Растворяясь в лучах рассвета

«Мы создали их своими руками», — аккуратный мелкий почерк стелился ровно по клеткам тетради, словно приклеенный.       Буквы вырывал из темноты тусклый свет солнца, скрытого за дождевыми облаками, но также он открывал глаза и на происходящее в комнате: перевёрнутый вверх дном стол, глубокие царапины на потолке, кровь… небольшие неравномерные пятна укрывали поверхность пола от книжного шкафа до выбитого окна, заканчиваясь на подоконнике.       Альян отошёл от зияющей дыры подальше и плюхнулся на перевёрнутое ножками вверх кресло в углу, переворачивая пустые страницы чужого дневника. «А ведь начиналось всё так хорошо. Кто же не слышал об успехах доктора Лоиса и его технике идеального переселения душ? Машина, которую создал этот парень, копировала душу человека до мельчайших подробностей, а после смерти могла вернуть в наш мир, пересаживая её в чужое тело. Лоис получил гранд, премию и внимание учёных со всего мира… А затем что-то пошло не так».       Задумчиво покусывая ноготь, Аль отвлёкся от записей. Краешком сознания он уловил тихий звук взмахов перепончатых крыльев — таких, которые были только у одних животных…       Он сунул тетрадь в рюкзак и медленно встал. Снайперская винтовка, из которой он обычно убивал тварей, стояла по правую руку, но вблизи вся её огневая мощь станет бесполезной из-за низкой манёвренности.       Пальцы сами собой отыскали привычную рукоять серебряного кинжала.       Металл — всего лишь дань шутке о нечисти, попытка творение науки превратить в создание мифическое и потому — несуществующее. Но это не помогло. Никогда не помогало, если уж говорить откровенно.       На подоконник приземлились не когтистые лапы, а вполне обыкновенные ноги в дырявых кроссовках. Да… Эти существа, угрожающие теперь человечеству вымиранием, в некотором смысле тоже были людьми.       Не глядя в лицо созданию, чтобы ненароком не признать кого-то из своих знакомых, Альян тенью метнулся вдоль окна, а когда создание заглянуло в помещение — всадил рукоять ему в затылок. Сначала послышался треск, словно разбилась глиняная тарелка… Оно упало в комнату, даже не пискнув, — то, что овладевало людьми, казалось, совсем не испытывало боли. «Первым подопытным стал сын президента, скончавшийся в автомобильной катастрофе. Он был сам виноват, но… Решался вопрос о финансировании, а потому доктор Лоис, несмотря на внутренние противоречия, согласился.       Для эксперимента взяли тело другого недавно умершего — родное было уже не восстановить, и всей командой мы собрались в лаборатории, готовясь узреть чудо. На бумаге всё выглядело идеально. Даже наш скептик Ричард, прибывший из Англии ради этого эксперимента, ни на секунду не сомневался, когда я нажимал на рычаг».       Следующая запись была сделана немного позже, через несколько пропущенных строк, словно бы автор не решался описывать всё, что произошло тогда в операционной. «Всё и правда удалось. Подопытный осознавал себя, смотрел на нас, словно на спасителей, а затем был передан в частную клинику своего отца для дальнейшего наблюдения. Окрылённые успехом, мы принялись спасать всех, до кого только могли дотянуться, и спустя месяц нашей работы смертность снизилась на тридцать процентов (а ведь мы ещё не обеспечили и половину мира своими устройствами по синтезированию душ)...»       Альян раздражённо пнул мёртвое создание. — Конечно, «что-то пошло не так», — выдохнул он, выпуская пар. — А как насчёт того, что ваши любимые питомцы превратились в демонов?! «Спустя три месяца после первого оживления доктор Лоис обнаружил ошибку в вычислениях. Оказалось, он допустил несколько незначительных неточностей в формулировках программы. И они могли оказаться смертельными для человечества.       А пока доктору несли стакан воды и полотенце, я пытался понять, что именно недоглядел гений… — Это похоже на раковую опухоль, — тихо объяснял мне Лоис, когда немного пришёл в себя. — Неточность, крохотная ошибка, которая разрушает личность, и я не знаю, станут ли ожившие иной расой или же деградируют до уровня животных. Они могут… Уничтожить нас.       Мы сворачивали центры так быстро, как только могли, но уже на третий день кто-то из… этих тварей пронюхал о наших делах.       Началось восстание.       Те из новых людей, которые оказались разумными, отрастили себе крылья (и кто знает, какие ещё способности они скрывали внутри себя), а затем один за другим приступом брали наши центры, создавая всё больше и больше себе подобных.       Не помню, когда именно мир погрузился в хаос, после заявления президента об отставке или ещё до, но постепенно людей становилось всё меньше, мёртвых — всё больше… И большинство из них напоминало, скорее, диких животных, жаждущих наслаждений и человеческой крови, нежели разумных созданий, которыми видел их доктор Лоис».       Аль тяжело вздохнул.       Со дня катастрофы прошло уже более пятнадцати лет, а призраки прошлого всё ещё беспокоили тающие на глазах остатки человечества. Он не знал, какая раса лучше и достойнее, но точно был уверен, что хочет прожить как можно дольше…

