Рай, который мы заслужили

рай, который мы заслужили Дин колесил по бесконечным дорогам рая. Действительно бесконечные, замкнутые в какую-то немыслимую петлю, дороги эти мягко стелились под колеса Детки, даже если асфальт выглядел разбитым. Рай. Ни городов, ни мотелей, ни монстров. Даже ночи, казалось, не бывает, только абстрактное время, то ли раннее утро, то ли ранний вечер. Асфальтовая дорога, лес по обе стороны, насколько хватает глаз, иногда - мост через бурную неглубокую речку. Ветер в лицо, но не до слез. Рай. Дин улыбался, на душе у него было так же хорошо, как снаружи. именно так же - вроде всё как надо, но что-то одно, какая-то деталь, не дает покоя. Из глубокой тишины подсознания, которое молчало в раю впервые на его памяти, послышался тихий звон. - Детка, нам не помешало бы остановиться, - обратился Дин к единственной подруге, - Сейчас бы в парк какой зарулить... И конечно, метров через триста дорога свернула и уперлась в ворота городского парка. В нем тоже не было ни души - все души сами выбирали, где коротать вечность. Дин вышел из машины и присел на скамейку. Щебетали птицы. - Пиво! - сказал Дин в пространство, но пиво из воздуха не появилось. Слегка усмехнувшись самому себе, он встал, подошел к Детке, открыл багажник и достал оттуда упаковку пива и большой промасленный пакет с гамбургерами. Снова уселся, положил пакет рядом, открыл бутылку, хлебнул и зажмурился, подставив лицо солнечному свету. Открыл глаза, вздохнул. И решительно сложил руки в молитвенном жесте. Но прежде, чем он успел произнести имя (или "черт возьми", "или "блин"), в безмолвном пространстве несуществующего парка послышалось другое имя. Его собственное имя. - Дин. Он обернулся на голос, всё еще расслабленный, всё еще под воздействием покоя, царившего в нем с тех пор, как он оказался в Раю и пустился в это бездумное путешествие. Голос был ему незнаком. Женский голос. В паре метров от него стояла темноволося женщина в светлом платье с большыми печальными карими глазами. - Кто... - Дин прокашлялся и начал снова, - Кто ты? - Ты не узнаешь меня, Дин? Зачем же ты звал меня? - женщина не улыбалась, но уголки ее рта дрожали. - Я Кастиэль. - Кас? - Дин прищурился, вглядываясь в незнакомку, - Какого?.. - Я ангел, Дин. - в голосе женщины слышалось волнение и смущение. - Здесь мне не нужен сосуд, и я смог отпустить тело Джимми Новака на покой. Небеса свидетели, оно его заслужило. Но ты хотел видеть меня... - Кас... - Дин встал со скамейки и медленно подошел к незнакомке. - Кас? Женщина наконец слегка улыбнулась ему смущенной улыбкой. Дин приблизил свое лицо почти вплотную к ее, посмотрел в глаза, положил руку на плечо. Она посмотрела на него снизу вверх, слегка приоткрыв рот. Птицы щебетали по прежнему... И тут резкий удар кулака практически отшвырнул ее назад. Она пошатнулась, едва не упала, глаза ее широко раскрылись от неожиданности. Дин уже стоял возле Импалы, отскочив и потирая кулак. - Ты не Кастиэль, - Дин набычился, глядя на женщину, его голос изменился. - Почему нет? - женщина дотронулась до своей щеки, будто не веря в боль от удара. - Разве не мог Кастиэль взять другой сосуд? Разве он не пришел бы к тебе? Ведь он приходил всегда, он бежал на каждый твой чих, как собачонка! - Я не знаю, что ты, и как это работает в этом долбаном раю, - Дин тяжело дышал, едва проталкивая слова. Он отвык от ярости и горечи, снова наполнивших его без остатка, так резко, так неожиданно после сладкого забвения, казавшегося вечным. - Может, ты фантом, специально для меня, долбаная виртуальная шлюха. Может, еще какая-то дрянь. Но Кас... в общем, ты не он. Кто ты, сволочь? Глаза женщины полыхнули голубым огнем. Птицы перестали щебетать, как