Улыбнёшься для меня?

«Я готов умереть ради тебя!» –

Заявляют все, кто клянётся в любви.

Но ни один не обещает, легко обнимая:

«Я всегда буду жить, чтобы смог жить ты».

Телефонный звонок, что так внезапно рушит молчание холодных каменных стен. Он отлетает от них, тем самым будя и провоцируя на недовольное бормотание каких-то несвязных после столь беспардонно прерванного сна речей. Весело бегает по комнате и с нетерпением трясёт за плечи каждого, кто попадётся на пути, игнорируя получаемый в ответ заспанный бубнёж и дожидаясь, когда на него обратят всё своё внимание. Но то было полностью сосредоточенно на ещё уловимых нитях упоительного сна и не собиралось переходить на нежданного гостя. Секундная тишина, которую звонок тратит на продумывание плана по захвату внимания, и вновь его голосок заполняет собой весь воздух в этой комнате. Все сдаются, устало вздыхая. – Надеюсь, это что-то действительно важное, - лёгкое недовольство сквозит в хрипловатом сонном тоне. Одна рука держит телефонный аппарат, вторая же опирается на край стола и служит страховкой на тот случай, если ещё слишком ватные после сна ноги всё-таки не выдержат вес тела. Глаза закрыты, а разум, кажется, ещё спит. - Время два ночи, что.. – Прошу простить за такой поздний звонок, но это крайне важно, месье Куромаку.. По всему телу пробегает волна мурашек, а глаза сразу же распахиваются из-за мгновенно появившегося во всём теле волнения. Месье, это обращение использовал лишь один известный ему человек. И если он звонил, значит в Фелиции какие-то проблемы. Значит у её правителя какие-то проблемы. Что могло с ним случится глубокой ночью и всё ли с ним сейчас в порядке? Он цел, здоров и невредим? Не наделал ли никаких глупостей из-за очередного всплеска эмоций? Если раньше сон ещё владел большей частью сознания, то теперь его нити были окончательно потеряны и уже не найдутся. Сегодня уж точно. – ..король Феликс, он.. не в самом лучшем состоянии, - голос на том конце провода словно специально как мог растягивал слова, мучая собеседника секундами нервного ожидания. На деле его обладатель просто не знал, как лучше выразиться и сам прибывал в плену переживаний. – Он хочет, чтобы я приехал? - Словно клещами пытается вытащить из Франца более конкретное объяснение ситуации. Пальцы невесомом барабанят по дереву стола, отбивая какую-то мелодию. – Король не просил этого напрямую, но, думаю, это бы не было лишним. - На выдохе произносит секретарь, мысленно благодаря трефового за такое понимание с полу слова. Удобное умение, что, к сожалению, есть не у каждого. – В таком случае, я собираюсь. Объяснишь всё, как приеду. - И он заканчивает вызов, даже не попрощавшись. В этом нет смысла, ведь они всё равно скоро встретятся. Да и времени тоже не много – сейчас он делал всё как можно быстрее, чувствуя холодок на коже от своих же мыслей о том, что там творится с червовым. Или это просто в комнате было слишком уж холодно? Мир вокруг спал в своей кроватке, пока над его головой висела карусель с привязанными на ниточки мерцающими звёздами. Никто и ничто даже не думало отвлекаться от дурманящих сновидений, всё замерло на несколько часов ночи и снова зашевелится только с приходом солнечных лучей. И лишь правитель всех этих спящих улочек и перекрёстков уже был на ногах. Быстрым шагом петляя в бесчисленных коридорах и параллельно накидывая на плечи пиджак, он старался расставить мысли по полочкам и успокоить учащённое сердцебиение. Переживает, слишком сильно и слишком искренне, как для человека, что славился трезвым умом. Что произошло, когда, почему, чем можно помочь? Заведённый мотор и сильнее нужного нажатая педаль. Скоро он узнает. И это тревожило не меньше, чем незнание. Такие звонки и следовавшие за ними разговоры не были чем-то необычным. Телефон трефового уже давно начали пытать нескончаемыми звонками с одного и того же номера – номера червового валета. Кто-то бы уже давно добавил его в чёрный список. Каждый раз всё сходилось к одному и тому же: Фелиции нужна помощь, Куроград - единственный, кто может подсабить. Кажется, трефовый уже давно дал немое согласие на до безобразия частый вопрос: «Ты же поможешь мне, да?» и, сам того не зная, принял все негласные последствия этого согласия: внеплановые поездки, лишние дела и заботы. И он каждый раз разбирался с этими последствиями – ездил, решал, даже если своей работы было по горло. И он никогда ни в чём не упрекал потом червового, ведь не видел на это причин. Откуда им взяться, когда он сам, находясь