***

      Во тьме наступившей ночи парень скользил между силуэтами давно почивших автомобилей. Ими были заставлены едва ли не все дороги: люди пытались бежать, ещё не совсем осознавая, что с этой планеты им уже никогда не выбраться.       Тишина поглотила мир, но, к счастью, искусственные души, хоть и научились летать, не обладали сверхъестественным зрением или слухом, да ещё и любили спать по ночам — человечеству пришлось смириться со своей участью кротов, прячущихся в норах, чтобы продержаться ещё немного…       Альян выживал один с тех пор, как ему исполнилось десять. Единственным опекуном, которого он помнил, был тоскливый Лоис, который умел исключительно прятаться и строить странные теории.       До недавнего времени парень даже не знал, что этот человек когда-то изобрёл машину копирования душ и был виновен в появлении монстров.       Была ли борьба бессмысленной?       Аль не задавал вопросов: за время жизни своего опекуна он успел наслушаться самого разного рода рассуждений, и теперь предпочитал исключительно молча шагать по изъеденному трещинами асфальту. Ряд автомобилей всё не заканчивался… Легко было идти, не зная, куда направляешься.       Он прошёл ещё несколько часов, когда слух его внезапно зафиксировал тихий человеческий голос.       Некто из темноты перебирал слова, то понижая, то повышая тон, и его странное бормотание звучало словно музыка, о которой Альян не знал ничего, кроме того, что раньше таковая существовала.       Следовало удалиться от источника звука, но интерес потащил парня вперёд… Аль приблизился настолько, насколько вообще мог, из соображений безопасности, и замер, вслушиваясь в далёкий мужской голос. От его музыки что-то в груди болезненно сжалось, зашевелившись едва ли не впервые после того, как Альян остался в этом мире в одиночестве.       И парень, сдавшись, вышел вперёд, на свет луны, чтобы и самому взглянуть на исполнителя.       Большие крылья словно укрывали тело от лунного света, и их мягкие взмахи только оттеняли голос, добавляли ему силы… Аль даже не мог и подумать, что нечеловеческие создания способны создавать музыку. Сами люди ведь давно забыли, что такое пение.       При виде слушателя существо замолчало. У него были длинные светлые волосы, заплетённые в косы, яркие красные глаза, словно у демона, аккуратные запястья, очерченные будто прикосновением бога ключицы — на существе не было ни рубашки, ни обуви, только протёртые джинсы. И всё равно, даже в таком виде, сидя на помятом крыши гниющего автомобиля, он был прекрасен. — Человек? — мелодичный голос словно окутал Аля — тот даже не подумал о том, что следует снять с плеча винтовку.       Существо грациозно поднялось на ноги и приблизилось, задумчиво коснувшись подбородка парня пальцами.       Жар. Страх. Оцепенение.       