отрезало. - Все Небеса, ха, да вся Вселенная сверху донизу, знала, что Кастиэль влюблен в Дина Винчестера. И как же скучно, как невыразимо тупо и трусливо Дин Винчестер прячет голову в песок от этой любви. Ты был готов умереть и погубить миры, лишь бы не признаться в подобном. - Женщина, не переставая говорить, отошла и села на покинутую скамейку, закинула ногу на ногу, не отрывая глаз от Дина. - И вот, Кастиэль, брошенный, одинокий, осмеянный жалким человеком, приносит себя в жертву этому комку нервозов, истинному подобию всего человечества, и спасает всех ценой своей жизни. Опять! А жалкий человек попадает в Рай, по прихоти нового самозванного Бога, которого тот пригрел на груди. Чего же еще может хотеть Дин Винчестер? Ты не мог любить мужчину? Вот тебе женщина! и одновременно то, чего ты хотел! Разве не этого лишь желает твой жалкий пещерный мозг? Ты зажрался, тварь! - Кто ты?! Имя, сука! - взорвался Дин. - Эраниэль! И что ты будешь делать с этим знанием, Дин? Да, мы хотели выяснить у тебя, как вы это провернули! Мы хотели сделать это мягко, нежно. Мы, те, кто не хочет этого нового Джека, хотим вернуться к жизни без Бога, хотим снова управлять так, как нам нравится, как заведено с начала времен! Дин, может, люди и не заметили, что их выдернули из бытия, но ангелы не могли не заметить. И вот, после секунды или вечности, когда нас не было, совсем не было, и мы ощупываем себя как можем - на небеса является мальчишка! Сильнее Люцифера, сильнее Тьмы, сильнее Бога! И его зовут Джек! Джек, мать его, Винчестер! Как можно это вынести вообще?! Сначала мы хотели вытрясти все, что нам нужно, из Сэма... Дин дернулся. он-то уже подумал, что мрак, опутавший его душу, был достаточно болезненным. Но раскаленная игла боли от опасности, грозящей Сэму, была во много раз хуже. - О, не бойся, Дин, - улыбнулась Эраниэль, - Если бы мы могли добраться до Сэма, стали бы мы тревожить тебя? У нас есть принципы, покойное - покойным. Но Сэм защищен настолько сильно, что это даже несуразно, несоразмерно. Джек устроил ему шикарную пенсию, смешно, учитывая, что он не собирался вмешиваться. А видел бы ты, что с ним творилось, когда он видел твою смерть! Чего ему стоило не сорваться и не рвануть немедленно на Землю! После этого он и защитил Сэма, а потом... ушел. Так же как его дедушка, просто свалил! Но на этот раз никто из нас особо не горевал, о нет… Дин опустил руки, но кулаков не разжал. Слишком много чувств, слишком неожиданно. Надежда, обман, ярость, ужас, облегчение, гнев… Живые чувства. Он был мёртв! Всё было так, как должно быть! Он умер, Сэмми живой, Сэм живёт своей жизнью, никто не мешает ему, не тянет в пропасть, а Дин - заслужил покой. Покой, мать его! И тут эта пернатая сука выдергивает его из тишины! Да сжечь её освященным маслом, проткнуть клинком… И тут Дин окончательно похолодел. Рука его легла на капот Импалы, он уже мысленно доставал из багажника все свои орудия убийства, когда осознал, что в багажнике ничего нет! Десять минут назад он открывал багажник, он достал оттуда пиво и гамбургеры, и больше в машине не было ничего. Ни пистолетов, ни кастетов, ни любимого гранатомёта, ни масла, ни соли - ничего. И на нём самом не было даже ножика. Грёбаный рай! Это же не Детка, и он - не он, у него наверное даже тела нет, всё вокруг - обман. Он едва держался на ногах. - О, Дин, - хихикнула Эраниэль, - Дошло до тебя, наконец? Покойное покойным. Мы сотрем твою память и начнём сначала. - Она поднялась на ноги - Но прежде я попробую вытрясти из тебя правду по старинке, попробую выяснить, как Джек набрал столько силы, как победил дедулю, как сокрушить его! Мучить душу в Раю - нелёгкое дело, опасное дело. Но мне очень хочется попробовать. Она