Добро пожаловать в Ад.

      Тоска. Разъедающая душу и разлагающая сознание на молекулы невыносимая тоска.       Константину уже за 45, в его жизни есть все. Деньги, уважение общества, любимое дело. У него есть все. И это страшно. Что делать, если стремиться больше не к чему? Если любой омега мечтает оказаться у тебя в кровати и нарожать тебе кучу спиногрызов?       Альфа хмурился, закусывая тонкие потрескавшиеся губы, внимательно следя за дорогой.       Он знал, чего он хотел. Но признаться самому себе в этом было непросто. Ещё в молодости идя по головам однокурсников, а затем и коллег альфа отличался цинизмом и жестокостью. Но считал, что по-другому нельзя. А потом замужество. На прекрасном молодом омеге, лощёный и образованный мальчик, сын его компаньона. Леон был восхитителен: тонкий, звонкий, пахнущий спелыми персиками. Всегда готовый угодить любимому альфе. Все было стабильно хорошо, пока Константин не пришёл домой с очередной встречи, на которой позволил себе дорожку розового кокаина. Всего дорожку. Однако именно она стала катализатором произошедшего. Бедный ребёнок закрывал милое личико ладошками и смотрел на Альфу с ужасом. С разбитых губ на белоснежный ковёр капала спелая, бордовая кровь. Возбуждение было слишком сильным, мужчина не сдержался. Изнасилование, хах… Изнасиловать собственного мужа, с особо тяжкими телесными повреждениями было самой обсуждаемой темой в том году. Владелец компании «Топтранс» известный бизнесмен, занимающийся перевозками топлива, надругался над своим мужем. Ох, сколько сил тогда стоило все это замять.       Альфа потёр переносицу. Что же он приехал. Приехал, чтобы купить и увезти отсюда того, кто будет обречён на страдания и боль, а главное, того кто будет молчать несмотря ни на что.       Припарковав машину возле клуба, альфа направился внутрь. Ничем не примечательный второсортный блядушник, в недрах которого вовсю шла торговля наркотиками и людьми. Проходя сквозь толпу беснующихся посетителей, мужчина направлялся вглубь данного заведения, к его сердцу. Около тяжёлой железной двери стоял огромный амбал, от которого на несколько метров несло потом и ярким запахом альфы. «Скажи хозяину, Сутулый пришёл, и давай побыстрее, я не люблю ждать».       Шестерка дёрнулся, услышав небезызвестную кличку, и прошмыгнул за дверь. Да, Константин был известен и в этих кругах. И эта известность пришла после того, как барыги познали на себе, каким жестоким может быть человек, вложения которого не оправдали результат.       Через пару минут железная дверь открылась, разрезая собой смог, стоявший в клубе, и из неё вышел омега. О таких говорят «Создан для того, чтобы сосать член».       Грациозное создание, с пластикой и глазами хищной кошки растянуло пухлые губы в соблазнительной улыбке. - Ох, мон амур, какие люди, - сладко простонало создание. - И тебе не хворать, Эндрю, - ответил Альфа, хищно улыбаясь. - Все-таки решился, - проворковал омега, беря его за рукав пиджака и утягивая с собой в темноту дверного проёма. - За языком следи, потаскуха, - процедил мужчина, брезгливо отдёргивая руку. - Ну не рычи, мон Амур, у нас сегодня такие мальчики. Такие мальчики. Тебе точно кто-нибудь понравится, - парировал Эндрю, заводя в зал Константина. - Присаживайся. Всех официантов официально разрешаю трахать, скажешь только, что папочка Эндрю разрешил. И любой скрасит этот аукцион для тебя. - омега приторно улыбнулся, протягивая мужчине маску, - скрой своё личико, мон Амур. И занимай своё место побыстрее, а то мальчиков уже вывели, - проговорил омега, указывая альфе на сцену, на которой уже был представлен сегодняшний лот…

***

      Омега больно приложился об пол, но его вновь вздёрнули на ноги, отчего он поморщился и тронул рукой цепь на шее, чуть поведя головой из стороны в сторону. Колени и ладони ужасно саднили, но лицо было цело и он был этому совсем не рад. Грёбаные рефлексы, чтоб их. Может, если бы он сломал себе нос, его бы никто не купил? Омегу таки поставили на колени, и теперь он из-под ресниц смотрел на сцену, а там, одного за другим, выводили каждого мальчика на середину и заставляли раздеваться. Двое рослых Альф, надсмотрщиков, стояли по обе стороны от юношей, видимо, чтобы те даже не думали сопротивляться. Но он попытается. Обязательно, попытается, иначе это будет не он. Злые, горячие слёзы чуть застилали глаза юного создания, но он чуть дёргал головой, стряхивая их с ресниц. Шестеро мальчиков. Совсем ещё юных, скорее всего, даже младше него, разделись под одобрительный гул из зала. За каждого была просто головокружительная цена. А как же иначе. Живой товар всегда высоко ценился. За своими мыслями омега не заметил, как подошла его очередь.       Очередной рывок и вот, его уже буквально тащат на середину, так и не позволив подняться на ноги, в отличие от всех предыдущих. - А сейчас, самый строптивый лот из всех, - раздался голос распорядителя торгов. - Он попил немало крови нам всем, но оттого и более ценен. С таким будет интересно "играть", - чуть хохотнула эта сволочь, и омегу таки снова вздернули на ноги, передавливая горло цепью. Юноша волком огляделся, до крови закусывая губу, и гордо вздёрнул подбородок, даже не понимая, что делает себе ещё хуже.       Распорядитель кивнул одному из Альф, и мужчина двинулся к нему, подходя совсем близко, а после резко рванул рубашку на его теле, так что пуговицы посыпались по сцене. Гул в зале чуть притих, а надсмотрщик отошёл в сторону, дабы продемонстрировать тело юноши.       Натяжение цепи чуть ослабло и омега решил действовать. Он не думал, что будет делать потом. Без документов, без возможности вернуться в нормальный мир, но и так он не мог всё оставить. Чуть поведя плечами, он позволил тонкой рубашке сползти с его плеч и упасть позади неопрятной кучкой, а дальше сделал то, чего никто не ожидал. Чуть развернувшись, омега резко перехватил цепь расслабившегося альфы, что держал её, и резко дёрнулся, вырывая её из рук, а после как и был голышом рванул со сцены, спрыгивая прямо в зрительный зал. Не разбирая дороги, он рванул к виднеющейся вдалеке двери, которая манила тонкой полоской света, но не добежал.       Сильный, очень сильный рывок назад заставил его упасть и отлететь на несколько шагов назад по инерции. Слёзы боли и обиды прыснули из глаз, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя и рассмотреть того, кто решил его остановить. Того, на чью руку была намотана его цепь, решившая судьбу. - Знай своё место, - Альфа резко дёрнул цепь на себя, попутно наматывая ее на кисть. Быстрое движение - и омега был прижат лицом к кожаным ботинкам. - Вот тут твоё место, - процедил мужчина, сильно сжимая волосы на затылке парня.       Весь зал замер в ожидании. Кажется, время остановилось. Константин вдохнул полной грудью, не сводя бледно-голубых, будто выеденных хлоркой глаз с трепещущего под его рукой тела. «Хм, интересная игрушка, характерная. Да, это оно».       Решение было принято почти моментально, однако для альфы оно показалось вечностью, как наверно и для паренька, бросившего на него взгляд, полный боли и ненависти. Мужчина обвёл взглядом зал и нашёл то, что искал.       Жестом он позвал Эндрю. Омега грациозно проплыл меж рядов, жмуря большие голубые глаза одновременно со страхом и предвкушением наживы. - Ох, мон Амур, извините за это недоразумение, будьте уверены, я накажу эту мерзость по полной строгости, - процедил барыга, больно пнув омегу острым носком лаковой туфли. - Накажи своих долбоебов, которые не могут качественно выполнять свою работу и позволяют товару себя так вести. А этому уколите Реланиум, я его забираю, - ответил альфа, прожигая взглядом Эндрю. -Но мон Амур, торги ещё не прошли... Я не могу так просто его тебе отдать... Ты же знаешь, время не простое, средств не хватает, - лепетал омега, чуть отступая назад под тяжёлым взглядом мужчины. - В десять раз больше начальной стоимости. Жду в машине через 20 минут, иначе твой притон закрыт будет уже завтра. А тебя будут драть тюремщики в те дырки, которые для этого совсем не предназначены, хотя, зная тебя, тебе и это может понравится, - сказал Константин, отпуская омегу и передавая цепь в руки барыги. - Жду в машине. Надеюсь ты меня услышал, Эндрю.       Омега поднял взгляд, и тут же несколько сильных рывков за цепь подтянули его к ногам уже немолодого Альфы. Он что-то сказал, прижимая омегу к своим массивным ботинкам, но тот не услышал. В голове порядочно шумело, и омега всё ещё пытался прийти в себя, а потом его волосы болезненно сжали, заставляя смотреть в глаза, от которых юноше стало плохо. Бледные, холодные глаза смотрели куда-то глубже. Омега передёрнулся и ответил взглядом, полным ненависти. Он всё равно не сдастся. А потом его внимание привлёк тот, кого он ненавидел больше всех остальных. Эндрю. Отвратительный омега, вызывающий рвотные позывы одним своим существованием. Он что-то щебетал этому Альфе, видимо, пытаясь извиниться, но было видно, что он боится. Сильно боится. От него несло ужасом и отвратными, сладкими духами, а может, это был его запах. Хотя вряд ли.       Едва мужчина сказал, что он забирает его, омега вновь обратил на него внимание. Он уже практически пришёл в себя и сейчас вслушивался в окончание разговора о его покупке. В десять раз больше? Да он сумасшедший? Или просто самодур. Но сделать прямо сейчас омега ничего не мог. Возможно, только возможно, получится сбежать потом. Или убить Альфу.       Цепь перекочевала из рук мужчины к одному из Альф охраны, но он не стал тащить юношу, он просто подошёл и закинул его на плечо, словно мешок картошки. Да, омега примерно так и чувствовал себя. Никак. Да ещё и будущий укол не добавлял радости, вот только избежать его не получится. Ему уже кололи Реланиум, когда только привезли его, и он не хотел подчиняться. Ощущение не из приятных, да и ещё был шанс подсесть на него. Препарат вызывал сильную зависимость, причём его не нужно было принимать долго, чтобы привыкнуть.       За размышлениями омега не заметил, как его принесли в небольшую комнатку, где тут же скинули на жёсткую койку, пристёгивая наручники к кровати. - Мон Амууур, - муркнул Эндрю, заходя следом за охранником, и уставился на него своими масляными глазками. - Наконец-то, мой дорогой, мы от тебя избавились, Хозяин будет так рад, так рад, ты даже себе представить не можешь, к кому ты попал... - прощебетал омега и лично набрал в шприц препарат, подходя к юноше, ласково улыбаясь. - Иди в Бездну, шалава, - хрипловато выдохнул юноша и, когда Эндрю подошёл совсем близко, извернулся и ударил его ногой в живот. Тот вскрикнул от удара и отошёл от юноши на несколько шагов по инерции, скалясь, словно гиена. - Мон Амур, ай-яй-яй, - покачал он наманикюренным пальчиком и к тому, что было в шприце, добавился ещё кубик. - Держи его, дебил, - кивнул Эндрю Альфе и быстрым, отточенным движением сделал укол, продолжая улыбаться.       Юноша стиснул зубы и отвернулся. Практически сразу навалилась жидкая сонливость. В голове зашумело и накатило тошнота. Вяло шевеля извилинами, омега подумал о том, что просто замечательно, что он не ел сегодня, иначе его бы точно вывернуло. Тело стало таким лёгким и тяжёлым одновременно. Оно не слушалось, и даже открыть глаза было затруднительно. Его отстегнули и натянули тонкий, шёлковый халат, а после кто-то поднял его тушку на руки, унося отсюда.       Холодный воздух обдул тело и омега с огромным трудом разлепил веки, казавшиеся свинцовыми, обводя вокруг взглядом. Свобода. Такая манящая и такая далёкая. Юноша глубоко, насколько мог, вдохнул свежий воздух и закрыл глаза только тогда, когда оказался на заднем сидении дорого автомобиля. В нос тут же ударил запах ментола и дорогой кожи. Приятно, после всего того амбре, что он вдыхал в предыдущие дни…