Альян не мог сдвинуться с места, ощущая, как сердце бешено колотится в груди. Он никогда не боялся созданий, ведь те не были людьми и подлежали уничтожению, но этот… Его пение встрепенуло забытые чувства на дне души охотника. И ему захотелось коснуться нагой кожи так, как он никогда ранее никого не касался. — Ты не умеешь говорить? — шепнул незнакомец. — Меня зовут Оси. А тебе, кажется, нравятся мои песни, мальчик? — Не трогай меня! — выдохнул парень, резко схватив существо за запястье. Привычным движением он перекинул через себя до ужаса лёгкое существо с крыльями и прижал к асфальту лицом, не позволяя шевелиться. — Но тебе можно меня касаться? — Оси улыбнулся, хотя по лицу его стекала кровь.       Особенностью переселённых душ было то, что они не чувствовали боли тела. Им не было страшно, плохо, грустно или одиноко — так говорил Лоис, который создавал этих существ, но… Тот экземпляр, которого парень прижимал к земле, точно страдал от одиночества.       Даже если это изначально было невозможно. — Ты один? — Аль отыскал среди своих запасов верёвку и неторопливо завязал первый узел на чужих запястьях. — Мне нравится шибари, но не на первой же встрече, — существо недовольно заёрзало. — Здесь никого нет, иначе они бы точно прогнали меня. Мои сородичи не слишком любят… пение. Оно заставляет их думать, понимаешь?       Игнорируя комментарии нелюдя, Альян выпрямился, нервно осматриваясь. Ему никогда не приходилось встречать подобных существ… Привычные монстры нападали на него ещё до того, как парень успел бы поздороваться или представиться; им было всё равно, спит он или бодрствует — только бы добраться до аппетитных человеческих внутренностей. Хотя приходилось Алю слышать и о том, как более осознанные экземпляры захватывали выживших для более интимных целей.       Вся его жизнь проходила в бегах и сражениях. За себя, за Лоиса, который никогда ни с чем не справлялся, за спутников, которые время от времени прибивались к их странному отряду… Он и представить себе не мог существо, которое не пыталось бы навредить людям. — Я не лгу тебе, — Оси неловко сел, сложив крылья, а затем и вовсе вынудил их исчезнуть. — Здесь нет никого, кроме меня, человек.       Аль завершил осмотр и только затем кивнул сам себе, соглашаясь с тем, что поблизости действительно никого нет. — Пойдём, — он слегка дёрнул за верёвку, вынуждая пленника подняться.       Движение у Оси вышло неловким — он едва ли не завалился обратно на асфальт. Вид у него, откровенно говоря, был не слишком презентабельный: разбитая щека немного кровоточила, отсутствие рубашки заставляло тело создания инстинктивно содрогаться от холода, хотя сам его «обитатель» ничего не чувствовал.       При виде подобного Альян тяжело вздохнул, снял с плеча сумку и вытащил оттуда чистую, но слегка помятую футболку. — Зачем это? — существо невольно сделало шаг назад… — Твоему телу холодно, — охотник приблизился и осторожно натянул на Оси футболку. Связанные руки, правда, остались внутри, но это ничуть не мешало — нелюдь был едва ли не в полтора раза меньше Аля по объёму груди. — Так ты ненавидишь меня или нет? — Оси втянул характерный запах мыла, исходящий от чистой вещи. — Я бы даже не узнал, от чего умер.       Альян ничего не ответил, молча кивнув в ту же сторону, куда двигался и до того — следовало идти, пока их не догнал рассвет.

