Похождения Артемиуса Вранокрылого

"И молод был король Глаттаркнессии, смекалист да могуч. И звали его Артемиусом Вранокрылым. Как же так вышло? Да считали люди знатные, что всё Артемиус знает, везде глаза его есть - с неба он смотрит, с крыльев спутников его, воронов да ворон. И пролетали порой его посланники над чужими землями, закрывали их тенью крыльев могучих, да завоёвывал Артемиус недругов хитростью своей и умом точёным. Любили короля, славили да почитали, но явилась однажды взгляду люда просто и знатного любовь его, да свет лучезарный очей птиц тёмнокрылых.." Писец закончил писать. Свою работу он читал вслух, слегка медленнее, чем писал, дабы поспевать. Вдруг его работу прервал измождённый герцог, потирая пальцами переносицу. — Нет. Не было у него любви никогда, он девок во дворец приводил без помолвки. Обещал первую брачную ночь, после которой им богатая жизнь во дворце королевском гарантирована. А сам спал с ними да отдавал знати помладше, после первой или второй ночи.. — Герцог вздохнул. Писец спешно зачеркнул часть текста. — Ну погодите. Вы-с, сказали-с, король поганым утёнком был, но умён и хитёр-с. Обычно-с, такие прекрасные правители-с, но из-за умершей невесты-с, всё. Тиранируют-с. — Настойчиво вопрошал писец. Герцог уныло взглянул на слугу, повторно вздыхая и начиная говорить замученным голосом. — А наш значит необычный. Всегда поганым был и "тиранировал". Мог из дворца выйти, только чтобы кого-то тростью проткнуть. Но земли не губил, нет. Он захватывал новые, а бунты и смуты пресекал не в зародыше, а ещё в семе батьки. Пиши "Но вот, не в милость ему были и свои, отнюдь не чужеземцы". — Герцог ткнул пальцем в лист, дополнительно побуждая монаха дописывать. "Но так уж вышло, не в милости были Артемиусу и подданные Глаттаркнессии, казнил он их по желанию, да без закона и милосердия." — Величественно дописал писец, ткнув размашистую точку. — "И под настойкой спирта с ромом чести девиц лишал, да юнцов на койку опрокидывал." — Со смешком продолжил герцог, исподлобья глядя на текст. — Да как вы..! Ваша Светлость! Вы в храме Божьем, не упоминайте непристойностей, совершённых Святым Фартимисом. — Разбагровел то ли от извращенств, то ли от гнева монах, вспоминая, что описывает не просто тирана, а Святого. — И даже не отрицаете, что у вас в Святых мужеложец, тиран, извратитель, пьяница и убийца? Я промолчу о том, что это всё - один Король Артемиус. — Вновь усмехнулся Герцог, откидываясь на спинку стула и со вздохом готовясь вести рассказ о жизни почившего монарха его королевства дальше. — Так вот.. Напали на королевство из альянса революционеры из Розианны. А он единственный из союза послал им помощь, да какую - личный отряд военных во главе с ним самим. Так он ещё и от награды отказался потом, только пару парнишек-пленников забрал, авось солдатами в его отряде будут. Герцог сидел с лёгкой полуулыбкой, кажется, отдаваясь приятным воспоминаниям и ностальгии. — А по прибытию народ удумал, что тирана больше нет. "Смилостивился, да одобрел Артемиус" - так они думали. И потребовали наследника трона. — Неожиданно молодого мужчину лет 34-х перебили. Монах уже старательно водил пером по пергаменту, а как Герцог примолк, поднял глаза, в которых плясали искорки интереса. — И что? Завёл он? Продолжайте же. Герцог не скрыл непродолжительного басовитого, но тихого хохота. — Артемиус? Наследника? Он казнил всех наглецов и заявил, что на смертном одре передаст все захваченные земли правителю, который окажется сильнее него. А до этого сразится на секирах со всеми монархами, которые могли бы с ним сравниться. — Аристократ снова замолчал, смотря на занятого пером и пергаментом писца. Он специально тянул интригу. Монах наконец поднял глаза, выжидающе смотря на рассказчика. С пера тем временем, зависшего в воздухе над текстом капнула клякса чернил, испортив часть текста. Однако, старик этого даже не заметил. — Схлестнувшись со всеми выбранными им самим, Артемиус разрешил вызвать на дуэль себя и просто всем желающим безопасно покуситься на огромный кусок двух континентов. В конце концов, оставшуюся часть жизни он закрылся во дворце, передав ближайшим аристократам, что "в этом мире нет достойнее монарха, чем я. Значит, лучше быть после моей смерти и вовсе без него, а посему - свыкайтесь, пока я ещё жив". Когда я пытался с ним связаться, дворецкий просто.. — Герцога снова перебили, а в лицо ему смотрели горящие глаза старика, как кот на кусок рыбы, извалянный в сметане. — Я же говорил вам, Ваша Светлость! Артемиус несмотря на убийства человек-с доброй души и искренне заботилс-с о своих людях. Благодаря нему Глаттаркнессия стала первым королевством, где народ спокойно жил без правителя-с. — Ага. И при этом в возрасте 32-х лет заперся во дворце, занимаясь плотскими утехами и выпивая до смерти, наступившей в 38. — И только монах снова хотел открыть рот, Герцог с упором продолжил. — Только представьте как вашего милейшего сына Артемиус заманивает во дворец достойной оплатой и вкусной едой. Усаживает на мягчайшие подушки подождать, пока он обсудит с горничными насчёт обеда. А потом они незаметно пересаживаются на кровать, а прелестная комната оказывается королевской спальней. И вот, с Джиллиана уже слетели панталоны, а Артемиус, вечно ходящий в свободных одеяниях оказывается между бедёр вашего солнечного и вечновесёлого сынишки.. А мне и представлять не надо. Герцог лучезарно улыбался, подставив ладонь себе под щёку. — И не сказал бы, что сиё действо столь не пришлось мне по душе. Артемиус опытный человек, хотя и выглядел на 10 лет младше. — С ещё более милой и светлой улыбкой произнёс Герцог. Монах окончательно побагровел. Его нельзя было сравнить с помидором, но вот с кровью, вытекающей из трупа, убитого его любимым из королевской семьи - вполне. Старик, матеря посетителя мужеложцем и предателем, выпихивал его из храма, всучив в руки черновой вариант биографии. — Да катись ты пропадом, бес треклятый! — Всё кричал писец, уже вытолкнув герцога из храма. Старый мразота, даже посочувствовать потере любимого не смог, сразу "Да как ты смел! Да такое, да об Фартимисе, самом мудрейшем из Святых Диадемии!". Ну и ладно. Не очень то и нужно. Пусть к чёрту катится.