***

      Идя до машины, Константин не испытывал противоречивых чувств, сомнения отпали ровно в тот момент, когда щека парня коснулась его туфли. Полное ощущение власти над жизнью человека растекалось теплом по телу. Нет, конечно, альфа бесконечное количество раз пытал нерадивых партнёров по бизнесу, решивших обвести его вокруг пальца, да и шлюх, готовых терпеть все угодно, было в его жизни слишком много. Но в первом случае была причина для пыток, а во втором шлюхи терпели, потому что им заплатили. А вот тело, которое будет терпеть, потому что другого выхода нет и терпеть будет просто так. Потому что альфе так хочется, терпеть и ничего не требовать взамен. От предвкушения тело напряглось, и к запаху ночного города после дождя добавилась яркая нотка ментола. Мышцы под белоснежной рубашкой перекатывались, а сухое острое лицо свело в зверином оскале.       Сев в машину, альфа закурил, погрузившись в свои фантазии.       В окно постучали. Под моросящим дождём стоял Эндрю, кутавшийся в белую меховую жилетку, и альфа, державший на руках его покупку.       Константин открыл окно. - Клади на заднее сидение, деньги на счёт поступят, если он не сдохнет в течение суток, - произнёс мужчина. - С Вами приятно иметь дело, мон Амур, - почти пропел Барыга, передавая поручения шестёрке. - Как игрушка придёт в негодность, приезжайте за новой, у нас всегда найдётся что-нибудь интересное. Он под Реланиумом, хватит на часов пять.       Как только покупка была положена на заднее сидение и дверь закрывалась, альфа вжал педаль газа в пол. Чёрный мерин набрал сотку за пару секунд. - Надеюсь, этот ебнутый прирежет этого самодовольного ублюдка. - Заебал, - прошипел Эндрю, туша носком туфли окурок тонкой сигареты.

***

      Мощный мотор машины приятно урчал. Остановившись на светофоре, Константин бросил взгляд в зеркало заднего вида. Парень, облеченный в шёлковый халат, лежал на сиденье мелко дрожа. Расфокусированный взгляд был направлен перед собой. Альфа глубоко вдохнул, ощущая нежный запах лаванды. - Добро пожаловать в ад, малыш.

***

      Мотор взрыкнул, и машина тронулась с места, сразу же набирая скорость, а омегу тут же начало укачивать, но в машине стоял яркий запах ментола, от которого становилось чуть легче. Главное сейчас - не испортить обивку сидений. Он как-то намочил свою постель, когда ему кололи Реланиум в один из первых разов. Отвратные ощущения, а что ещё хуже, он даже сказать об этом сейчас не сможет. Чёртов Эндрю. Лишний кубик сделал свое дело. Сейчас омега был слабее котёнка, причём не только физически. В голове образовалась каша, сейчас он точно даже не смог бы сказать, как его зовут. Это должно было бесить, но чувства ушли на второй план, перемешались с мыслями и составляли отвратительный клубок, который даже распутывать было страшно.       На очередном повороте омега чуть перевернулся и теперь лежал на боку. Его даже не соизволили пристегнуть. Просто кинули на заднее сидение. Шёлк халата отлично скользил по дорогой коже сидений, и его мотало по машине, словно тот самый пресловутый мешок картошки. В какой-то момент юноша поймал на себе взгляд мужчины, но даже посмотреть в ответ был не в силах. Действие приближалось к своему пику. Держать глаза открытыми стало безумно тяжело, и как только ощущение взгляда, словно острого скальпеля, пропало, омега тут же закрыл глаза. Он ещё в первый раз, когда только взглянул в глаза Альфы, заметил, что они очень необычные. Словно выцветшие. Пустые. Холодные. Вот и ощущения от его взгляда похожи.       Из приоткрытого рта на сидение потекла тонкая ниточка слюны. Дышать становилось тяжелее. В голове начали ворочаться мысли о том, что он просто сдохнет на заднем сидении этой дорогущей машины. Избитый. Под препаратами. Как дешёвая шлюха. По щеке потекла горячая, чуть ли не обжигающая слеза. Именно так она ощущалась для омеги. Все чувства сейчас были не такими. Все перевернулось с ног на голову. Когда терпеть это все стало совсем тяжко, юноша, провалился в забытье. Но на самой грани...       Уже почти утонув в темноте, он услышал слова мужчины, и его на секунду, всего на секунду окунуло в такой могильный холод, что стало страшно. А потом он полностью отключился, уплывая в темноту. Без снов. Без боли. Темноту.       Блядская шлюха переборщила с Реланиумом. Если парень отъедет, будет жаль потраченного времени. Альфа заехал в частный сектор, окружённый высоким железным забором. Большую часть времени мужчина проводил в квартире в центре города, так удобнее было добираться до работы, да и потрясающий вид на город из панорамных окон. Этот дом он купил для встреч с коллегами по работе. С теми, кто решил, что может наебать Сутулого. Сектор был изолирован от внешнего мира, а соседние дома либо пустовали, либо их хозяева были слишком заняты, чтобы узнавать, что за странные звуки доносятся из дома. Мужчина взял телефон и набрал номер единственного человека во вселенной, которого он не считал мусором. Джон, альфа его возраста. Друг детства. Джон работал у альфы, был его правой рукой и часто присматривал за домом, пока он был занят. А ещё Джон был вторым человеком, способным контактировать ещё с одним существом, которого альфа любил всем сердцем. Огромный иссиня чёрный доберман по имени Шеф, живший на территории особняка. - Дружище, привет. Я решил взять себе отпуск и побыть на объекте, так что за Шефом я присмотрю. Будь добр, реши все вопросы по бизнесу и не беспокой меня ближайшее время, - проговорил альфа в трубку. - И тебе вечер добрый, Сутулый, - на той стороне трубке тяжело вздохнули. - Опять ты за своё. - Джон, не начинай, - процедил альфа. - Да хули не начинать. Я тебе говорил, тебе лечится надо. Это нездоровая хуйня. Ты мой друг, но я не могу оправдывать твою жестокость. Блять, ладно. Шефа я утром заезжал, кормил. Он закрыт в вольере. Если что звони, - ответил второй альфа с нотками явного осуждения в голосе. - Спасибо, Джон.       Мужчина въехал во двор и припарковал мерс около небольшого коттеджа.       Выйдя из машины, он сладко потянулся, предвкушая предстоящие дни, полные боли и удовольствия. Открыв заднюю дверь машины, он схватил парня за волосы и резким движением выкинул его на улицу. Омега бесформенным мешком упал к его ногам на каменную плитку. - Если хочешь жить, поползёшь за мной на коленях, - с этими словами альфа пару раз несильно, но хлёстко ударил парня по щекам, приводя того в чувства.       Омега тихо, сдавленно застонал, едва его тело упало на жёсткую плитку. Попытался открыть глаза, но это не получилось, слишком плохо ему было. Тело совсем не ощущалось. Словно было и не его. Альфа что-то говорил ему, но юноша всё никак не мог сосредоточиться на его голосе. Всё сливалось в монотонный гул, отдающий в голову какой-то непонятной тупой болью. Две хлёсткие пощёчины заставили дёрнуться его голову из стороны в сторону и, не выдержав, омега таки вырвал, правда, желудок содрогнулся пустым спазмом, и на плитку тонкой струйкой полилась лишь слюна вперемешку с желудочным соком. Зато он смог открыть глаза, уставившись на Альфу мутным, ничего не понимающим взглядом. Единственное, что он понял, это то, что мужчина зол. Очень зол. С огромным трудом омега попытался отползти на несколько шагов, то и дело падая вновь на землю, прижимаясь к холодной плитке, которая дарила крохи облегчения. Через пару минут, которые показались юноше вечностью, он смог встать на четвереньки, покачиваясь, словно стоял не на твёрдой земле, а на палубе корабля в шторм. - Мфххх...не...могу...не... - с трудом, еле ворочающимся языком смог выстонать омега, не в силах поднять голову, чтобы взглянуть на Альфу. Он сам уже сотни раз проклял эту тварь - Эндрю, подложившую ему такую свинью напоследок. Если бы не этот лишний кубик, он бы хоть немного лучше соображал и управлял своим телом, а сейчас... сейчас это практически невозможно, даже встать на четвереньки было на грани его сил, а вот сделать что-то ещё... невозможно. - Сука, - альфа сплюнул на плитку, с отвращением смотря, как омега корчится в спазмах. Может, придушить его прям тут? Или забить ногами? Какой прок от этой кучки дерьма, которая даже встать не может?       Константин наблюдал, как по точёному подбородку омеги стекает слюна вперемешку с жёлчью. Затем альфа перевёл взгляд на наручные часы. По прогнозам Эндрю, парень должен прийти в себя через час. Ладно, час с него не убудет, не успеет прийти в себя - будет скормлен Шефу. С этими мыслями мужчина схватил парня за руку и поволочил за собой. Сделав пару-тройку шагов, он остановился. Сжав зубы до скрипа, альфа всё же сжалился и, перехватив одной рукой омегу под пояс, понёс его в дом.       Несколько минут ожидания, пока Альфа решит, что с ним делать, отняли остатки его сил, но в последний перед падением момент мужчина схватил его за руки и потянул по плитке, обдирая и так израненную кожу. Омега глухо застонал, стискивая зубы. Интенсивная боль чуть привела его в себя, ну по крайней мере он стал чуть соображать, а Альфа, похоже, сжалился. Сильные руки перехватили его поперёк живота, поволочив куда-то.       Донеся парня до ванной комнаты, небрежно кинул его на мраморное дно ванны и окатил того ледяной водой из душа, давая парнишке возможно хоть немного протрезветь. - У тебя последний шанс, если сейчас не поднимешься - сдохнешь, - спокойно, почти ласково, но при этом очень чётко произнёс альфа.       Ванная встретила холодным кафелем, а ещё - новой болью и обжигающе холодной водой, бьющей из лейки, которую мужчина направил на него. Жаль, слишком быстро закончилось, омега не отказался бы от ещё пары минут. Он уже хотел встряхнуться, когда руки Альфы жёстко и быстро оставили его без последнего прикрытия. Халат восстановлению не подлежит. Крупно дрожа, юноша посмотрел на Альфу и, осторожно держась за стенку и бортик, осторожно поднялся, выпрямляя спину. Он всё же не отпустил стену - не был уверен, что голова не закружится и он не упадёт обратно. Приняв вертикальное положение, омега посмотрел мужчине в глаза, тут же вновь пожалев об этом.