сделала шаг по направлению к Дину. Тот, безоружный, снова сжал кулаки. А что ещё остаётся? Небо мигнуло, послышался лёгкий шорох крыльев, и сквозь грудь Эраниэль прошёл ангельский клинок. Её рот и глаза не вспыхнули белым светом, как бывало на Земле, она просто упала, как подкошенная. А за спиной у неё стоял Кастиэль. Абсолютно такой же, как обычно, в своём дурацком бежевом плаще, нахмуренный, одновременно умудряющийся выглядеть смертельно опасным и немного сбитым с толку Кастиэль. - Кас… Кас, что… - начал Дин. - Нет времени, Дин! Поехали, скорей! Садись, живей, выруливай отсюда! - Кастиэль уже открывал дверь Импалы со стороны пассажира. Дин автоматически запрыгнул в машину и они рванули, выезжая на шоссе, оставив позади следы от колёс и неподвижное женское тело. Они мчались куда-то, шоссе стелилось под колёса гладко, как всегда, Дин вёл машину автоматически, едва бросая взгляд на дорогу, а в основном смотрел только на Каса. Тот же смотрел только вперёд, как будто там было чем любоваться. - Здесь! Поворачивай! - наконец выдал он, и Дин не глядя повернул руль влево. Импала запрыгала по ухабам. - Заглушай! Машина стояла в лесу, на небольшой поляне. Дин вышел, пряча ключи в карман джинсов, отгоняя дурацкую мысль, что ни ключей, ни джинсов, ни задницы под джинсами у него на самом деле нет. Он устало привалился к капоту, не отрывая глаз от подходившего к нему Каса. Не успел он подойти вплотную, как Дин набросился на него и сгреб его в объятия. Кас охнул, но сомкнул руки, похлопал по спине и сразу отодвинулся. Дин смотрел ему в лицо, не веря своим глазам. - Кас! Блин, дружище! Это ты! - Да, Дин. Извини, что я так долго не приходил. Я не был уверен, что тебе это нужно. - Что всё это значит, Кас? Какого черта? Кастиэль отпустил плечи Дина и сел на капот машины. Он снова не смотрел на него. - Эраниэль сказала тебе всё. Среди ангелов, как всегда, нет единства. Джек наивен. Он пришёл, обустроил Рай и ушёл. Он хочет не мешать, он верит, что Небеса сами разберутся. Люди же как-то справляются. У Ада есть Ровена. Рай же должен быть лучше Ада? Так вот, это не так. Ангелы сразу возгордились, обиделись, разругались вусмерть. Старые ангелы, оставшиеся ещё со времён создания мира, возомнили себя архангелами, разделились на фракции, подмяли под себя новых ангелов, созданных Джеком. Я пытался ему сказать, объяснить… Но он так уверен, что главное - не мешать, не навредить, не повторить ошибок Чака. И что я мог сказать, когда он вырвал меня из Пустоты, когда я увидел, что он жив, услышал снова пение ангелов и узнал, что ты… ты есть. Ты победил. Вы с Сэмом победили. - Блин, Кас… - Подожди, я закончу. Я уже заканчиваю. Джек таскал меня туда-сюда по Небесам, объяснял, советовался. Я сделал что мог. Рай для душ никогда не был таким прекрасным. Я не смог удержать Джека, и я обещал ему, что присмотрю за порядком. Разве я мог не обещать этого? Но я всего лишь ангел, да и то, ты знаешь, сломанный. Сломанный больше раз, чем могу припомнить, и куда больше человек, чем следовало бы. Я… не усмотрел за тобой. Мне хотелось смотреть только за тобой, но не мог же я так забросить всё остальное. Ну и вот… Я рванул к тебе, когда почувствовал в этом уголке Рая эмоции, совершенно не подходящие блаженной душе. До этого ты был спокоен. Я успел, это главное. Если бы Эраниэль стала тебя мучить, весь рай мог обрушиться сам в себя. А теперь мне надо придумать, как обезопасить тебя дальше. Без Джека… Я совершенно растерян. Кастиэль бросил быстрый взгляд на друга и снова опустил голову. Дин сел рядом с ним на капот. - Слушай, Кас. Мы разберемся. Может, махнуть к Сэму? - Нет, Дин. В Раю время течёт иначе. Ты не заметил, но на Земле прошли десятилетия. Сэм