***

— Ты такой упёртый, — существо задумчиво осматривало временное пристанище в черте города.       Аль выбрал для стоянки небольшой гараж, уходящий под землю на два этажа, — станции метро и канализацию давно присвоили себе синтезированные души. — Я не могу тебе доверять, — охотник плюхнулся на проеденный молью матрас, пока Оси, стоя на расстоянии длины верёвки от него, нервно изучал паутину на потолке. — Но я же сказал, что не причиню тебе вреда!       Альян демонстративно приподнял одну бровь. По его мнению, никому доверять было нельзя в принципе, не говоря уже о подозрительном существе, способном создавать музыку.       Спать не хотелось, потому парень вновь достал из сумки дневник (предварительно устроив винтовку на минимальном расстоянии от себя) и принялся листать его в поисках закладки. Кусок бумаги, видимо, выпал где-то по дороге или затерялся в сумке…       Оси заинтересованно подошёл и даже осторожно присел на край матраса, преодолев нежелание касаться его поверхности. — Почитаешь мне? — тихо спросил он.       Казалось, Аль собирался отказаться, но вместо этого придвинулся ближе, позволяя существу буквально устроиться у него на плече, и начал. «Мы собирались организовать сопротивление. Доктор Лоис, уверенный в своих силах, прямо на улицах призывал всех выживших присоединиться к нему, чтобы вести переговоры… Нашей временной базой стало метро. Существа побаивались спускаться под землю, и некоторое время мы жили вот так, пока группа не раскололась на две половины: тех, кто хотел подняться и засадить захватчикам по несколько пуль в лоб, и тех, кому не чужды были переговоры о мире.       Стоило ли говорить, что последних было настолько мало, что в конце концов нас прогнали прочь?       Я бы выбрал сражения, но доктор Лоис хотел перемирия, убеждал меня, что не всё потеряно, а разбойное поведение созданных им существ — всего лишь временное неудобство, пока они не обретут рассудок. И мы верили ему. Верили до последнего».       Оси задумчиво приблизился к шее Аля и лизнул её своим чуть шершавым тёплым языком…       Парень невольно дёрнулся, испуганно отстраняясь, но уже через секунду с удивлением смотрел на своего пленника. Конечно, они были словно одни в целом мире, а тело этого Оси привлекало, что ни говори, но Альян совершенно не собирался опускаться до того, чтобы спать с искусственным человеком. — Тебе не нравится? — нелюдь сел, скрывая проступившее на обычно бледном лице смущение. — Я думал, ты присвоил меня, чтобы мы с тобой могли проводить больше времени вместе…       Аль закашлялся: — Ты же не человек. — А ты не создание моего вида. Мы же обмениваемся очевидными для нас фактами, человек? — Оси едва улыбнулся, но всё ещё не решался поднять голову. — Разве кто-либо может запретить нам касаться друг друга?       Нежность? Симпатия?       Альян не помнил свою мать. Из рассказов Лоиса он знал, что не является его родственником — в группу его привела женщина, которую вскоре поймали и присвоили существа. Первым делом они забирали женщин. Быть может, потому что они были вкуснее?       Его не любили. Доктор заботился о нём в меру своих сил, но вскоре его начало охватывать безумие, и самому Алю пришлось прилагать все силы, чтобы присматривать за своим опекуном.       Некогда было… — Послушай, человек, — существо не двигалось навстречу, но и не отдалялось. — Мне некуда пойти. Мои сородичи предпочли коллективный разум, лишившись каждый своего сознания, и отныне наслаждаются происходящим все вместе, утратив остатки собственных личностей. Ты первый, кто не атаковал меня, услышав музыку… Не сомневайся. Я покажу тебе новые горизонты твоего существования, только доверься мне. Самую малость.

