I Kissed A Boy

      Ван Ибо точно помнит тот момент, когда в голове что-то такое щёлкнуло.       Это было после семинара по физике, который у них с Сяо Чжанем совместный, даже несмотря на то, что тот сейчас на четвёртом, а Ибо — на третьем. Сяо Чжаню надо было срочно бежать сразу после семинара, чтобы успеть к классной руководительнице — она уходила сегодня раньше.       Сяо Чжань выскочил из класса, как только профессор дала добро, напоследок лишь тронув колено Ибо под партой. Ибо краем глаза увидел, как скривился Чо Сынён, всем своим видом показывая, какие же они оба приторно сладкие. Ван Ибо в ответ высунул язык. Пусть не завидует.       И вот тут.       Тот самый момент.       Когда Ван Ибо встаёт, чтобы спрятать свои учебники и лениво поползти по коридору в следующий кабинет, он замечает, что Сяо Чжань в спешке оставил свои наушники, ручку и… тетрадь. Неподписанную. Ну, как тетрадь, скорее всего это был его скетчбук, потому что выглядел он толсто, немного потрёпанно, а на обложке полно мелких рисунков, видимо, от скуки на уроках.       Ван Ибо немного улыбнулся и собрал и его, делая вид, что ничего экстраординарного не произошло.       — И вот нисколечко не стесняетесь, — пробурчал Сынён, догоняя его в коридоре и на ходу закидывая рюкзак на второе плечо.       — Верь мне, такой удачей это видеть обладаешь только ты, — Ибо приобнял друга за плечи и назидательно приподнял палец. — Тебе стоит быть благодарным.       Чо Сынён от него только отшатнулся, но из объятий выбраться не попытался.       — За то, что вижу, как воркуют два голубка? Ты слишком высокого мнения о себе, друг мой.       — Вот уж нет, я просто реалист, — под конец Ибо пару раз приподнимает брови и оставляет Чо Сынёна на произвол судьбы, сбегая в туалет.       До начала урока ещё была парочка минут, а у Ибо руки уже буквально чесались посмотреть внутрь скетчбука, который так удачно ему попался.       Нет, не то чтобы Сяо Чжань не разрешал ему смотреть на свои рисунки, вовсе нет. Вы бы видели, каким довольным индюком он надувается, когда показывает ему очередной портрет Ибо или вымышленного персонажа. А Ван Ибо никогда не скупился на комплименты. Потому что… ну вы вообще видели, как рисует Сяо Чжань? Нет? Очень зря!       Но просто были такие страницы, которые Сяо Чжань ему никогда, ни за какие коврижки, показывать не хотел. И каждый раз Ибо сгорал от желания узнать, что же там у Сяо Чжаня такого запретного.       Да, чувство вины немного было… всё же. Будет неприятно, если Сяо Чжань расстроится. Но он не узнает. Никогда.       Он опрометью несётся дальше по коридору, забегает в кабинку, пока никто не зашёл в туалет, отбрасывает в угол кабинки рюкзак, закрывает крышку унитаза и плюхается на него.       С пару мгновений он смотрит на скетчбук у себя в руках и чувствует то самое чувство, которое обычно испытывают маленькие дети, которые впервые ослушались родителей и понимают, что их за это максимально чуть-чуть пожурят. Адреналин? Но не настолько мощно.       Он распахивает скетчбук на той самой странице, на которой Сяо Чжань обычно, краснея всем, чем можно, захлопывает его перед Ибо.       И застывает.       Кажется, он был не готов.       То есть, он был. Но не оказался.       Не в душной, полутёмной кабинке туалета, зная, что тот, кто это нарисовал… является тем, кого Ибо ХОЧЕТ. Пока не знает «как», но знает, что хочет.       А теперь знает и «как».       Вы не подумайте, Ван Ибо видел в своей жизни и порно, и нсфв арты на всяких знаменитостей. Но, поверьте, когда видишь такие арты со своим лицом и с лицом человека, который тебе безумно нравится, ощущения совершенно другие.       Он смотрит на нарисованного Ван Ибо, который сжимает в объятиях такого же нарисованного Сяо Чжаня и не может оторваться. Где-то на фоне он слышит бубнёж парней, зашедших в туалет, но его это не волнует сейчас от слова совсем.       