в здравом уме и трезвой памяти, согласился помочь, а временами и вовсе сам предлагал помощь, опережая просьбы Феликса? Он воспринимал валета, как младшего брата, за которым ему необходимо присматривать. Ещё слишком наивное создание с совсем незначительным жизненным опытом, от чего и смотрит на мир слишком поверхностно и просто. Мир не прост, совсем нет. И потому детям нужен кто-то, кто вовремя подставит своё плечо и отдёрнет за руку от заведомо плохой и опасной идеи – родственник, опекун, воспитатель. Кто угодно, лишь бы взрослый человек, ясно осознающий истинный облик любящего обманывать своими яркими безделушками мира. Трефовый не смог не стать для червового этим взрослым, видя его несуразные детские попытки победить всю вселенную, имея из оружия лишь веточку дерева. И всё же, что у них там, чёрт возьми, происходит? Впервые звонок поступал глубокой ночью. Учитывая немаленькое время их существования это что-то, да явно значило. И это осознание давало панике разрешение играть на не самых крепких ниточках нервов. Лишь бы ничего серьёзного.. в этот раз он нисколько не рассердится, если этот звонок окажется шуткой, дабы заманить его на какую-нибудь пижамную вечеринку. Лучше так, чем всё то, что он уже успел себе надумать, в тишине проезжая мимо спящих государств. Снова жалобный скрип петель. Только вот на сей раз за дверью стоит не секретарь, а трефовый король – неожиданный для ночной Фелиции гость. Но одно оставалось у них одинаковым - обеспокоенный взгляд, что бегает по комнате в попытках найти червового валета. Тот одиноко лежит на одной половине кровати, подогнув ноги под себя. Такой крохотный по сравнению с размером постели. Тратя секунды на осознание того, что сейчас на пороге его комнаты не Франц, как он того ожидал, юноша отрывает голову от подушки, слегка поднимая её. Уже чуть позже, вспоминая этот момент, мужчина был готов поклясться, что тогда Феликс был похож на чем-то заинтересованного щенка, не хватало только резко поднявшихся заострённых ушек. В настоящий же момент он думает лишь о словах секретаря о «Не похожем на самого себя» валете. – Куромаку? Что ты здесь делаешь? - Хлопает ресницами, действительно не понимая, каким таким чудесным образом трефовый оказался в Фелиции. Почему то самый простой и логичный вариант кажется бессмыслицей. Тем не менее, где-то в груди словно загорается маленькая лампочка и начинает греть изнутри своим тёплым светом. – Приехал проведать тебя. - Проходит к червовому и опускается на край кровати. Частое дыхание прячет за собой всю палитру волнения в голосе мужчины, но некоторые оттенки всё-таки просачиваются на первый план. Франц был прав, говоря о плохом состоянии своего короля. Вид у того был не лучший – одних потускневших глаз хватало для вынесения такого вердикта, пусть тьма комнаты и старалась их скрыть. – Просто так? - Понятное сомнение в вопросе. Отрицательный ответ вместе с пытающимся прочитать его взглядом. Юноша уже сидит, прижимая колени к себе, а сейчас делает это чуть сильнее. - Не стоило переживать, всё в порядке. – Ты разбил окно. - С непонятной интонацией напоминает о произошедшем, бросая быстрый взгляд в сторону обсуждаемого предмета. Конечно, никто ещё не успел что-то сделать с разбитым стеклом. - И, как я понял со слов Франца, был этому рад. Уверен, что всё в порядке? – Я.. просто.. так получилось, я не специально, - голос предательски дрогнет и становится ещё тише, чем был до этого, переходит в почти неслышный шёпот. Червовый сам не знает, как так вышло, что теперь рабочим придётся заменять стекло. Для него эта ночь была почти полностью окутана туманом. Неприятным, холодным и липким туманом. - Отражение, оно показалось мне таким.. отвратительным, - буквально выплёвывает это слово, шумно выдыхает. Поймёт ли трефовый, что он имеет ввиду или лишь покрутит пальцем у виска? К червовому подсаживаются немного ближе и одной рукой притягивают его к себе, укладывая его голову на чужую грудь. Неожиданный, но очень нужный для его побитой собственными же кулаками души жест. Сейчас юноша отчётливо слышит ритм сердца мужчины и эти плавные систематические удары ощущаются, как мелодичная колыбельная. Глаза закрываются сами собой. Хорошо, очень даже. Но тревожные мысли-паразиты всё равно сильнее этого хорошо и потому одинокая слезинка скатывается по щеке. Потом вторая, третья. С другой стороны – до этого у него не выходило заплакать, как не старайся. В тёплых же объятиях трефового можно плакать, показывать все свои эмоции и чувства, никто