***

«Лоис… Он постепенно терял всякую надежду обрести мир, о котором так мечтал, а осознание происходящего на моих глазах добивало его. — Давай остановимся, — я коснулся горячего лба когда-то известного доктора.       Мы оба знали, что он ни за что не обратил бы на меня внимание, если бы мир не погрузился в хаос: я попросту не подходил ему. У Лоиса были все женщины научного сообщества, поскольку, несмотря на гениальность, он не утратил некоторые социальные навыки…       А я всегда был на заднем плане.       Ассистент, помощник, учёный — но никогда не человек уровня творца искусственной души, не свободный художник, а один из тысячи винтиков в громадном механизме проекта. — Я не могу сейчас остановиться, — он прижал мою руку к губам, оставляя едва влажный след. — Когда перестану рассуждать, я попросту погибну. Сойду с ума. — А новый ребёнок? Он тебе не по душе?       Лоис отвёл взгляд, отыскав среди остатков наших единомышленников того самого мальчика. Детей в живых почти не осталось, как и женщин, а потому странная парочка, прибившаяся к отряду, каждый раз преподносила нам нечто новое. Они были словно лучик солнечного света в беспросветной тьме нашего существования.       Наконец, доктор вынудил меня устроиться у него на коленях: — Позволишь мне заполнить пустоту тобой?       Мне было всё равно, по какой причине — мир рухнул, но даже теперь моя безраздельная любовь оставалась причиной моего существования. И того, почему я вообще начал вести этот дневник в качестве летописи последних своих дней».       Альян молча смотрел на плывущие перед глазами строки.       Он не помнил человека, который писал этот дневник. Как выглядел верный оруженосец великого учёного? Что ему было по душе? Почему он вообще согласился на столь унизительные отношения — заменять любимому человеку подушку для слёз? — Он красивый, — Оси лежал на матрасе, свесив голову вниз, так что мир для него перевернулся с ног на голову. — Тот, кто написал это. — Ты можешь видеть его? — Аль обернулся к существу.       Они так и не приняли никакое решение, только по очереди читали дневник, всё больше и больше углубляясь в историю возникновения их странного, почти что мёртвого мира, в котором не осталось ни людей, ни монстров, — только долгая и бессмысленная тишина.       В конце концов и она исчезнет, оставив заброшенные здания, автомобили и целую планету на растерзание времени. — Нет, — нелюдь улыбнулся и ткнул пальцем в щёку своего пленителя. — Но я чувствую, как больно ему было. И насколько счастлив он был… Всё так перемешано, что не разберёшь, но, поверь мне, выглядит это прекрасно. — Доктор Лоис никогда не говорил о нём, — Альян даже не стал убирать чужую руку, которая уже во всю обустраивалась в его волосах. — Ужасно, когда чувства не взаимны, — шепнул Оси. — Люди этому столько песен посвятили… Я удивляюсь, насколько вы были прозорливы относительно собственного будущего, а ещё — человеческой жестокости. Если бы не она, думаю, и мы были бы добрее…       Аль не стал спорить.       Люди, которых он встречал по пути, не всегда были разумны и шли на контакт: некоторые из них от постоянного одиночества превратились в диких тварей, готовых в момент выпустить кишки любому, кто приблизится. Они утратили всё, что, по его мнению, составляло само понятие «человек».       Все, кроме Оси, который и человеком-то не был. — Почему ты такой? — Альян нарочно принялся листать дневник в поисках других, более поздних записей, — лишь бы не смотреть в лицо существу. — Я люблю музыку, — тот улыбнулся. — И людей. Я ведь не был человеком до смерти, или как там говорят, — меня создали полностью искусственно на основе громадной базы данных. Мой творец — неизвестный никому похититель технологии доктора Лоиса. Как думаешь… я — неудачная копия?       Аль резко оторвался от «чтения», заглядывая в глубокие глаза Оси, полные отчаяния. Страха. Одиночества. Как можно было не замечать этого?       Он был человеком больше, чем кто-либо другой.       Ладонь сама отыскала тонкие длинные пальцы нелюдя и нежно сжала, окутывая своим теплом. Сомнения? Альян более не сомневался, притягивая к себе хрупкое и беспомощное тело. Он не хотел, подобно доктору Лоису, сойти с ума от одиночества, пусть и боялся того чувства, что против воли шевелилось в груди. — Я думал, что не нравлюсь тебе, — Оси чуть подрагивал, а сердце его бешено колотилось.       Аль покачал головой, демонстрируя, что это совсем не так: — Могу я позаботиться о тебе? — Мне некуда идти, — существо поёрзало немного, но затем послушно замерло на месте, позволяя вслушиваться в ускоренный ритм сердцебиения, разглядывать его стянутые в косы волосы, прикасаться к его хрупкому, будто стеклянному телу. — Давай останемся, — шепнул Альян, утопая в переполняющем его странном ощущении теплоты.

