё только перстень, а он вечно таскает остальные? Пришлось укутываться в чары невидимости, благо запах и всякие там звуки дыхания или биения сердца в мире мертвых несущественны. Достаточно лишь верить — знать — что ты лишь энергетический сгусток. Гарри сумел показать «приемную» Аида, значит, туда она и переместится, а дальше по ходу разберется. Она пришла вовремя, перед Аидом стоял Румпель, а рядом отирался какой-то непонятный мертвец. Но самое главное, в руках Аида был договор. Договор с отпечатком Румпеля! Внутри заклубилась гнилая тень, требуя защитить своё. Эмма закрыла глаза, пытаясь успокоиться. А стоило чему-то невидимому обнять её за пояс, окончательно пришла в себя. Вмешаться?.. Договор на ребенка… Беременна Б… Нет! Невозможно! Я… Обман?.. Заблуждение. Иллюзия. Мы… Да. Да. Эмма улыбнулась. Соскользнула за спину, как оказалось, знахарю, ласково пробежала ногтями по его плечам… Тот дёрнулся, почуяв, но не успел даже рта раскрыть, как игла, которой Эмма заколола волосы, торчала у него из шеи, а напротив сердца прижимался черный камень из её перстня. Мгновения, и дух исчез, поглощенный камнем, а иглу Эмма подхватила и вновь собрала волосы. — Кто посмел?! — среагировал Аид, выпуская из рук сгорающий контракт и начиная оглядываться по сторонам — волосы его запылали, а вот и бешенство. — Ну, допустим, я, — протянул Гарри, сняв мантию.  — Или я, — усмехнулась Эмма и тоже сняла невидимость. — Вы! — разве что слюной ещё не плевался Аид. — В-вы?.. — а вот Румпель был растерян, и Эмма предпочла передвинутся поближе к нему — а вдруг сбежит? Эмма улыбнулась. Гарри улыбнулся. Они синхронно облизнулись — ей не надо было видеть, чтобы знать это. Наконец-то.

***

— Я хочу его! — Будто я не хочу. — Но он так сопротивляется… Противный. — И что же мы будем делать? — Добиваться. — И добивать. — Кто не спрятался, мы не виноваты…

***

Гарри не мог прекратить касаться Румпеля — он столько этого ждал. Это Эмме хорошо, последние несколько лет она была рядом с их колдуном, мацала его под предлогом досмотра, взаимодействовала всякими разными способами… Он тоже хочет! Румпель замер неподвижно и никак ему не мешал — какая прелесть. Гадес беснился, брызгал слюной — ничего нового. Эмма заняла трон Гадеса и крутила в руках свою любимую шпильку, кидая на Румпеля жадные взгляды — совсем такие же, как и взгляды Гарри. Одинаковые. — Я скучал, — протянул Гарри и, не удержавшись, обнял Румпеля, носом зарылся в его волосы, жадно вдыхая. — Мы скучали, — ревниво добавила Эмма, и Гарри что-то промычал согласно. Конечно же мы. Они ведь едины. — Я думал, вы умерли, — наконец хрипло сказал Румпель, и Гарри вздохнул. Эмма вторила, поморщившись. — Нас просто призвали, и мы не могли… — Свобода воли — это про других… — Не хотели, но… — Мы всегда возвращаемся. Румпель вздохнул, Гарри глазами Эммы видел, как он прикрыл глаза. И улыбнулся — мимолётно, но было. А затем нахмурился, тронул в задумчивости губу: — Белль беременна… Я… — Нет, — перебила его Эмма. — Как она могла быть беременна, как мы-одно рядом? — добавил Гарри. — Ты наш, — подвела черту Эмма. Или Гарри. Даже будучи двумя, они не всегда осознавали, кто где. Особенно здесь, где даже тел-барьеров нет. Гадес бессильно зарычал. Гарри крепче прижался к Румпелю, Эмма не выдержала и тоже скользнула к ним, прижавшись с другой стороны. По-це-луй.

***

Они никогда не видели проблемы в том, что их двое, но они одно. Ведь единство намного важнее различия. Но другие почему-то так не считали — глупые. Не то чтобы они много общались, будучи косой Безликой. Её руками и ногами. Тенью. Румпельштильцхен заинтересовал их с первого взгляда, такой весь тёмный, интересный. За-хадочный в своём безумии. С первых дней в его замке они решили, что хотят его себе. Навсегда. Годы вместе — о как сладки они были. Стоило лишь заставить Румпельштильцхена увидеть — они одно. Не мальчик и девочка, а единое существо. И внешность — не более морока. Наподобие его собственной чешуи. Жаль, ничто прекрасное не может длится вечно… Не при их проклятии… …Под названием долг Повелител-ей Безликой.

***

Скандал с Белль — полностью заслуга Эммы. Но она сама виновата — Гарри был полностью согласен. Румпель — их! Они — первые! И не этой замене соревноваться с их величием!

***

Румпельштильцхен просто смирился. Он ещё около столетия назад понял, что против близнецов-не-близнецов работает только это. Тем более они действительно того стоили. Во всём безумии собственного единения, когда один — это одновременно и второй. Да и постель… Румпельштильцхену никогда не был важен секс сам по себе, но и считать его незначительным? Он слишком стар для этого. Белль действительно была попыткой забыться, представить годы с близнецами сном — несуществующим. Он… наверное, всё же любил её. Но явно не так, как надо, как правильно. От этого все и проблемы — всё время сплошные проблемы, не любовь. Хотя он всё никак понять не мог, почему не увидел, не узнал. Почему Эмма ничего ему не сказала. Или дело всё в Гарри?

***

— Гарри Эммануил Поттер, я к тебе обращаюсь! — Но сегодня я Эмма Гарриет Поттер, поэтому смирись.

***

— Поздравляю, миссис Поттер, у вас крепкий, здоровый мальчик. — Но ведь говорили, что у меня двойня, да и живот… — Но у вас родился только один ребёнок, миссис Поттер, и никаких следов, что детей было двое. Возможно, ошибка?..