***

      Глаза напротив были непокорны. Но в них читался страх, животный страх, что просачивался сквозь пелену ненависти. Альфа довольно улыбнулся. - Вот так. Хороший мальчик, - похвалив омегу, мужчина потрепал его за ухо, прям как пса за выполнение Команды.       От лёгкого потрёпывания за ухом омега едва не свалился обратно в ванную, но смог удержаться, с ненавистью глянув на мужчину. - Я тебя купил. Теперь ты мой. Целиком и полностью. Попробуешь сбежать - валяй. Только всё равно ничего не получится. И поверь, ты предпочтёшь смерть, чем то наказание, что повлечёт такой опрометчивый поступок. Так вот, хочешь прожить чуть дольше - слушайся. Будешь хорошо слушаться, может быть, наиграюсь и выпущу тебя на волю, помогу с документами и с работой, - альфа наслаждался искрой надежды, зародившийся у паренька в душе.       Кинув ему большое махровое полотенце, мужчина двинулся к двери. - Вытирайся и следуй за мной. И да, решишь на меня напасть - ничего не выйдет. В своё время я отслужил. Прошло многое лет, но ломать руки и не только я не разучился. Идём.       Всё, что тот говорил, он уже знал наперед. Он понимал, куда он попал и что с ним будет, хотя принять это было тяжело. Очень тяжело, даже пребывание у его прошлых владельцев не смогло его сломить. Он искренне желал на свободу, и Альфа дал ему пусть призрачную, но надежду на это. Хотя омега и не верил ему до конца. Слишком хорошо это было для правды. Когда в него полетело полотенце, он его поймал одной рукой, но всё же решил подать голос, когда мужчина уже пошёл к двери. - Подожди... Я...нужно помыться... подожди, - юноша скинул полотенце на пол, а сам потянулся за лейкой, падая одновременно в ванную. - Чёрт... - с трудом включив воду, он уселся на дно и принялся смывать с себя тоналку, которой замазали все его тело, чтобы скрыть побои. Он даже не удосужился выставить воду, и сейчас она была почти обжигающей, зато слой косметики смывался, обнажая жуткие синяки на теле юноши. Он чуть морщился. Чувствительность потихоньку возвращалась к нему, и каждое движение доставляло ему боль, но он всё соскребал слой тонального крема с себя, опасаясь смотреть на мужчину. - Я сказал идти за мной, сука, - удар ладонью рассек омеге губу. - Ты будешь мыться, есть, спать и трахаться тогда, когда скажу я, - гнев раскалённым железом растекался по венам, призывая тело и мозг стереть непокорного в порошок.       Омега не ожидал такой реакции, совсем не ожидал и был к ней не готов. Удар мотнул голову в сторону и в дополнение к разбитой напрочь губе добавился ужасный звон в голове от удара о кафель. - Ещё раз. Я говорю - ты, сука, делаешь.       От вида красивого омеги, тело которого, будто звёздное небо, оплетали гематомы, от металлического запаха крови, от гнева Альфу повело. Член упирался в ткань чёрных узких брюк. Константин нежно улыбнулся, расстёгивая ремень и затягивая его на шеи у мальчишки, который до сих пор не мог прийти в себя от удара. - Сам виноват. Я не хотел спешить. Но теперь, малыш, тебе придётся постараться, чтобы сменить мой гнев на милость. - Простите, простите, простите... – шептал юный омега непослушными губами, со слезами на глазах смотря на мужчину. - Я всё понял, всё понял... простите... - всё так же частил он, пока не увидел изменившееся лицо Альфы, от которого ему стало плохо. Эта нежная улыбка, за которой притаилось безумие, до ужаса напугала, и он даже не сразу заметил, что его шею оплёл кожаный ремень, потянувший к ширинке брюк Альфы. Аромат ментола и кожи заполнил влажное от пара помещение, рождая в голове юноши ещё большее смятение. Омега осторожно стёр кровь из разбитой губы и потянулся к ширинке Альфы, осторожно расстегивая её, чуть приспуская его брюки вместе с бельем, являя своему взору крупный, увитый венами член. Омега медлил, ему было тяжело решиться на это, а ещё более тяжело дышать от сшибающего с ног запаха Альфы. - Даже не вздумай использовать зубы, иначе не досчитаешься парочки, - прорычал альфа, притягивая за ремень омегу ближе. Проводя головкой члена по губам юноши, мужчина выдохнул сквозь стиснутые зубы.       Сквозь пелену омега услышал слова, сказанные мужчиной, и чуть заторможенно кивнул, а после в его губы ткнулась головка, размазывая кровь. - Открой рот.       Новый приказ, и юноша закрывает глаза, сжимая на секунду губы, а после покорно приоткрывает рот, тут же давясь плотью Альфы, что заполняет его рот. Резким движением Константин проник в глотку парня, с усилием проходя гортанные хрящи и делая пару резких размашистых фрикций. Спазм сжимает, не даёт дышать, но мужчине все равно, он резким движением таранит горло, причиняя новую боль. Дыхания не хватает, омега с трудом удерживает себя, чтобы не использовать зубы, но страх сильнее его, потому он просто вцепляется в бедра Альфы, не в попытке оттолкнуть его, а всего лишь удержаться. Гортанный стон. Родившийся глубоко в горле. Кислорода почти не осталось, лёгкие жжёт, но омега терпит, лишь горькие слезы смешиваются с кровью и слюной на его подбородке. Ногти впиваются в ноги Альфы, когда, кажется, что сейчас он просто потеряет сознание. Провалится в черноту, но именно тогда мужчина оставляет его, давая сделать живительный вдох. Омега не упускает возможности, но едва не падает от сшибающего аромата ментола. Голова начинает кружиться сильнее, и юноша с трудом сглатывает комок в горле.       Альфа замер и медленно вышел из горла парня. Всё же в том состоянии, в котором был омега, увлекаться и лишать того возможности дышать не стоило. Иначе обморок, а то и того хуже. Альфа скривил губы, понимая, что ему ещё повезло, что парня не вырвало на него. Решив, что на этом стоит закончить, мужчина сделал глубокий вдох с целью успокоить беснующуюся сущность, и тут крылья его носа дрогнули. К его собственному запаху ментола и кожи примешался явственный аромат лаванды. Альфа с удивлением опустил глаза на омегу. - Возбудился? - вопрос был задан скорее даже не парню, а самому себе Ведь вариантов было только два: либо парень возбуждён, либо организм омеги настолько перегружен и напуган, что включает последнюю защитную функцию: пусть лучше трахнут, чем убьют. Альфа натянул обратно брюки с бельём, морщась от неприятного ощущения ткани на вставшем органе. Подняв с пола полотенце, он присел на корточки, так, чтобы его глаза были на уровне глаз омеги, и мягко вытер кровь с губ мальчика. Накинув на плечи того полотенце, он более громко и отчётливо спросил: - Ты возбудился? Омега не понимает вопроса. Он сейчас вообще мало понимает. Сил нет, даже чтобы сказать что-то членораздельное, он лишь пытается дышать через раз. Жёсткие пальцы стирают с его губ кровь со слюной и юноша пытается сконцентрироваться на мужчине. Он что-то говорит. Что-то спрашивает. Омега пытается понять, а когда до него доходит, он даже смотрит вниз, чтобы проверить. Он мягко качает, отрицательно, головой и тут же отшатывается в страхе, что Альфе не понравится ответ. Что тот опять сделает больно, и сжимается на дне ванной, обхватывая колени руками. - Не бойся, ты сказал правду, а это ценно, - сказал Альфа, смотря на дрожащее существо на дне мраморной купальни.       Это не было актом добродушия, мужчина знал, что сломать человека легко. Сутки - и самый строптивый будет вылизывать грязные ботинки, даже не кривя лица. Тонкая грань, которую Константин научился чувствовать, сломав добрый десяток «игрушек», только подход кнута и пряника даёт тот самый результат. - Давай вытирайся, и пойдём, - мужчина старался говорит мягко, хотя желание отыметь парня, при этом ломая тому руки, было очень велико. - У тебя осталось очень мало моего терпения, малыш. Очень мало, - процедил мужчина, видя что парень замешкался, кутаясь в махровое полотенце. - Простите, - чуть хриплым от слёз голосом прокаркал омега, стараясь действовать быстрее. Он осторожно вылез из ванной, переступая босыми ногами на плитке, и закутался в полотенце до самого носа. Полотенце приятно пахло свежевыстиранным бельём, сбивая запах самого Альфы и пряча аромат омеги за тонким шлейфом аромата цветочного порошка. Юноша чуть поджал губы и шагнул навстречу мужчине, стараясь не смотреть в его глаза. Насмотрелся уже. Раньше, когда он был в аукционом доме, он всегда знал, что его не убьют и не покалечат сильно. Синяки не в счёт, это пройдёт. Но сейчас, рядом с этим Альфой он чётко различал опасность. Словно металлический привкус на языке. Мужчина был опасен, как дикий, бешеный зверь. Что ему придёт в голову в следующий момент, юноша предугадать не мог, потому решил, что лучшим, что он может сделать для себя это, действительно, подчиняться. Подчиняться и стараться не злить Альфу. Умирать не хотелось определённо. - Хороший мальчик, - альфа притянул омегу за ремень и поцеловал в лоб. «Словно собачонку», - вздохнул про себя юный омега, а когда мужчина потянул за ремень, о котором он успел благополучно забыть, сравнение стало ещё более жёстким. - Пошли, - мужчина вышел из ванны, вслушиваясь в шаги за спиной. Буквально через пару десятков метров он резко свернул направо, открывая дверь. Взору открывалась большая комната, посередине которой находилась кровать. Комната была в чёрно-бледно-голубых тонах, за счёт чего навевала ощущение мрачности, свежести и цинизма. В метре от кровати были накиданы шкуры овец. Пушистые и белые, они будто были островком нежности в этом море мрака, однако на них чернели следы запёкшейся крови, а к стене рядом было приделано металлическое кольцо с цепочкой на пару метров. Юноша не представлял, как он будет жить здесь, а то, что именно здесь, ясно говорила подстилка у кровати, которая сразу бросилась в глаза юноши, как и пятна крови на ней... Узрев кровь, омега отступил на пару шагов назад, в страхе глядя на мужчину, но тот лишь ухмыльнулся, рассказывая ему будущие реалии жизни. Как можно так? Как можно жить так и не потерять рассудок, сохранить хоть частичку себя. Хоть что-то, что заставляло бы его бороться? Увидев страх и недоумение парня, альфа ухмыльнулся. - Подстилки спят на полу, едят из мисок и не носят одежду, будешь хорошим мальчиком, будешь есть нормальную еду, в противном случае придётся перевести тебя на собачий корм.       