Нарисованный Ван Ибо стоит за нарисованным Сяо Чжанем. И оба голые. Рисунок с профиля, что значит, что взгляду наблюдающего открывается прекрасный вид на то, как Ибо прижимается сзади к Сяо Чжаню, одной рукой держит его за грудь, а второй…       На этом моменте Ибо выдыхает весь воздух из лёгких и быстро вновь вдыхает. Он чувствует, как потихоньку в его любимых джинсах ему становится не очень удобно. Он отодвигается на унитазе до самого конца, раздвигает ноги и откидывается назад.       Он ожидал чего угодно. Но явно не этого. Поцелуй — возможно. Но не детально прорисованный секс. Очень детально. Видимо, Сяо Чжань рисовал долго и аккуратно, потому что Ван Ибо легко мог узнать их на этом рисунке. И это положение совсем не спасало.       Вторая рука нарисованного Ван Ибо находится между ног нарисованного Сяо Чжаня. И эта рука так невесомо и аккуратно прикасается к нему, как будто художник вложил в рисунок всю свою нежность, несмотря на совершенно непристойное содержание самого рисунка.       Ван Ибо тянется вниз, ведёт рукой по напрягшемуся члену под джинсами, но глаза от рисунка не отрывает. Нарисованный Ибо бёдрами плотно прижимается к заднице нарисованного Сяо Чжаня. Воздуха в лёгких стало как-то резко меньше.       Что-то о гейском сексе Ибо знает. И может даже неловко заметить, что не раз представлял себе его с Сяо Чжанем. Но его фантазии стыдливо заканчивались где-то на межбедренном сексе, что у них с Сяо Чжанем уже было. Кто же знал, что Сяо Чжань в своих фантазиях зашёл так далеко? Даже если знать, насколько он извращенец?       Но тут был настоящий, анальный. И как же много Сяо Чжань должен был этого всего насмотреться, чтобы нарисовать так реалистично?       Ван Ибо слышит звонок на урок, но не вскакивает с места. В класс он в таком виде точно не пойдёт. Он водит кончиками пальцев по напряжённому члену под тканями, поджимает губы и судорожно дышит через нос.       И ему совсем не стыдно, что так сильно его возбудил всего лишь рисунок. Потому что этот рисунок нарисовал Сяо Чжань. И в голове горячим пламенем играла мысль, что это — фантазии Сяо Чжаня. Его Чжань-гэ.       Ван Ибо вскакивает, оборачивается и рукой со скетчбуком опирается о кафельную стенку за туалетом. Он тянет вниз собачку, высвобождается из джинсов и, не отрывая взгляда от рисунка, проводит рукой по твёрдо стоящему члену. Он закусывает губу, чуть не скуля, а перед глазами Чжань-гэ.       Как он хочет, чтобы Сяо Чжань сейчас был здесь. Был рядом. Или за ним. Просто тут. Потрогал его. Ван Ибо закрывает глаза, представляет себе, что вместо его руки там рука Сяо Чжаня, что это он сейчас гладит его через ткань боксёров и заставляет дышать чаще. Ван Ибо тянет за резинку вниз, затем рукой ведёт вверх, к головке, с давлением проводит вниз. О боги. Если его так возбудил просто рисунок, что же будет дальше? И кто из них двоих ещё больший извращенец.       Ибо зажмуривает глаза и стискивает губы, зажимает себя в кольцо, а перед глазами только торс Сяо Чжаня. Плоский живот с чёрной дорожкой, рёбра, которые Ван Ибо любит пересчитывать, хоть и ворчит постоянно, какой Сяо Чжань худой, тёмные, чувствительные соски… да, Ибо знает, Ибо их задевал. И Сяо Чжань вздрагивал под его руками.       Как Ван Ибо хотел сейчас провести так же по его телу, почувствовать, как поднимается грудь, тёплая, немного сухая кожа покрывается мурашками под его пальцами. До Сяо Чжаня Ван Ибо ещё никогда такого не чувствовал.       Ван Ибо весь содрогается и кончает, полностью заваливается на руку, которой упёрся в кафель, на рисунок он больше не смотрит. В душной кабинке жарко, это явно не лучшее место, Ван Ибо чувствует, как пот стекает по спине, под школьной формой. Но ничего сделать с собой не мог. И вообще. В этом не он виноват!