его не осудит, как это мог сделать весь остальной мир. Его защитят от слишком уж страшных мыслей, если это понадобится. Его не оставят одного. Старший брат вновь пришёл на выручку и готов слушать его резко повзрослевшие проблемы. Он не настолько отвратителен, как думает, раз мужчина сейчас был с ним. Теперь оставалось только осознать это. – Не стоит лить слёз, всё хорошо.. - с скрываемой неуверенностью шепчет больше в пустоту, но точно знает, что его услышали. Осторожно гладит по спине, надеясь успокоить или хотя бы облегчить душевные страдания червового. - Я помогу, обещаю. Только скажи, с чем, я обязательно помогу. Он не знает, что именно произошло и кто на самом деле был виновником разбитого окна. Но он точно знал, что сейчас перед ним не его младший брат, а лишь неудавшаяся копия, не больше, чем подделка. Оригинал никогда не лил слёз понапрасну, а на его лице всегда сверкала дарящая трефовому тихую сдержанную радость улыбка. Он хотел вернуть червовому прежнюю веру в счастье, хотел, чтобы он вновь с энтузиазмом носился по своему государству, приветливо здороваясь со своим народом. Такой валет был нужен всем: нужен жителям Фелиции, самому Феликсу, что тот наверняка понимает, нужен Куромаку. Старший брат помогал младшему не заблудиться между крайностями этого мира, тот же неосознанно напоминал трефовому о маленьких, но важных радостях и красотах будничных дней. И это было действительно необходимо мужчине, который слишком часто начинал видеть вокруг лишь схемы, чертежи и системы, игнорируя какие-либо яркие краски. Эти двое дополняли друг друга, пусть и не всегда целенаправленно. Один не смог бы жить без второго, как бы трефовый не обходил стороной этот факт. – Ну же, Феликс, разве не ты всегда видишь во всём лишь позитивные стороны? - Не получая ответа на свои слова о помощи, вновь рушит мужчина тишину и приподнимает голову валета за подбородок, как можно аккуратнее, дабы не сделать ещё больнее. Некогда яркие янтарные глаза кажутся слишком серыми и бесцветными. - Что такого произошло, что ты сам на себя не похож? – Я не достоин быть правителем. Я всё испортил и теперь не знаю, как всё вернуть назад, как исправить все последствия своих ошибок, - обрывками бормочет валет и уводит взгляд куда подальше от внимательных серых глаз. Столько неприязни к самому себе в этих чертах лица, в этом голосе, что трефовый не может сдержать шокированное «Феликс..». Но червовый ещё не закончил, нет. - Все мои попытки помочь Фелиции в итоге безуспешны, жителям не на кого положится. Их король не способен на малейшую поддержку, просто потому что не представляет, что ему делать. Я слишком устал, Куро.. – Это более, чем нормально. Поверь мне, Феликс, ты достоин быть правителем, тебе просто нужен перерыв и поддержка, как и каждому, на кого так внезапно сваливается такая большая ответственность, как правление государством. - Невольно на губах проступает лёгкая улыбка, несвойственно нежная и заботливая. Из-за неё хочется верить каждому слову трефового. Он незаметно с облегчением выдыхает, понимая, что его брат лишь сбит с толку, напуган неожиданно большим для наивного ребёнка размером мира. Всё проще, чем он думал, пусть и всё ещё достаточно серьёзно. - Ты всегда можешь на меня положиться, помнишь? Я помогу тебе пройти этот период, ты не будешь переживать это всё один, обещаю. Только выполни одну мою просьбу, хорошо? Удивлённый взгляд валета возвращается к глазам напротив и налаживает с ними зрительный контакт. Взгляд трефового тёплый и приятный, забота – вот что сейчас источает мужчина каждой клеточкой своего тела. – Очень прошу, улыбнись для меня, своей самой счастливой и искренней улыбкой, - с долей добродушной шутки звучит просьба, ответом на которую служит слетевший с уст звонкий смешок валета. Глаза юноши немного красные после слёз, на щеках ещё виднеются мокрые дорожки. Но на губах искренняя, как и попросил мужчина, лучезарная улыбка, уж точно не являющаяся подделкой, да и сам валет, кажется, потихоньку начинает вновь светиться дружелюбным светом, таким привычным для его образа. Трефовый кладёт ладонь на чужие волосы и слегка взъерошивает их, из-за чего вызывает у червового наигранно недовольное бормотание, сразу же переходящее в ещё один тихий смешок. Они переживут проблемы вместе, будь то проблемы валета или короля, не важно. Они станут опорой друг для друга, когда это будет необходимо – моральной, физической, любой, лишь бы помочь. Любой, лишь бы на лице брата всегда сияла лёгкая улыбка счастья.