Константин подтолкнул омегу к шкурам и нажатием на плечо заставил опуститься на колени, сняв с его шеи ремень, альфа заменил его на ошейник, прикреплённый к цепочке. Не удержавшись при виде тонкой, длинной шеи, от которой пахло лавандой, страхом и ненавистью, мужчина рвано поцеловал, а затем укусил так, что вскоре почувствовал сладко соленый привкус крови. Парнишка лишь всхлипнул, сжимая в руках шерсть шкуры.       Отпустив мальчонку, Константин вальяжно расположился на кровати, даже не удосужившись раздеться. - Расскажи мне, расскажи мне всё. Я хочу знать про тебя всё. Чтобы стереть из твоей памяти всё, что было до меня. - Я не хочу, пожалуйста… Оставьте мне эти крохи. Я не хочу, Господин. Прошу, хоть что-то. Я буду слушаться, выполнять любое приказание... Но.. Пожалуйста..       Альфа вскинул бровь, пристально смотря на омегу. - Ты ослушался уже трижды. Не отвалив за тебя целое состояние, я бы уже скормил тебя Шефу, но хорошо. Я буду благосклонен, спишу это на действие Реланиума и сделаю вид, что не услышал этого. Мне не столь важно, где и в каких позах драли твою похотливую дырку, - мужчина открыто улыбнулся, видя, какую боль доставляют парню его слова. - Мне интересно узнать, кем ты был, пока не стал подстилкой. Я устал, и поэтому краткого рассказа будет достаточно. Я пойду принесу тебе поесть, а ты пока подумай, особенно над своим поведением, - Константин пристально посмотрел на омегу, затем резко поднялся с кровати и скрылся за дверью.       Всё-таки, что-то было в этом парне. Что-то такое, что распаляло в альфе интерес. Ломать такую игрушку не хотелось, хотелось подчинить, заставить ее искренне боготворить хозяина. Заставить дышать только для него одного.       Омега сжался от услышанных слов и отполз к стене, обнимая колени руками. Глупая привычка из детства, дала о себе знать в такой ситуации. Защита без защиты, даже смешно. Юноша вскинулся лишь тогда, когда Альфа жёстко прошёлся о его половой жизни, заставив покраснеть от обидных, жгучих слов. «Ха, он устал...», - подумал юноша, бросая на мужчину ещё один злой взгляд, но говорить что-либо не стал, слишком хотелось есть уже. Он не ел почти сутки, и при первом упоминании о еде желудок тут же взбунтовался, громко заурчав, отчего омега вздрогнул, словно его ударят за такие проявления слабости. Голос он подал лишь тогда, когда Альфа уже почти вышел, да и не был уверен, что тот его услышал, слишком тих был его голос. - Я девственник... - тихо сказал ему в спину, сжимаясь на шкурах, словно это могло его спасти от гнева Альфы. Но тот просто вышел, притворив за собой двери, оставляя омегу в обществе самого себя, и тот погрузился в воспоминания о своей жизни до всего этого кошмара. Перебирая в памяти, словно фотоснимки, свои воспоминания, он раскладывал их, думая о том, что скажет мужчине, когда он вернётся. Ведь, как стало уже понятно, избежать этого не получится.       Альфа вернулся, держа в руках поднос, на котором стояла тарелка, наполненная рагу из кролика и овощей, пара бананов и стаканы: один с водой, другой с яблочным соком.       На удивление, на подносе даже лежали столовые приборы. Поставив поднос перед омегой, альфа кивнул в сторону еды. - Ешь. Пока можешь есть так, в твоём состоянии это единственный способ не уделать мне пол, - Альфа с презрением глянул на парнишку, всем видом выказывая отвращение к его беспомощности.       Едва мужчина вошёл в комнату, как в нос буквально ударил аромат еды, заставивший юношу тяжело приподняться с подстилки. Усталость вновь накатила на него, ужасно хотелось спать, а есть хотелось ещё сильнее. Поднос в руках Альфы был на удивление полным, хотя омега совсем этого не ожидал. Запах мяса дразнил рецепторы. Он не ел его уже много недель. В аукционном доме не баловали такими деликатесами. Даже взгляды мужчины, так и скользившие презрением, не отбили у юноши аппетита, и он лишь благодарно кивнул, пытаясь держать себя в руках и не набрасываться на еду, словно животное, за которое его тут держали. - У тебя десять минут на еду. Потом я жду твоего рассказа. И намерен слышать только правду, - мужчина выделил слово «правда», показывая парню, что ложь будет воспринята очень негативно. - В твоих интересах рассказать всё. Расскажешь - разрешу лечь спать, - Альфа снял пиджак, вытащил из кармана косяк и прикурил его, попутно расстёгивая пуговицы на рубашке, кидая ленивые взгляды в сторону омеги.       Утолив первый голод, съев всё рагу, едва не вылизав тарелку - готовили в этом доме просто восхитительно - омега понял, что запихнуть в себя ещё и фрукты он практически не в состоянии, но, взглянув на мужчину, решил всё же доесть, чтобы лишний раз не злить его. Правда, потом он пожалел об этом, едва унюхал наконец-то запах, что исходил от сигареты мужчины, хотя это была не сигарета. Дым с явным, чуть сладковатым запахом марихуаны заполнил комнату, и омега едва удержал свой ужин в себе. Мерзотный запах. Зато он убил все остальные, что нельзя было не считать плюсом. Юноша отодвинул от себя поднос и опять сел у стены, полуприкрывая глаза, чтобы не видеть Альфу. - Мои родители, они были врачами. Они летели на какую-то важную конференцию и самолёт упал, возможно, вы даже слышали об этом, - омега сглотнул подходящий к горлу ком и продолжил. - Я жил у тётки. У тётки и её мужа, даже выучился. Правда, не на врача, а на повара. Мне всегда нравилось это. Нравилось готовить. Они... они продали все. Всё, что я должен был получить по наследству и по достижении мной совершеннолетия, просто выкинули на улицу. Я был не готов к такому. Один омега... он жил со мной в социальном общежитии для омег (это всё, на что хватило моих денег), предложил мне подзаработать. Доставлять посылки. И я даже проработал месяц. Подкопил денег и переехал в квартиру, а потом один из получателей, он решил... - омега замолчал, смаргивая слезы, и совсем тихо продолжил. - Он решил воспользоваться мной, но я смог убежать, а товар остался. Уже потом я понял, что переносил. Когда меня поймали. Мне объяснили и сколько я должен. У меня не было денег, и возможности, и ничего не было, - голос совсем стих, сорвавшись... - Меня продали вам... - Хах, как интересно. Такая печальная история, жаль что мне плевать. Но, душевную боль хорошо лечит физическая. Ты умница, рассказал всю правду. Думаешь, я не знал? Знал, конечно. О тебе я знаю больше, чем ты сам. Правда, я не поверил, что ты девственник. Но это мы проверим чуть позже, - мужчина приторно улыбнулся.       Всё же иногда доставлять моральную боль даже приятнее, чем ломать кости и снимать кожу живьём.       Юноша скривился: зачем было это все ворошить, если и сам знал. Омега никогда не любил людей, что тыкают в больное место, смотря, что из этого получится. А ещё больше юношу пугала реакция мужчины на его девственность. Слишком страшные эмоции проскочили по его лицу, и омега подумал, что лучше бы его в первый раз выебали толпой, чем это будет один человек. Этот человек. - Я тебе тоже расскажу кое-что о себе. В моём доме никто не живёт дольше пары месяцев. Пожалуй, этого хватит. Цикл течек и когда следующая? - Альфа похлопал себя по колену, подзывая омегу к себе. - Раз в три месяца, - тихо ответил омега дрожащим голосом, понимая, что придётся отвечать до конца, - Через две недели конец цикла... - едва ли не одними губами прошептал юноша, но мужчина услышал, и омега точно знал, что, даже несмотря на косяк, он запомнит. Хорошо, что до следующей он не доживёт. Очень хорошо. - Подойди. Длины цепочки хватит только на то, чтобы подползти на коленях, - яд так и тёк изо рта альфы, унижая и разъедая душу парня. Омега осторожно слез со шкур и на коленях подполз ближе, чуть ли не утыкаясь носом в колени Альфы. Он все ещё опасался смотреть тому в глаза, а потому не поднимал головы. - Ах да, ещё чуть не забыл. Хочу услышать твоё имя. И хочу, чтобы ты его забыл, произнеси его последний раз в своей жизни и забудь его навсегда. - Егор, - тихо сказал омега. Он не удержался и таки всхлипнул, тут же зажимая рот ладонью, чтобы не сделать этого ещё раз.       Сухая, шершавая, будто лапа хищной птицы, ладонь альфы легла на голову парня, зарываясь в волосы. Омега замер, весь сжавшись под рукой мужчины, зарывавшейся в его волосы, перебирающей прядки, практически не дыша, лишь изредка шумно втягивая воздух в лёгкие. Он устал. Сегодняшний день забрал так много сил, держал в таком напряжении, да ещё и лекарство в его теле все ещё было в его венах, разгоняясь непослушным сердцем по всему телу. Он бы хотел, чтобы оно остановилось. Прямо сейчас. Но, видимо, кто-то сверху хотел посмотреть на его мучения. Хотя омега никогда и не верил в бога - всё же вырос в семье врачей, но сейчас он молился, кому - и сам не знал, но его мольбы никто не услышал, а может, и не слушал вовсе. - Я выберу тебе другое имя, если ты его заслужишь, малыш, - мужчина размеренно гладил омегу по волосам, создавая такое не уместное чувство спокойствия. - Сейчас мы ляжем спать, сегодня я не настроен развлекаться. Хотя... - Константин сощурил глаза, наблюдая за сбивчивым дыханием парня. - Ртом, я надеюсь, ты умеешь работать, а то трахать тебя в глотку не слишком интересно, давай ублажи папочку, и я дам тебе возможность отдохнуть, - альфе нравилось менять своё мнение, создавая омеге эмоциональные скачки, не давая тому мирно плыть по течению. Давать и забирать надежду. Дарить крупицы ласки и спокойствия, марая их в жестокости и нестабильности. Ох, да.       Мужчина отпустил омегу и раздвинул ноги, выжидающе глядя на парня - Я уже говорил, я не люблю ждать. - Я... - юноша закусил губу, сжимая ещё сильнее, хотя казалось, это невозможно. Он не хотел спорить, ведь понимал - всё это бессмысленно. Просто бессмысленно. И его жизнь теперь - лишь существование. Он живёт лишь потому, что Альфа хочет этого. Хочет насладиться тем, как он мучается. Он говорит одно, следом другое. Делает одно, следом другое. Это так... мучительно, что хотелось просто расплакаться, но юноша не позволил себе этого.       