сейчас стар. Собственно, я ожидал, что он скоро присоединится к тебе. Слова Каса потрясли Дина. Сэмми глубокий старик? Сэмми прожил долгую жизнь? Один, без него? Эта мысль была слишком огромной. Да, он знал, верил, что Сэм может всё, но всё равно чувствовал печаль. Как будто он предал и бросил Сэмми. Или Сэмми предал и бросил его. Он потер лоб, собираясь с мыслями. Жизнь, в самом буквальном смысле, возвращалась к нему. Он ощущал, в каком тумане провёл время в Раю. Каким туманом был Рай. А теперь он снова чувствовал себя собой, знал, зачем сложил руки в молитве, когда эта стерва прервала его. Сэм в безопасности. Они ещё встретятся. И значит, осталось прояснить только одно. - Кас, нам надо поговорить ещё об одном. Когда Билли… - Не надо! - Кастиэль смотрел в сторону леса, избегая его взгляда. - Ты не обязан говорить об этом. Я не хочу смущать тебя. Никогда не хотел. - Я обязан, Кас. Я хочу говорить об этом. Я мёртв, Кас, блин, я уже умер! Неужели даже сейчас мне нельзя говорить о чем-то? В задницу мне такой Рай! Кастиэль наконец оторвал глаза от шумящих деревьев и посмотрел Дину в лицо. - Ты хочешь? Хорошо. Я сказал правду. И я был счастлив, действительно счастлив в этот момент. Я видел тебя, по настоящему видел, я же вижу не так как люди, я вижу и тело, и душу, и как они прекрасны. В начале, когда я вынес твою душу из Ада, я восхищался её красотой. А когда стал человеком, и увидел твоё лицо, был потрясён, что оно тоже прекрасно. Как мог я не полюбить тебя? Я следовал за тобой, я жертвовал ради тебя. И я говорил тебе об этом. Но плоть… она давила на меня, и стократно она давила на тебя. Если бы я знал заранее, о если бы я знал, конечно, выбрал бы сосуд, который ты мог бы воспринять. С другими… гениталиями. - Кас запнулся. Дин просто молчал, он светился, как всегда светился для ангельских глаз. Для его, Кастиэля, глаз. - Конечно, мне не настолько важна физическая составляющая любви. Я знал, что ты любишь меня как можешь, и мне было этого достаточно. Я так думал. Но когда Билли ломилась в дверь, я понял, что больше всего на свете хочу перед смертью сказать тебе правду, и так, чтобы ты услышал меня. По настоящему услышал. Я был счастлив, и я спас тебя. Я же не знал, что это не конец. Прости меня. Кастиэль замолчал, но Дин не отрывал глаз от его лица. Сколько раз он так смотрел на него, на его губы, в его глаза. Пожалуй, это сложнее демонов. Другие демоны, глубоко внутри. - Кас, я козёл, - начал он, подбирая слова аккуратнее, чем когда-либо при жизни, и понимая, какой бред несёт - Я сволочь и эгоист. И трус. Эраниэль была права, во всём права. Я не мог принять такое, я отрицал очевидное, я отталкивал тебя раз за разом, Кас, какой же я козёл. Ты не должен извиняться, это я должен просить прощения за свою трусость, я на коленях должен стоять. За жизнь, которую мы прожили рядом, но не вместе - по моей вине. Я не умею, Кас, я никогда не… я боюсь. Я думал, что разучился бояться. Но одно я знаю точно - когда Эраниэль пришла, притворяясь тобой, я сразу понял, что это не ты. И я не хочу никакого другого сосуда. Ты это ты. И я хочу тебя. Я… люблю тебя, Кастиэль. Они сидели рядом на капоте Импалы, под вечно заходящим солнцем Рая. Дина слегка трясло, внезапно он не знал, куда девать руки. Кастиэль вглядывался в Дина, как будто не мог наглядеться. И тут за деревьями послышался громкий, нарочито громкий треск. Кто-то очень высокий очень громко шумел ветками, шумел демонстративно и долго, наверное, целую минуту, так чтобы Дин и Кас наверняка успели отпрянуть друг от друга и приготовиться к бою. Наконец Сэм выбрался из-за деревьев, выпрямился во весь рост и улыбнулся во весь рот. -Привет! - сказал он, - Надеюсь, я не опоздал?