***

«Он привёл меня посмотреть на рассвет. Разбудил среди ночи и сказал, что лучшие рассветы именно в эту пору, а ещё — что все спят, а потому никто точно нас не потревожит…       Я пошёл за ним без вопросов, поскольку Лоис — тот Лоис, которого я знал, - никогда не делал ничего исключительно по собственной прихоти. Приходилось сделать вывод, что нам грозит действительно большая опасность.       Небо и правда было невероятным.       Существа, созданные нами, разрушили большую часть высоток, и теперь с холма можно было увидеть, как солнце медленно-медленно поднимается из-за горизонта, чтобы облегчить ношу страданий тех, кто был ещё жив. — Тебе нравится? — он взял меня за руку, обнимая со спины.       Я не мог сказать и слова. Казалось, все мысли разом покинули моё тело, и я мог только беззвучно плакать.       Беспомощность.       Мир давил на меня, вынуждая заталкивать своё желание помочь всем и каждому всё глубже и глубже, до тех пор, пока единственным адресатом всей моей любви не стал Лоис. Я не мог никого спасти. У меня не было ни силы, ни смелости противостоять существам, которые постепенно присваивали себе всё большую территорию. Они выжили нас из метро, из канализации, из домов в пределах города… Никто уже давно не верил в возможность спасения. — Прости, что вёл себя с тобой так. На самом деле я… без твоей помощи у меня не получилось бы продержаться, — доктор Лоис взял моё лицо в ладони, серьёзно разглядывая дорожки слёз и покрасневшие глаза. — Давай теперь будем встречаться. По-настоящему».       И более ни слова.       Кто знает, как закончилась жизнь человека, который взял на себя смелость написать о грехах человечества, но Альян, прижимающий к себе невероятно нежное существо с крыльями, точно знал: он был счастлив.       Для последних мгновений не осталось места на страницах дневника, поскольку его автор более не мучился одиночеством, не искал решения, а проживал остаток своих дней, упиваясь вниманием и любовью того, кого много лет безответно любил. Подобное всё равно не запишешь, так к чему марать бумагу? — Аль, — Оси положил ладони на грудь парня, — я знаю одно местечко… Оттуда тоже открывается невероятный вид на город. Но тебе придётся довериться мне — туда не добраться пешком; я имею в виду…       Альян с улыбкой прикусил губу: — Думаешь, я испугаюсь твоих крыльев? — А как насчёт высоты? — нелюдь вздрогнул от осторожных прикосновений пальцев к своим крыльям. — Ты же будешь со мной, — Аль пожал плечами. — Я доверяю тебе свою жизнь.

***

«— Почему всё сложилось именно так? Разве не могли мы сосуществовать с теми, кто был создан нашими руками? Я сотни раз перебирал в голове все формулировки, пересматривал код, но так и не понял, почему ты назвал произошедшее ошибкой, Лоис. — Я сам не знаю, что произошло на самом деле. Они просто… Были уже не копиями, а цельными личностями. И я никак не мог обернуть время вспять, чтобы схватить себя за руку и остановить от создания монстров. — Монстров? — Ты прав, они в большей степени являются людьми, нежели мы сами: такую ошибку я допустил. Но в итоге, как видишь, именно человеческая жадность превратила их в поедателей мусора. А теперь никаких серьёзных разговоров, мой дорогой, у нас вообще-то ещё чертовски много планов на сегодня».

***

«Аль, этот дневник я писал для всего человечества, но так уж вышло, что достанется он одному тебе… Надеюсь, мои слова, записанные здесь, помогут сделать правильный выбор. Навечно твой».