Тонкие пальцы во второй раз потянулись к ширинке дорогих брюк мужчины, расстёгивая её, чуть разводя в стороны, дрожащие пальцы коснулись резинки боксеров, и омега осторожно достал полувозбужденный член наружу, закусывая губу. Его взгляд был прикован к паху мужчины, и он сделал ещё несколько маленьких шагов на коленях. Цепь на ошейнике натянулась, но не критично, именно так, чтобы позволить ему... сосать. В голове мелькнула мысль, что именно для этого она была рассчитана. Юноша облизал губы и неумело вобрал член в рот, стараясь не касаться его зубами, он ещё помнил угрозу их лишиться. Плотно обхватив ствол губами, помогая себе рукой, омега начал медленно посасывать член, замечая, как тот твердеет во рту, и тогда он чуть увеличил усилия, помогая себе рукой, водя ей по стволу вверх-вниз.       Мужчина скептически смотрел на парня, видя, как тот мешкается. Его выводила неопытность омеги, однако от понимания того, что мальчик чистый, плоть твердела даже больше, чем от движений парнишки.       Альфа выдыхал сквозь стиснутые зубы, лишь сминая руками покрывало. - Ниже, - движение руки, и вот парнишка уже старательно вылизывает узел, мошонку, и как только длинный, юркий язычок коснулся промежности, альфа застонал.       Мальчишка вздрогнул, видимо подумав, что сделал что-то не так, но поняв, что просто нашёл слабое место мужчины, продолжил, вырывая из груди мужчины хриплые стоны.       Что же, Константин тоже человек. Трава вперемешку с языком на промежности и тонким запястьем на члене дарили наслаждение, давая альфе расслабиться.       Хоть омега и ожидал, что это будет достаточно противно, но так не было. Вкус кожи смешивая с запахом и чуть сильнее кружил голову, хотя так и не вызвал возбуждения у омеги. Потому он делал все словно механически, но старательно, хотя и не испытывал влечения к самому Альфе. Спустя несколько минут юноша освоился и вновь обхватил головку губами, но теперь к ним присоединился язык, чуть поддразнивая уздечку и обводя по кругу большую головку, а ладошка омеги опустилась чуть ниже, лаская узел Альфы кончиками пальцев.       Не выдержав, Альфа схватил парнишку за волосы и резкими, рваными движениями стал входить в рот омеги. Юноша тут же чуть не задохнулся, в последний момент убирая зубы, чтобы его не поранить. Слёзы брызнули из глаз омеги, стекая по щекам, но он не противился, шире открывая рот, зажмуриваясь, чтобы не видеть этого всего, а потом тугая струя горячей, солоноватой спермы ударила ему в горло, и его наконец-то отпустили.       Юноша упал на четвереньки, кашляя и пытаясь вытереть слезы, но лишь размазывал их по красному лицу. Не выдержав, он просто уткнулся лбом в коленку Альфы, тяжело дыша. - Ох… да, сука, - мужчина глухо зарычал, убирая руку с затылка мальчишки.       Мускулы на ногах подрагивали, в голове стало легко и ясно. - Знаешь, - альфа смотрел на сидящего у его ног омегу, заплаканного, истерзанного и такого манящего. - Ты хорошо справился. Если есть какая-то просьба, можешь озвучить.       Разомлевший после оргазма, альфа находился в прекрасном расположении духа, позволяя новой игрушке некие вольности.       Секс всегда был для альфы катализатором. Особенности психики, как и ее девиации, купировались им, позволяя ему выдыхать и спускать своих демонов с цепи. - Ну же, малыш, не стесняйся.       Желания? А что он может хотеть? Его не отпустят, лишь накажут, если он ляпнет такое. Ему не дадут одежду, ведь мужчина с самого начала сказал, что ему не положено. Оставить себе имя? Но он и так будет его помнить, даже если Альфа будет называть его по-другому. Что просить, когда тебе нечего просить? Омега искренне растерялся и посмотрел на мужчину снизу вверх. - Я...не знаю... хочу отдохнуть, можно? - охрипшим, сиплым от натуги голосом попросил он. Глаза действительно закрывались. Было очень тяжело держаться, чтобы снова не уткнуться в колено Альфы, тут же засыпая.       Он долго не отвечал, настолько, что юноша таки прислонился к его коленям, присаживаясь на пол у ног мужчины. Думать совершенно не хотелось, хотелось, чтобы все закончилось, и хоть капельку тепла. Прямо сейчас. Просто немного, чтобы перевести дыхание. И словно его услышали... Сильные пальцы забрались в волосы, пропуская прядки, и омега расплылся у ног мужчины. Сейчас ему это нужно было, и юноша забирал из этих мгновений все, что можно. Пусть, возможно, это больше никогда не повторится, ну пусть. Омега прикрыл глаза, замирая под рукой, вдыхая полной грудью, чуть посапывая носом. Даже слёзы высохли. Как, по сути, мало нужно... приласкали и все... чёрт, а делал ли кто-то другой в его жизни вот так?..       Альфа нахмурил брови, массируя рукой затылок омеги. Редкие приливы нежности, испытываемые только после оргазма, напрягали мужчину, но ничего поделать он с этим не мог. Тонкий запах лаванды щекотал ноздри, тихое надрывистое дыхание омеги в ногах убаюкивало. Мужчину накрыла ностальгия. Муж. Его бывший муж так же сопел ему в плечо после часа жуткой ебли, забираясь тонкими пальцами под футболку и чуть сжимая кожу. Хотел ли мужчина быть нормальным? Да, наверное, да. Хотелось уметь любить, отдавать что-то взамен, не только брать, ломать и выкидывать. Мужчина зажмурил глаза, инстинктивно сжимая волосы омеги, пытаясь согнать наваждение. Только не тоска, только не опять. Он же купил этого мальчика, чтобы убежать от этого. Чёрт. Сука.       Гнев волнами начал накатывать, стирая в пыль предыдущие чувства. Еле сдерживаясь, мужчина оттолкнул парня и процедил: - Сейчас отстегну цепь. Ванна помнишь где. У тебя 15 минут, вернёшься - можешь ложиться спать. И да, если хочешь в ванную, идти туда придётся на четвереньках. На ноги вставать нельзя, пока не разрешу. Всё понял?       Короткий кивок на вопрос мужчины, и омега склоняет голову, чтобы он мог отстегнуть цепь, и, едва щелчок замочка прозвучал, омега потрусил в ванную, не забыв поблагодарить. Он хорошо запомнил расположение, так что нашёл её без труда. Перво-наперво юноша справил свои физиологические потребности, а потом уже умылся и даже напился, правда, делать это все на коленях было безумно нелегко. Про себя омега отчитывал секунды, чтобы точно не опоздать. Не хотелось бы злить Альфу ещё больше. Справившись за десяток минут, омега потрусил назад, стараясь передвигаться как можно быстрее. Зайдя в комнату, он сначала подполз к кровати. Честно говоря, он не был уверен, стоит ли спрашивать про цепь или он может без неё спать...       Оставшись один, мужчина разделся и облачился в чёрный шелковый халат. Иссиня-чёрная ткань выигрышно оттеняла природную бледность кожи. Гнев по-прежнему растекался по сосудам, однако это был не обжигающий жар, а лёгкое покалывание. Константин выдохнул. Надо отвлечься. Он не сможет контролировать себя, если волна опять накатит. А значит, покупка может и не дожить до утра. Альфа потянулся, разминая затёкшую спину, подошёл к шкафу и вытащил оттуда книгу.       Хм, «Эгоистичный ген». Неплохая писанина, хоть и далека от науки, но взглянуть на некоторые моменты с этой стороны было интересно, а с учётом фурора, произведённого на публику - и того интереснее. Да и вечер не располагал к прочтению тяжёлой литературы.       Оставив лишь ночник, Константин вальяжно расположился на подушках, открывая чтиво и вдыхая аромат свежей, нетронутой Книги.       Альфа улыбнулся, проводя аналогию с купленным им омегой. Такой же непосредственный, но гордый, претендующий на что-то. Такой же чистый. Такой же... Поток мыслей прервал звук ударов коленей о паркет. - Умница, ты не опоздал. Иди сюда, я прицеплю цепь обратно, - закончив манипуляции с омегой, мужчина поцеловал того в макушку. Тот замер, словно пташка. Опасаясь не то что шевелиться, даже вздохнуть. Резкие перепады настроения мужчины выбивали его из колеи почище оплеухи. - Ложись спать, если хочешь, я могу почитать тебе на ночь. Утром меня не буди, да вообще старайся не тревожить меня во время сна, это чревато, - в доказательство альфа с силой сжал плечо омеги, зная, что на нём останется красивый след. - Хочу... - тихо шепнул омега. У мужчины был потрясающий, чуть хрипловатый от сигарет голос, и омега не хотел упустить шанса послушать его в спокойной обстановке, так, чтобы тот не злился и голос звучал размеренно, словно текущая вода. - Ты должен гордиться отметками, которые на тебе оставляет Хозяин. Это значит, что вещь, то есть ты, кому-то принадлежит. А мои игрушки никто не смеет трогать, - альфа улыбнулся, увидев гримасу боли на лице парнишки. - Я горжусь, Хозяин, - всхлипнул омега, закрывая плечо ладонью. Завтра, а может уже сегодня, там будет огромный синяк. Ощущение, что через неделю пребывания здесь, рядом с этим Альфой, он будет весь сплошной синяк. Омега поджал задрожавшие губы и склонил голову ещё ниже, так, чтобы мужчина не увидел его заблестевшие глаза. А ведь по сути он прав. Ведь омега лишь вещь. Его просто купили для личного пользования. Чего он ещё ожидал? Все так, как должно быть. Да и что ждёт его после, даже если он сбежит. Даже если у него чудом получится убить Альфу, чтобы его никто не преследовал... Что будет потом? Он закончит так же. На аукционе, и хорошо, если его снова купят, а не отправят в дешёвый бордель, где его будут трахать за три копейки. Омега крепко зажмурился и уполз на свое место, стараясь сильно не звенеть цепью. Повозившись, он устроился так, чтобы видеть мужчину. Тот тоже укладывался, только в постель, а вскоре спальню наполнил его голос, читающий книгу. Юноша прикрыл глаза, особенно не вслушиваясь в сам текст, скорее, в размеренные интонации голоса Альфы и сам не заметил, как уснул, поджав под живот колени и положив под голову сложенные лодочкой ладони. Совсем как в детстве.       Наблюдая за омегой, за его скованными, но в то же время плавными движениями, альфа лёг на кровать, подминая под себя груду подушек. Больные кости, которые ломило почти постоянно к вечеру, особо ярко о себе напоминали. Парень свернулся клубком на шкурах, совсем как щенок, - подумалось мужчине, и он усмехнулся. Собак он любил, чего стоит один Шеф. Если пса хорошо воспитать, из него получается самый верный и надёжный слуга и друг.       Открыв книгу, альфа принялся читать, толком не вникая в написанное. Скорее, это было медитацией и возможностью успокоить воспалённую психику, давая мозгу монотонную работу. Почитав, наверное, полчаса, альфа потёр глаза, в которые по ощущениям будто песок насыпали. Бесит. Выводит. Возраст давал знать о себе. Отложив книгу, мужчина перевернулся на живот, утыкаясь лицом в шёлковую наволочку, и почти сразу погрузился в царство Морфея.