—

      Когда Ибо заходит в квартиру Сяо Чжаня после школы, чтобы отдать скетчбук, на который сам уже спокойно смотреть не может, он чувствует себя странно. С одной стороны, просто появилось больше картинок для воображения. А с другой, узнать, что твои фантазии полностью разделяются, было немного странно. И это странное чувство щекотало ему сейчас все внутренности.       — Ибо?       Он аж подпрыгнул, так и не успев разуться до конца. Прямо перед ним стояла госпожа Сяо. И она улыбалась. Вообще, после того, как она поймала их вместе, Ван Ибо ещё долго боялся зайти к ним в квартиру, потому что не дай бог он с ней столкнётся! Страх разбился всего парой слов, которые передал ему Сяо Чжань.       «Мама спрашивала, где ты бегаешь и почему не заходишь. Волнуется, как бы она всё не испортила.»       А потом Сяо Чжань рассказал, что произошло после того, как Ибо с позором, как он думал, был вытолкан Сяо Чжанем из квартиры. Госпожа Сяо, несомненно, была в сильном шоке, начнём с этого. И она долго молчала. То хмурилась, то снова непонятно улыбалась. Пока она разбирала продукты, молчала. Потом молча пила чай, разве что пожурила Сяо Чжаня, что не разобрал посудомойку и в раковине лежала грязная посуда.       И только потом, когда пришла сказать Сяо Чжаню спокойной ночи, похлопала по его ноге под одеялом, пару раз кивнула, как будто сама себе и сказала, что «да, Ван Ибо - хороший выбор». Немного неловко, но всё же.       — Госпожа Сяо, — улыбнулся Ван Ибо, стараясь как можно более беспалевно спрятать скетчбук за спиной.       — Ты ведь к А-Чжаню? Проходи, проходи, — госпожа Сяо тут же засуетилась, подавая ему тапочки из комода. — Я готовлю сегодня лазанью. Поужинаешь с нами?       И она так хитро на него посмотрела, что Ибо не смог отказать. Он вообще никогда не мог ни в чём отказать госпоже Сяо. Есть догадка, что это из-за такого же лукавого взгляда и солнечной улыбки, как и у её сына. Точнее наоборот. Неважно.       — Определённо, — и Ван Ибо улыбается. Потому что не улыбаться, видя довольное лицо этой женщины, просто невозможно.       Если Ван Ибо и не волновался, пока шёл по коридору, то он определённо начал, когда медленно открывал дверь. И он мог сказать, почему. Потому что, бляха муха, дрочить на чужой рисунок, но знать, что никогда об этом не расскажешь, это, как минимум, очень напрягает.       В комнате опять играет радио, ведущий вещает что-то о новой песне. Ибо не слушает, он медленно подходит к склонившемуся над чем-то на столе Сяо Чжаню.       — Чжань-гэ, — Ибо пару раз стучит по его плечу и тут же отскакивает. Реакция Сяо Чжаня оказывается очень резкой. Он оборачивается, захлопывая то, чем только что занимался.       — Блять, — выдыхает Сяо Чжань, как только понимает, что перед ним стоит никто иной, как Ван Ибо. — Зачем так людей пугать, сволочь!       Сяо Чжань не скупится на шлепки. Сам вскакивает, со страшным лицом, и слабыми, но работающими ударами, загоняет гогочущего Ибо к постели. Ван Ибо закрывается, как только может, но Сяо Чжань останавливается только когда Ибо падает на кровать, закрывая голову скетчбуком.       — Оу, — очень красноречиво реагирует Сяо Чжань, очень красноречиво замахнувшись для ещё одного удара.       Ван Ибо бы, может, и посмеялся с обескураженного лица его гэгэ, если бы прямо сейчас он не был загнан к стенке на постели, а колено Сяо Чжаня не было у него между ног. М. Ну. Он честно пытался не думать ни о чём. Но скетчбук прямо перед глазами не позволял.       — Оу, — снова повторил Сяо Чжань. И Ван Ибо увидел, как он краснеет на глазах. Всё бы ничего, если бы Ибо не знал причины. — А я думал, где же я его оставил…       — На парте. Когда убегал, — зачем-то перебил его Ибо. Чем только выдал себя с потрохами.       Сяо Чжань смотрит на него долго и пристально. Ибо бы даже было страшно, если бы не стремительно краснеющие щёки Чжань-гэ. Ещё чуть-чуть и, казалось, из него повалит дым.       — Ты видел, — вовсе не спрашивает Сяо Чжань, но слезать не спешит. Ван Ибо чувствует, как жаром покрывает уже всё его лицо. И это ответ куда лучше, чем если бы Ибо сказал вслух. Да, видел. Ещё как видел.       Они пялятся друг на друга ещё пару мгновений, все красные, как раки, когда в дверь раздаётся стук. Сяо Чжань резко оглядывается. А потом как возьмёт подушку, да кинет ею в Ван Ибо, тот даже сориентироваться не успевает.

