Жертва Левиафана

Майк Смит был обычным ребёнком, жившим со своим отцом. Так уж случилось, что его отец, бородатый шатен, ранее был моряком, а после кончины супруги не смог отпустить море, поселившись на маяке вместе с сыном. Джонсон начал работать там смотрителем, продолжая искренне тосковать по океану. Майк с детства слушал истории отца о Кракене, огромном разумном ките, которого его товарищи Веллерманы пытались убить, но в итоге лишились корабля. Он даже слышал историю об огромном морском змее, чешуя которого смогла разрубить древесину корабля Джонсона. Восхищаясь историями отца, Майк возлюбил море так же, как и его отец. Смит младший соорудил в тайне от отца плот, желая разыграть для него сюрприз. Он старался так, как не старался бы ни для кого и никогда более. Отец восхитился изумительной работой сынишки, но в море его отпускать не спешил. Он соорудил для сорванца лучшее весло, которое только мог бы сделать. К тому же сделал плот крупнее. В свободное от рукоделия время, бывалый моряк тренировал и объяснял мальцу все тонкости такого дела. Майк, худощавый, в отличии от коренастого отца 8-и летний мальчик с солнцем ясным на макушке знал о морском деле лучше, чем кто-либо из его сверстников и по-настоящему этим гордился. Уже завтра малец должен был отплыть в свободное 15-и минутное плавание вдоль берега под строгим присмотром отца, как в дверь, когда сынишка уже сладко сопел, постучали. Это был не стук моряка, а лёгкий, с расстановкой и с лёгким "царап" от длинных, ухоженных ногтей. Джонсон чуть ли не взмолил Бога всех Морей о том, что бы там не стояла та, о которой он подумал. Только не брюнетка с пышными волосами до лопаток, в розовом пиджачке и пышной юбке до колена, собранной в тон пиджаку ниткой снизу. Но нет, там стояла именно она, ещё и в ужасно пестрящих туфлях. — Jeblo te veslo, koje te prevezlo, Джули! — Выругался Смит старший, когда увидел саму даму. — Спасибо за тёплый приём, Джонсон. — Равнодушно отозвалась брюнетка, напышняя свои патлы ещё больше. Скрипя зубами и держа своё желающие сорваться, словно пёс на цепи, терпение, мужчина освободил проход, жестом указывая на кухню. В маяке особо не разойдёшься, но выбить две каморки на верхнем этаже, мастерскую на среднем и кухоньку с третьей каморкой на первом оказалось просто. Последняя спальня была для бороздивших море людей, потерпевших кораблекрушение. К счастью, она уже долгое время пустовала и Джонсон надеялся, что так и будет благодаря его стараниям. Джулия была отправлена на нижнюю койку, когда отец занял собственную комнату. Когда Майку рассказали о том, что он сможет наконец испробовать плот, мальчишка запрыгал вокруг бородатого отца, прикрикивая: "И командовать можно будет, да?". Отец смеялся и басом соглашался. Отбывая на плоту, малец, словно солнечный зайчик бегал с одного конца плота на другой, изображая капитана и боцмана. "— Отдайте приказ отбывать, капитан! — Верно, поднять якорь! Задраить палубу, все наверх!" Пару толчков веслом хватило, чтобы отбыть от берега на приличное расстояние. Следовало слегка приблизиться и продолжить плыть вдоль берега, только вот.. Под напором волн наш Майки уплывает от берега, который резко перестали омывать волны. Они внезапно изменили направление, наоборот, оттаскивая паренька от спасительной и безопасной суши. Подняв голову, ребёнок увидел над собой алые и тёмно-красные облака, через которые пробивался огненных оттенков свет. Он уже не согревал и убаюкивал, он будто предупреждал об смертельной опасности, о существе рядом, от которого даже небо разверзлось огнём и кровью.. Джонсон начал паниковать, в его голове лихорадочно всплывали похороны любимой супруги. Мужчина ринулся обратно в маяк - там должна была быть его старая лодка и вёсла. Джулия, стоявшая в своём розовом платье поджав губы смотрела на исчезающий за волнами плот. В её глазах тоже отражались воспоминания, но не упокоения дражайшей подруги, нет. В её взгляде мутнели устрашающие события, произошедшие в её детстве с братом. Она с семьёй стояли тёплым днём на берегу. Сзади, на фоне зелёных холмов и жёлтого песка выглядывал их ярко-красный домишка. Её младший брат отбывал на маленькой парусной лодочке под присмотром родителей. Потом кровавые небеса. Они били по глазам и истекали огненной кровью, будто бы пытались застелить ею взор всех вокруг. Небо не хотело, чтобы они видели то, как тело 11-и летнего ребёнка вместе с деревянной лодкой исчезает во рту огромной рыбы, большей, чем прибрежный неглубокий залив, из которого вынесли лодку волны. Наваждение Джули пропало, когда мимо неё Джонсон протолкнул лодку, наконец добравшись до воды. С алого неба пошли такие же алые капли дождя. Вдалеке сверкнула молния, казалось бы белая - но и она была испорчена, кровоточила и горела. Смит младший отчаянно боролся со стихией, пока в какой-то момент его плот накрыло не водой, но чем то твёрдым. Древесина была разрушена, одна из балок влетела Майку в лицо, лишая одного глаза. От неожиданности и боли мальчишка открыл рот, попытавшись закричать, но вода захлестнула его лёгкие и горло, начав погружать на дно. Последним, что увидел юный моряк был ярко-жёлтый глаз, медленно, но верно приближающийся к нему через толщу воды.. Мгновение, когда хозяин маяка смог сесть в лодку и оттолкнуться от берега совпало с моментом, когда небо окрасилось в голубой, а волны снова поменяли направление, вновь разбиваясь о берег. Джулия услышала знакомый металлический лязг и опустила глаза к камню близь её ног. Там лежали разбитые очки Майка. Она занесла их в маяк и не выходила оттуда. Джонсон раз за разом уходил в море, стараясь найти сына. Он промёрз и промок до дрожи, но смог найти лишь грубые руины его плота. Отец, оставшийся без семьи вернулся в маяк только когда на горизонте появились первые лучи солнца. На кухонном столе он нашёл разбитые очки сына.