***

      Безвыходность. Боль. Злоба. Ненависть. Страх. Будто чёрная, густая жижа, эти чувства заполняли грудную клетку, не давая возможности вдохнуть. Другая реальность-сон встретила его как всегда ярко, опутывая своими щупальцами сознание и перенося его в самый страшный кошмар. Каждую чёртову ночь снилось одно и тоже. Предательство. Самый страшный грех во вселенной. Грех, за который Иуда застрял в вечных льдах Ада. Во снах его предавали все. Все, кому он верил. Оставляли, продавали, насиловали.       Волна душевной боли прошлась по телу, застывая в немом крике на сухих губах. Глаза сверлили потолок, сознание пыталось прийти в себя, ломая стекло сновидения.       Лучи солнца где-то пробивались через небесно-голубые шторы, щекоча нос.       Мужчина перевернулся набок, и из полуприкрытых глаз наблюдал за обстановкой в комнате. В потоке Света летала мелкая пыль, вырисовывая замысловатые вихри, следя за которыми взгляд альфы упал на купленного вчера омегу. Судя по дыханию, парень не спал. Разум быстро вытащил из памяти вчерашний день, воспроизводя его в самых мелких деталях.       Разбудил парнишку солнечный лучик, который плясал прямо на его ресницах. Омега потянулся, чуть звякнув цепью, и тут же замер. Точно. Аукцион. Его вчера купили. И теперь он, окончательно, бесправная игрушка чокнутого садиста, который пообещал, что он не доживёт до следующей течки. Омега свернулся калачиком, закусывая губу, чтобы не разреветься, и замер, стараясь не шуметь. Не хотелось будить мужчину. Почему-то он был уверен, что ничем хорошим это не закончится. Сколько он так лежал, он и сам не знает, вслушиваясь в тихое сопение Альфы на кровати, пока неожиданно не зазвонил телефон, который тот оставил на тумбочке. Юноша встрепенулся, не зная, что делать. Мужчина не просыпался, но омега был уверен, что если проснётся, то виноват будет именно он, потому юноша принял единственное верное, на его взгляд, решение. Он метнулся к тумбе, натягивая цепь до предела, и потянулся к телефону, чтобы отключить звонок, но едва он коснулся его кончиками пальцев… - Так-так, сучка, как же ты теперь объяснишь мне это?       Телефон продолжал звонить, ещё больше раздражая мужчину.       Сууука. Альфа хотел уже потянуться к телефону и разбить это изобретение дьявола к хуям, как на шкурах что-то зашевелилось. Омега метнулся к тумбочке, видимо, желая добраться до спасительного аппарата и начать вопить просьбы о помощи. Альфа скривил губы и резким движением перехватил пальцы омеги, тут же начиная их заламывать, балансируя на грани возможностей суставов, причиняя сильную боль, но не ломая.       Омега замер, переводя взгляд, полный ужаса, на лицо Альфы. - Я...я... Хозяин, не надо!!! - закричал юноша, когда мужчина выкрутил его руку до предела. Пальцы, словно стальной капкан, сжались на тонком запястье. Омега выгнулся, скуля на одной ноте, так что его лицо коснулось пола у кровати мужчины. - Я...х…хотел вы..клю..чить, - с трудом ответил омега. Цепь натянулась до предела, впиваясь в горло так, что, кажется, ошейник слился с его кожей без перехода, хотя был достаточно широким. - Пожалуйста, мне больно... не нужно, Хозяин, - взмолился юноша, размазывая по полу слезы и слюни. Боль была неимоверная, кажется, ещё немного и он просто свалится в темноту, но мужчина, видимо, очень хорошо видел грань, не выкручивая сильнее. Боже, как же больно. Говорить уже было совсем невозможно, и омега лишь удушливо хрипел, скребя по полу короткими, сломанными ногтями. Перед глазами поползли белые круги. Похоже, его просто задушат сейчас - и дело с концами. Он же хотел как лучше... как лучше... - билась в голове единственная мысль. А телефон всё не замолкал, видимо, кому-то очень нужен был Хозяин, и омега молился, чтобы он ответил на этот звонок.       Омега, как загнанный во время облавы зверёк, смотрел на Альфу с ужасом. Сбивчивые оправдания ещё больше выводили мужчину. Он в душе наделялся, что запуганный паренёк будет хотя бы первое время вести себя смирно. Трель телефона била по воспалённому мозгу, а собственная рука продолжала выворачивать кисть омеги, принося тому все больше и больше боли. Время как будто остановилось, альфа смотрел на происходящее со стороны, решая, как поступить дальше. - Пожалуйста... - в последний раз, попробовал омега, так как воздуха уже совсем не было. Он просто кончился. На эту попытку, юноша истратил последние крохи и его тело уже начало само напрягаться, делая боль ещё острее. Тело боролось за свою жизнь. Полностью отключился разум, оставляя лишь инстинкт самосохранения. Омега забился на полу с неожиданной для такого тщедушного тела силой и в какой-то момент рука повернулась дальше, плечо просто вылетело из сустава. Секунда напряжения, рывок в сторону и комнату огласил просто не человеческий крик омеги, смотрящего прямо в глаза Альфы, что так и сидел на кровати.       Хрипы омеги, звук телефона, собственное дыхание слились в один монотонный гул. Альфа уже хотел отпустить парня и наконец-то поднять телефон и обрушить своё негодование на того, кто посмел потревожить его покой, как омега дёрнулся с неистовой силой, вырываясь из цепкой хватки, правда, ценой вывернутого сустава. Последнее мужчина понял по жуткому крику, характерному щелчку и явной картине вывиха. Сустав торчал под причудливым углом, а парень смотрел на него влажными глазами с огромными от боли зрачками. Болевой шок, видимо. Альфа выдохнул и взял телефон. - Джон, позже, - Константин медленно вернул телефон на место и направился в сторону омеги. - Я, по-моему, ясно дал понять, что мои игрушки могу ломать только я.       Присев на корточки, альфа мягко дотронулся до плеча парня, рассматривая и оценивания ситуацию. На этом же плече красовалась гематома от его собственных пальцев. - Ложись, надо вправить плечо, - мужчина аккуратно подтолкнул парнишку к шкурам, чуть придерживая за талию.       Крик закончился, оставив после себя звенящую тишину в голове. Абсолютно никаких мыслей. Их словно вынесло вместе с криком, и осталась лишь чистая боль в вывернутом плече и звук все ещё звонящего телефона. Вот Альфа протягивает руку, отвечает на звонок, но омега почему-то не слышит его голоса. Губы Хозяина движутся, омега видит, что он отвечает. Бросает какую-то короткую фразу и кладёт телефон, но почему-то его голоса не слышно, словно барабанные перепонки мальчишки лопнули вместе с этим криком. Мужчина поднимается, и юноша отползает назад, причиняя себе ещё больше боли. Альфа снова что-то говорит. Боже, да почему он не слышит его слов. Слышит всё вокруг. Звук телефона, который он положил на тумбочку, звук цепи, звук его шагов... Тогда почему его голоса нет. Это вызывает просто дикую, всеобъемлющую панику. Заставляет сердце, что и так готово вырваться из груди, биться загнанной пташкой в горле. Хозяин подходит ближе. Омегу трусит. Ужас вперемешку с паникой. Юноша замирает, когда тёплые пальцы касаются его плеча, неожиданно мягко, но всё равно доставляют боль. Она словно волны, накатывает и накатывает, топит в себе сознание омеги. Он был бы рад провалиться в темноту, но что-то не пускает его туда, удерживает на поверхности. Бьёт, метает по этому океану. Альфа снова говорит. Абсолютно не слышно. Подталкивает его к лежанке, поддерживая за талию. Неужели он так оставит его? Омега хватается здоровой рукой за его запястье, заглядывая в глаза мужчины, но перед его взором всё расплывается, слезы, что до сих пор не могли сорваться с его ресниц, наконец-то прорывают плотину. Это не истерика. Это боль в чистом, незамутнённом виде, и у него уже нет сил сопротивляться ей. Альфа все ещё подталкивает его, и омега покорно ложиться. Закрывает глаза. Пусть. Пусть делает всё, что хочет. Ему так больно. - Зачем? Зачем? - шепчет он непослушными губами, сам не понимая, что спрашивает вслух. Руки мужчины фиксируют его, не давая дёрнуться. Резкое движение, пронизывающий нутро крик, сустав встаёт на место, а омега падает на шкуры без сил. Но, несмотря на пережитые страдания, парень подаёт голос, оправдываясь. Мужчине бы, наверное, и хотелось бы верить, однако жизнь научила его другому. - Я хотел лишь, чтобы вы могли поспать... - совсем тихо, на грани прошептал омега. Мужчина смотрит на него, смотрит, а потом его губы размыкаются и омега слышит его голос. Тот самый, с хрипотцой, что вчера читал ему. - Полно, мелкий, обсудим это потом. Можешь двигать плечом? - мальчишка смотрит на Альфу совсем не здоровым взглядом. Полным безумия, страха и отчаяния. Мужчина знает это чувство. Знает, и чувствует, как оно передаётся и ему.       Неуловимое движение, и вот он уже виснет на Альфе, обнимая его за шею, несмотря на боль, что осталась в вывихнутом плече. Он думал, что уже не услышит. Что что-то повредилось в его голове.       Мужчина пребывает в ступоре пару минут, затем осторожно прижимает омегу к себе, вдыхая слабый запах лаванды.       Сухие мужские руки оглаживают спину, спускаются ниже, разминая поясницу. Прерывистое дыхание мальчишки щекочет шею, мужчина спускает одну руку ниже, чуть сжимая ягодицу и почти не весомо проходясь пальцами по ложбинке. На миг кажется, что альфа ласкает мужа, но вместе приторного запаха спелого персика обоняние прошибает запах ночного лавандового поля.       Второй рукой мужчина приподнимает подбородок парня, наблюдая за его реакцией и утопая в мареве глаз. Сочетание безумия, боли и радости приводит Альфу в восторг. Самые искренние эмоции. Самые чистые.       Омега жмётся к замершему мужчине, сам не понимая, зачем он это делает. Но сейчас, в этот момент, он единственный, кто рядом. Даже если это он причинил ему боль. Но если судить честно. То все причиняли ему боль. Чем он хуже тех же родственников, выкинувших его на улицу, или друга, что предал и подставил? Чем он хуже надсмотрщиков аукциона? Ничем... И омега жался к нему, ожидая каждую секунду, что оттолкнёт, изобьёт, убьёт за такую дерзость. Это же его право. Но когда тёплые руки обняли его в ответ, слёзы хлынули вперемешку с короткими всхлипами. Омега почти не чувствует прикосновений, ему достаточно этих секунд близости. Он впитывает их без остатка. Но едва Альфа перешёл черту, омега замер. Его снова начала топить паника, что он прямо сейчас... нет, боже, только не прямо сейчас, пожалуйста. Шептал, нет, кричал юноша внутри себя, страшась отстраниться хоть на миллиметр, да и резко усиливающийся запах самого Альфы не отпускал его, словно удерживая в изгибе его шеи, вдыхая всё новые и новые порции. Он отрывается от мужчины, только когда он сам поднимает его лицо, удерживая за подбородок, смотря своими холодными глазами прямо в душу, и юноша опять замирает перед ним, как крольчонок перед удавом. Что говорить? В голове шаром покати, и он шепчет первое, что приходит на ум. - Простите... - выдыхает омега, не отрываясь от глаз Альфы, словно погружаясь в холодную бездну с искорками восторга. Вот только юноша не мог понять, отчего этот восторг... От того, что ему было так больно, или из-за того, что омега его обнял. Юноша отвёл глаза, и его руки соскользнули с шеи мужчины. - Я не слышал ваш голос. Испугался. Простите…       Руки парнишки соскальзывают с шеи, оставляя после себя ощущение тепла. Мужчина лишь крепче прижимает к себе парня, не давая больше отстраниться. Мужчина опять прижимает его к своей груди, и омега слышит, как бьётся его сердце. Чуть быстрее, чем нужно. Волнуется за него? Но едва омега слышит его голос, то понимает - раздражён. Юноша замирает. Страшно, да и плечо даёт о себе знать. - Это болевой шок. Это нормально. Плечо? - мужчина чеканит фразы. Он не любит повторять вопросы. Да и реакция парня на его прикосновения раздражает. Альфе лишь остаётся сидеть со своей игрушкой в обнимку, пытаясь дать ощущение защищённости. Руки смещаются обратно на поясницу, начиная нежно разминать ее, поднимаются выше, оглаживая рёбра ладонями, задевая большими пальцами соски. - Нормально. Ноет немного, - тихо выдыхает он, прижимаясь щекой к груди Альфы. Юноша пытается сосредоточиться на биении его сердца, чтобы успокоиться. Не паниковать в этих сильных объятиях. Ведь ничем иным это назвать нельзя. Его обнимали в последний раз родители. Очень давно. Слишком давно. Но... ведь Альфа не добрый опекун. Он хочет совсем другое. - Ты совсем не хочешь? - мужчина щурится, пытаясь разобрать эмоции на лице омеги. - Отвечай честно и никогда мне не лги, - после этих слов мужчина наклоняется и целует парня в шею, покрывая мокрыми поцелуями вчерашний укус на шее, гематому на плече. - Нет. Простите... совсем ничего... - всхлипнул юноша, сжимая свои колени, закусывая губу. Было бы намного проще и лучше, если бы он просто возбудился. Хозяин бы получил то, что ему нужно, и оставил бы его. Хоть на время. Ему оно нужно. Омега чуть наклоняет голову в бок, открывая Альфе чуть больше места. Просто потому, что тот хочет этого. Нет, юноше не противно. Губы мужчины чуть сухие, горячие, такие, как руки. Это приятно. Но не вызывает того самого чувства, о котором спрашивает хозяин. - Обними меня, - не просьба, приказ. Собственное возбуждение начинает накатывать, но Константин терпеливо ждёт.       Мужчина любит делать больно, мучить и издеваться, но ненавидит, когда его жертве это не нравится. Игрушка должна течь и проситься на член, а не глотать слёзы и трястись от каждого прикосновения.       Терпение на исходе, альфа рычит на ухо парню, покусывая аккуратное ушко. Юноша чувствует, как возбуждён мужчина. Чувствует его интерес, но ничего не может предложить в ответ, кроме покорности. - Отвечай. - Я не вру... хозяин, - всхлипывает омега, прижимаясь ещё сильнее, чтобы спрятаться от него же самого. Это так смешно. Боже, кажется у него истерика. Желание расхохотаться над ситуацией такое сильное, что омега прикусывает до крови губу, и тонкая струйка течёт сначала по его лицу, а потом по груди Альфы, к которой продолжает прижиматься омега.       Кровь. Металлический запах ударяет в нос, заставляя рот наполнится слюной. Сука. Альфа скрипит зубами, громко выдыхая через нос. Затем слизывает ее с подбородка и губ омеги. - Ты умница, что не лжёшь. Ложь самый страшный грех, мой... - мужчина перекатывает на языке последнее слово, смакуя. Однако не продолжает фразу.       