—

      Ван Ибо сидит на качелях, медленно посасывает капри-сан и смотрит прямо на Сяо Чжаня. Между локтями он зажал цепочки в резине, на которых качели и повешены. Он покачивает себя сам, обеими ногами прекрасно доставая до земли.       Сяо Чжань сидит на той качалке, как они называют её, «балке» и что-то вслух читая с телефона. Его ноги настолько длинные, что он сидит, как будто на корточках. Но ему, кажется, всё равно удобно.       Но вот Сяо Чжань поднимает взгляд на Ибо, видимо, замечает его отсутствующий взгляд, потому что вдруг смеётся и прячет телефон. Ван Ибо и правда не очень вслушивается в то, что Сяо Чжань говорит. Поэтому почти никак не реагирует, когда Сяо Чжань встаёт и подходит к нему. И только подставляет голову, как щенок, когда Сяо Чжань, с доброй усмешкой прочёсывает ему волосы.       — Ты вообще слышал, что я сказал? — Ван Ибо в ответ искренне мотает головой и довольно прикрывает глаза. — Мне кажется, выходить так поздно ночью после еды было не лучшей идеей, — смеётся Сяо Чжань и охает, когда Ван Ибо, высосав последние капельки сока, обнимает его и прижимает к себе за талию, зарывается носом куда-то в район пупка.       Возможно, Сяо Чжань прав. Ибо сейчас чувствует себя расслабленно и очень сонно. Несмотря на то, что на горизонте ещё играет закат, уже около девяти часов вечера, холодает. Чем ближе каникулы, тем позже темнеет, но организм от этого менее уставшим, к сожалению, не становится.       Но Ван Ибо удобно. Хорошо и комфортно. Он чувствует, как Сяо Чжань медленно водит по его волосам, тихонько перебирает прядки. И Ибо спокойно. Даже не верится, что ещё не так давно он сомневался в том, кто именно ему так сильно нравится.       — Чжань-гэ, — бурчит он ему в живот.       — М?       — А мы можем… — и замолкает. Он не знает, как сказать, как выразиться. Где-то он читал, что такие вещи надо обсуждать. Но господи. Жгучая волна начала зарождаться где-то в районе груди и расползаться по всему телу вместе с учащённым дыханием.       — Что? — Сяо Чжань останавливается и за плечи отодвигает Ибо от себя. И, ох, лучше бы он этого не делал. Потому что так, глядя снизу вверх на ожидающее лицо с самыми мягкими чертами на свете, стало ещё сложнее.       — А мы могли бы, — Ибо жмурится на мгновение и хочет снова спрятать лицо, но Сяо Чжань перехватывает его за щёки и смотрит уже пристальнее. — Ну. Попробовать.       — Что попробовать? — спрашивает Сяо Чжань довольно тихо. И Ван Ибо решается.       — То, что ты там нарисовал, — совсем шёпотом заканчивает он и видит, как застывает на лице Сяо Чжаня удивлённое выражение.       А потом, Ибо не уверен, так как освещение с каждой минутой становится всё хуже, но ему кажется, что Сяо Чжань покраснел. Во всяком случае, он смущённо поджал губы и прикрыл глаза.       Ван Ибо это нравится. Ему так нравится смущать Сяо Чжаня. И если бы он сам сейчас не был краснее помидора, он бы наслаждался ещё больше.       Сяо Чжань что-то очень тихо бормочет, отпускает щёки Ибо и пытается отстраниться, но теперь из объятий его не выпускает Ван Ибо.       — Что ты сказал?       — Можем…       — Что?       — Мы можем…       — Прости, я совсем…       — Я сказал, что можем, но нужно подготовиться!       И оба замирают. Ох, господи. Ибо не было так неловко с того самого момента их первого поцелуя. Он чувствует под пальцами, какой Сяо Чжань горячий, даже через слои одежды, чувствует, как тот глубоко дышит.       А потом Сяо Чжань жмурится и хихикает, он опускает голову, смеётся с ситуации, но не вырывается. И это самое главное. У Ван Ибо лёгкий, тёплый воздушный шарик где-то у самого горла. Такой счастливый, такое ощущение, что вот-вот взорвётся. И поэтому Ван Ибо вскакивает, закидывает руки Сяо Чжаню на плечи и просто врезается в его мягкие губы.       Сяо Чжань мычит от неожиданности, когда чувствует вибрацию от столкновения, и только потом приоткрывает рот, прижимает Ибо ближе за талию. Но неловкий смех всё ещё бурлит где-то у него в груди, потому что через нос он выдыхает прерывисто и неаккуратно, его плечи чуть дрожат под руками Ибо.       Что и ведёт к тому, что они быстро отрываются друг от друга. И в этот раз смеются оба.