Чуть грубовато спихивает парня со своих коленей, но придерживает того рукой, чтобы тот не упал на больное плечо. - Я редко с кем так вожусь, но ты мне интересен. Так что... - альфа замирает, подбирая слова, - я дам тебе возможность вкушать от этой жизни не только боль. Но имей в виду, будет очень глупо с твоей стороны пользоваться этим.       В сторону шкур летит подушка. - Ложись на живот и положи её так, чтобы снизить нагрузку на плечо.       Мужчина открывает тумбочку вытаскивает оттуда небольшой анальный плаг с вибрацией и смазку. Мальчишка смотрит на него с ужасом, мешкая, но все же выполняя указания Хозяина. - Хорошо... спасибо... - вздыхает омега, раздумывая над тем, что же лучше... Лучше бы он не был заинтересован, быстрее бы отмучался.       Омега подхватывает подушку, осторожно устраиваясь на ней, не сразу понимая, что вообще задумал мужчина. Но когда он поворачивается, то едва не шугается в сторону. Ну почему именно сейчас? Зачем это все? Неужели думает, что он возбудится от этого? Омега мечется внутри своей черепной коробки, не понимая, как сейчас поступать, но всё же ложится. Он отомстит. Обязательно. Губы кривит улыбка, больше похожая на оскал. Губы и зубы вымазаны в крови, а в глазах омеги чистое разочарование. А он-то надеялся... дурак...       Омега закусывает зубами край подушки, пачкая его в своей крови, и старается подавить дрожь. Колени сами по себе сдвигаются и он замирает на секунду, сжимаясь от удара ещё сильнее. В голове появляется глупейшая мысль садануть в грудь Альфы ногами, но он отметает её. Не получится. Мужчина сильный. Вряд ли он даже скинет его.       Перед тем как уткнуться лицом в мех шкур, парень безумно улыбается - улыбка, полная боли, размазанная по губам кровь... Член под халатом дёргается, мужчина чувствует, как на головке выступает капелька смазки, возбуждение сильное, но пока он может его контролировать. Константин возвращается к омеге и присаживается рядом, раздвигая тому ноги.       Мальчишку бьёт дрожь, ноги инстинктивно сдвигаются, на что альфа наотмашь бьёт по ягодице. - Смирно, - цедит мужчина, фиксируя ноги парнями своими коленями. - Не смей дёргаться.       Холодная струйка смазки выливается на ложбинку, медленно стекая дальше. Альфа аккуратно разносит ее по поверхности, чуть массируя кольцо мышц. Омега скрипит зубами, тело его покрыто испариной. Константин не выдерживает и размашисто проводит языком по лопатке.       В это время палец вторгается в узкое нутро на фалангу и начинает оглаживать стенки. Парень совсем сухой изнутри, и лишь смазка даёт возможность скользить. Мужчина сгибает палец в сторону промежности, безапелляционно попадая по простате. Комочек нервов совсем незаметный, ибо парень не возбуждён от слова совсем. Альфа продолжает ласкать омегу, не спеша вводить второй палец, через пару минут ласки дыхание парнишки сбивается. Хороший знак. Аккуратно. Главное аккуратно. Мужчина вводит второй палец, чуть прокручивая. Мальчишка всхлипывает. В этот же момент Константин убирает руку. Плаг входит плавно, подготовленное нутро свободно принимает его. Ярко выраженная головка упирается в простату, а аккуратный стоппер ложится прямиком в ложбинку, не принося дискомфорта.       Альфа легонько шлёпает мальца по ягодицам. - Вот и всё, - в руках альфы появляется небольшой пульт, пара лёгких касаний - и тело омеги наполняется лёгкой вибрацией, эпицентр которой исходит из головки и отдаётся в самую сладкую точку в теле парня. - А теперь жди здесь, я принесу тебе поесть. И не смей трогать, - альфа поднимается и направляется к выходу из комнаты. Щелчок. И вибрация становится сильнее. Мужчина улыбается, оставляя омегу одного.       Скрип зубов заставляет сжиматься в руках Альфы, но его отстраняют и мокро слизывают дорожку крови, и омега боится смотреть сейчас в лицо мужчины, лишь протягивает дрожащие пальцы, пытаясь стереть кровь с груди Альфы, но лишь сильнее размазывает её, пачкая свои пальцы. Нет, ложь не самый страшный грех, хмыкает про себя омега, едва не вскрикивая от толчка, в последний момент успевая убрать руку, на которой пострадало плечо, но его всё же ловят и придерживают.       Ноги насильно раздвигают и Альфа усаживается между ними. - Не смей дёргаться, - да куда уж ему болезному... Омега передёргивается, когда чувствует холодную смазку, и зажимает подушку крепче, чтобы не застонать от обречённости. Горячие пальцы касаются его там, и омега замирает, скрипит зубами, боясь, что сломает их сейчас. Язык на лопатке заставляет передёрнуться, но мужчина, кажется, даже не замечает, проникая в него. Пальцы несут боль, даже не смотря на смазку и на то, что омега пытался расслабиться, не причинять лишней боли самому себе. Это все равно больно. Дрожь усиливается. Юноша комкает шкуры под собой пальцами, вырывая шерстинки. А мужчина всё не останавливается, и омега молится, чтобы не заплакать прямо сейчас. Ему больно и противно, и, когда Альфа вводит второй палец, он не выдерживает, начинает дышать глубже, стараясь не реветь. Альфа, кажется, неправильно воспринимает его реакцию и омега не знает, радоваться или пугаться. Ещё глубже, и он не выдержав всхлипывает, жуя кровавыми губами подушку. По щёкам начинают струиться слезы, но он облегчённо вздыхает, когда Альфа убирает руки, но это не надолго. Холодный плаг входит мягко, заставляя глубоко втянуть воздух, тут же сжимаясь вокруг него. Шлепок едва не срывает его в истерику. Омега не понимает, неужели нельзя было подождать с этим... хотя, возможно, мужчина думает, что ему приятно... Не приятно. - Хааа... - чёртова вибрация... Омега сжимается, подтягивая ноги к груди, и отворачивается к стене, желая лишь одного - чтобы он убрался из комнаты. Сдерживать слезы становится труднее с каждой секундой. Альфа выходит, щелчок двери - и омегу едва не выгибает от более сильного воздействия. Первое, что он делает, поняв что мужчины нет, это выдёргивает из своего тела игрушку, делая себе так больно, что, кажется, рвёт себя, но крови нет. Это хорошо.       Поднявшись на слегка подрагивающие ноги, он отстёгивает ошейник, удивляясь, почему это даётся так легко, и, скинув цепь на шкуры, выходит из комнаты, придерживая больное плечо. Идти вниз смысла нет. Мужчина там, но сверху, с мансарды, несёт свежим воздухом, словно окно открыли проветрить. Юноша осторожно поднимается, стараясь действовать быстрее. Это явно его последний шанс. Альфа не простит ему попытку сбежать. Точно не простит. Первая комната, ошибка. Все окна закрыты. Вторая... а вот тут удача. Окно нараспашку, и омега подходит к нему, вдыхая воздух улицы. Красиво. Он чуть улыбаясь опирается на раму и чуть выглядывает, оглядываясь вниз. Высоко. Прыгать будет больно. Секунды на размышления и юноша перекидывает ноги, цепляется руками за раму со стороны улицы. Плечо отдает невыносимой болью, но он лишь приглушённо стонет, сжимая зубы, и отпускает руки, жёстко приземляясь на газон, к счастью, ничего себе не ломая и не издав ни звука, но удар выбивает из тела весь воздух, и ему приходится, какое-то время не двигаясь, просто лежать, пытаясь прийти в себя.       Альфа дёргается. Топот ног на втором этаже отдаётся эхом в голове. Нож, которым мужчина нарезал фрукты своему питомцу, с силой втыкается в дубовый стол. Дамасская сталь как по маслу входит в дерево. Мразь. Мелкая, ублюдочная мразь. Неблагодарный выродок. Глаза чернеют, руки сжимаются в кулаки. Он пытался быть нежен. Пытался проявить сострадание. И вот, чем это обернулось. Константин не спешит, грудь мерно вздымается от глубокого дыхания. Бешеный оскал раскраивает сухие губы. «Давай, попробуй сбежать, ублюдок. Я знатно повеселюсь, когда поймаю тебя».       Эти мысли - патока. Сладкая, приторная, кажется, на языке даже ощущается сладковатый привкус. Глухой удар совсем рядом с окном. Видимо, Джон забыл закрыть окна мансарды. Так даже лучше. Альфа медленно подходит к щитку с сигнализацией и домофоном. Так же медленно жмёт кнопку открытия вольера. Раз. Два. Три. Крик, приглушённый окнами, ласкает слух. Мужчина направляется к входной двери, насвистывая детскую песенку. Его мальчик поймал беглеца.       Секунда, вторая, третья... вдохнуть получается с большим трудом, и тогда же омега словно выныривает из-под воды. Шумно открывается дверь. Металл. Словно вольер. Чёрт. Альфа уже знает, что он сбежал. Но как? Мысли пронеслись в доли секунды. Омега попытался подняться, но именно в этот момент на него налетел чёрный, рычащий вихрь. Пёс. Твою мать пёс! Юноша не смог удержать крика. Собака по энергии пронеслась чуть дальше, видимо не ожидая, что он будет мирно отдыхать на травке. Мгновенный разворот на сто восемьдесят градусов, и омега смотрит прямо в глаза пса. Там ничего. Такие же, как у хозяина. Только азарт. Желание крови и никакой пощады. Но это животное... ему простительно...       Секунда, вторая, третья и собака взрывается движением, в долю секунды оказываясь рядом. Омега даже закрыться не успевает. Из глубины сознания выплывает дурацкая картинка, где волк подставляет свою шею в знак повиновения, и мальчик в последнюю секунду откидывает голову, обнажая шею. Не подействует - так хоть сдохнет быстро. Пёс, кажется, впервые в замешательстве, это видно в глазах, но вышколенное поведение даёт о себе знать. Зубы, острые зубы смыкаются на шее, причиняя боль. Раздирая кожу в кровь, отчего пёс рычит, а омега расслабляется на траве.       Выходя на улицу, Константин закуривает. Первая сигарета за день приникает в лёгкие, а затем и в голову. Лёгкое головокружение мурашками расходиться по телу. Рычание и стоны прекрасно вписываются в какофонию утреннего щебета птиц и шелест листвы. Омега лежит, прижатый к газону огромной тушей чёрного добермана. Шеф держит эту мразь за шею, прикусывая кожу до крови, но не более. Пёс ждёт хозяина. Заметив мужчину, собака начинает вилять хвостом и поскуливать, сжимает горло чуть сильнее, отчего омега тихо стонет и поднимает руку, похлопывая по сильному боку, чуть зарываясь пальцами в короткую, жёсткую шерсть собаки. Пёс, кажется, удивлён ещё сильнее, по крайней мере, он опять рычит, сжимая челюсти. Но омеге уже насрать на все. Пальцы скользят по шерсти, ощущая, насколько пёс горячий. - Хороший мальчик, - альфа елейно улыбается, выпуская кольца дыма и совсем не обращая внимание на омегу. - Мне кажется, ты давно не игрался. Надо исправить ситуацию, как считаешь? - пёс взрыкивает, ещё сильнее сжимая пасть. Идея ему определённо нравится.       Юноше уже всё равно, что Альфа стоит рядом и то, что он пообещал псу. Да, он сразу понял. Слышал про такое. Мальчик поглаживает собаку, поднимаясь по сильной, широкой шее, добираясь до местечка между ушами, чуть почёсывая. - Хороший пёс. Красавец. Хороший, - шепчет он, как-то странно улыбаясь, и глубоко вдыхает. Пахнет псом. Свободой и чуточку Альфой рядом и табаком. Он бы сейчас закурил...       Парень гладит пса и судя по тому, как двигаются уши пса, что-то шепчет ему. Совсем обезумел. Смирился, видимо. Шеф рычит в ожидании, не понимая ни парня, ни хозяина. - Шеф, - говорит на выдохе мужчина, - Фу.       Собака моментально отпускает омегу, но далеко не отходит. Вряд ли парень представляет опасность для хозяина, но всё же.       Мужчина подходит к омеге и протягивает сигарету к его губам. - Затянись, - омега не открывая глаза подаётся чуть вперёд, опираясь на плечо, и жадно затягивается. Он никогда не курил, но ощущение, словно всегда. Дым заполняет его, кажется, с ног до головы и юноша полностью расслабляется, лишь чуть улыбаясь, когда хозяин тушит окурок о его лицо. Там останется шрам. Нервно дёргается уголок губ, и юноша выдыхает дым из лёгких и, кажется, он уносит вообще всё. Никаких проблем и чувств. Даже плечо не болит. И укусы на шее не саднят. Вообще никак чувств.       Холодные глаза мужчины тухнут, выражая лишь разочарование. - Взять, - вяло бросает он псу, с отстранённостью наблюдая за происходящим. Пёс хватает зубами омегу за плечо, переворачивая того на живот. Слюна капает на загривок омеге, а увесистый член мажет по пояснице. Кобель пытается пристроиться, однако мужчина поднимает руку в останавливающем жесте. - Стоп, - собака с недоумением смотрит на хозяина, но омегу сразу же отпускает. Пёс возбуждённо дышит, явно желая продолжения. - Ко мне, - Альфа хлопает ладонью себе по ноге, подзывая питомца к себе. - Ты умница, хороший мальчик, сейчас я переоденусь и пойдём гулять.       Альфа с нежностью чешет голову собаки, успокаивая.       Выуженный из кармана халата пульт от ворот используется по назначению. Железные створки ворот открываются. - Иди, - мужчина сплёвывает и направляется в сторону дома, пёс семенит за ним в предвкушении прогулки, а омега остаётся один. Он так хотел свободы. Пусть.       Омега открывает абсолютно пустые, холодные, кажется, даже выцветшие, как у хозяина, глаза и смотрит на них. Чуть сумасшедше улыбаясь, а может, это лишь нервный тик. - Простите... - тихо, едва слышно отвечает омега и отводит глаза, как только хозяин и пёс уходят. Всё закончилось. Теперь он лишний. Тяжело поднялся, ковыляя к открытым воротам. Его не волновало, что он обнажённый. Что по его шее и плечу течёт кровь из укусов пса. Там, внутри, ничего не осталось. Омега просто шёл по обочине, стараясь уйти как можно дальше. Кажется, где-то там, по дороге сюда, был мост... Он не был уверен...       Прорвало мальчика уже тогда, когда он покинул посёлок. Омега свалился на обочине, воя, как раненый зверь. Слезы лились таким потоком, что казалось, через них утекает его израненная душа. Сколько он ревел, было совсем непонятно, но остановиться его заставила остановившаяся машина. Сначала омега решил, что хозяин решил вернуть его, но машина ехала из города. Это не мог быть хозяин. Дверь открылась, и омега попытался отползти назад. Только сейчас он понял, в какой ситуации и положении он оказался. - Малыш, тебе помочь? - раздался голос из авто, и мужчина, что сидел там, чуть улыбнулся. Омега не мог рассмотреть его лицо из-за слёз, но постарался отползти ещё дальше. Открылась вторая дверь, и быстрые шаги настигли омегу. Руки Альфы - а это был именно он - подхватили его и подняли в воздух, и тогда омега принялся отбиваться. Кричать, царапаться, махать руками куда придётся. Кажется, даже в первый день в аукционном доме он так не справлялся.

***

      Прогулка затянулась на пару-тройку часов. Однако обычного приятного послевкусия от общения с любимым питомцем после себя не оставила. Усталость бетонной плитой легла на плечи мужчины. Дом встретил Альфу тишиной и статичностью. Пусто. Совсем пусто. Опять его оставили. Опять. Мерзкое чувство предательства начало оплетать внутренности, ночной кошмар постепенно просачивался в реальность. По сути, мужчина не нужен никому. Все хотят быть рядом, но истинного желания нет ни у кого. Всем что-то нужно: деньги, статус, покровительство. Все что угодно, но только не он. Мужчина усмехнулся собственным мыслям. Ну да, он моральный урод. Садист. Конченный эгоист. Надо было выпотрошить этого парня. Надо было доставить ему боль, мучить долго и кропотливо. Константин вспомнил последний взгляд омеги: безумный, холодный, пустой. Где-то он уже видел этот взгляд. Ах точно, каждое утро в отражении зеркала в ванне. Терпеть больше невозможно. Мужчина идёт на кухню и вытаскивает из ящика таблетки. Валиум. Паксил. Фенозепам. Прекрасно.       Через двадцать минут к нему приходит тремор, еще через десять начинаются галлюцинации. Конечности не слушаются, во рту невыносимо сухо. В ушах стоит гул. Одиночество пожирает Альфу. Телефон в кармане трезвонит. Наверное, Джон. А ведь он так ему не перезвонил. Мужчина тянется к аппарату, но голова кружится слишком сильно. Темнота окутывает его, ноги подкашиваются. Альфа улыбается, вспоминая руки омеги на своей шее. Было тепло.

***

      В какой-то момент всё же удалось вывернуться, и омега упал на землю, приложившись больным плечом, отчего в глазах потемнело. Раздался звук сильной пощёчины, голова омеги метнулась из стороны в сторону. Мальчик даже не сразу понял, что это его ударили, только когда щеку стало нещадно жечь, до него дошло. Но самое главное - пощёчина остановила истерику, обрубив её на корню, и когда незнакомый Альфа замахнулся вновь, омега перехватил его руку у самого лица. - Что вам нужно? Уходите... Мне помощь не нужна, - выплюнул он, с трудом поднимаясь с земли, отряхиваясь от грязи, но лишь сильнее размазывая её по телу. - Где Константин? От тебя несёт им за километр, - спросил Альфа, все ещё не двигаясь с места. - Не знаю я никакого Константина, оставьте меня в покое, - устало ответил мальчишка, разворачиваясь спиной к мужчине, чтобы идти дальше. Оставаться тут не было никакого смысла. - Стоять! - резкий рывок, Альфа хватает его за плечо. Больное плечо. И резко разворачивает, принюхиваясь. - От тебя несёт им и Шефом, отвечай. Сбежал? - мужчина всё держит, чуть сжимая плечо, а омега жмурится пару секунд и сбрасывает его руку, отходя на два шага. - Хозяин? Отпустил... Я больше не нужен, - чуждо улыбается омега и потирает ожог на щеке. Зачем он стоит тут? Какой в этом смысл? Лучше бы хозяин убил его, чем оставлять так...       Омега поджимает губы, пока незнакомец набирает чей-то номер. Хотя почему чей-то - Константина... его, бывшего, хозяина. Что же, ему идёт это имя.. - Костя, что за херня? Почему твой мальчик бродит тут? Ты совсем ебнулся? Костя, Костя бля... - даже омега слышит звук падающего тела в трубке, вскидывая голову, смотря на трубку в руках Альфы. Секунды растягиваются, кажется, в часы, а потом незнакомец срывается движениями, хватает мальчика за руку, быстро запихивая в машину, а тот и не сопротивляется. Тихо сжимается на переднем сидении, смотря прямо перед собой. Альфа гонит, как сумасшедший. Как они никуда не врезались - большой вопрос. Машина тормозит у знакомых ворот так резко, что мальчика кидает на приборную панель и он опять разбивает губы, слизывая кровь. Это чуть приводит в себя.       Два незнакомых человека переглядываются и одновременно вылезают из машины, спеша к дому. Взрослый Альфа и голый, грязный омега. Та ещё парочка, но их некому увидеть. Уже от ворот слышно, как в доме рычит и воет собака. Что за чёрт тут творится? Альфа срывается в забег и омега следует за ним, сам не понимая зачем. Хозяин точно убьёт его, если увидит здесь. Холл. Кухня. Юноша оглядывается, не понимая что произошло, пока не видит лежащего человека на полу и пса, что скачет возбуждённо вокруг. - Шеф, фу... Уйди... - кричит Альфа, пытаясь оттеснить собаку, но тот, похоже, слишком волнуется. Юноша чуть встряхивает головой и подходит ближе, оттесняя пса. Хозяин? - Нужно звонить в скорую, он выжрал таблетки, - суетится Альфа. - Не успеют. И не довезёшь.... - юноша рассматривает пузырьки на столе, читая название, а потом присаживается на корточки, проверяя пульс и дыхание. - Не успеем, - качает он головой, закусывает губу, раздумывая несколько секунд. Пёс продолжает виться рядом, тихо поскуливая, и это дико раздражает. - Пшёл вон, Шеф, - спокойно говорит омега, смотря тому прямо в глаза, и тот пятится, присаживаясь на задние ноги. Омега не хочет думать, что у него там в глазах, он смотрит на Альфу и коротко кидает. - Тащи его в ванную. - Он же твой Хозяин, будешь спасать его? - приподнимает бровь мужчина, похоже, он просто растерялся. - Зато твой друг. Шевелись, если не хочешь, чтобы он сдох, - омега улыбнулся одним уголком губ и пошёл в ванную, слыша, как Альфа идёт за ним. - Ему нужно промыть желудок, прошло не так много времени, но выжрал он много, - цедит он сквозь зубы, откручивая лейку с душа. - Перекидывай через бортик и держи, - Альфа почему-то слушается. - Кто ты? - лишь коротко спрашивает он. - Неважно. Важно, что я знаю, что делать, - кидает омега, не собираясь вдаваться в подробности. Что делать он знает лишь примерно, но ничего, лучше так, чем смотреть как он сдохнет. Юноша залезает в ванну и льёт холодную, обжигающе холодную воду на голову хозяина, хлопая рукой по щекам. - Давай, давай, очухайся хоть немного, - Константин тихо стонет, и омежка победно хмыкает. - Держи его, он будет вырываться, - кидает он Альфе, не поднимая глаз, сейчас он полностью сосредоточен на хозяине. - А ты глотай, а то сдохнешь. Глотай, а то я засуну его тебе в глотку, - цедит юноша, разжимая челюсти Константина. Холодная вода сменяется тёплой и омега вливает её в рот Альфы, заставляя глотать больше и больше, пока того не рвёт прямо в ванну. Сейчас на это насрать. Омега заливает новую порцию... Хозяина рвёт и снова всё по новой, пока в желудке совсем ничего не остаётся. Последний раз того рвёт чистой водой. Омега слегка выдыхает и обмывает лицо хозяина, осторожно проводя по нему пальцами. - Ему нужно скормить активированный и вызвать врача, хоть какого-нибудь. Но лучше частника, которому можно закрыть рот, - юноша прикрывает глаза, а потом смывает с себя рвоту и грязь, чуть морщась. - Чего ты смотришь, тащи в спальню.

***

      Темнота. Липкая. Вязкая. Она забирается в глотку, не давая вдохнуть. Альфа слышит голоса, но где-то на периферии сознания. Чувствует, как его тело отрывают от земли и куда-то несут. Сил нет даже на то, чтобы пошевелить пальцами. Сначала приходит шум воды, а потом ледяная жидкость обрушивается на него, обжигая. Щеки начинают гореть. Сознание пытается найти выход, и первое, что оно улавливает, это запах лаванды. Цепкие тонкие пальцы начинают разжимать челюсть, по ощущениям они похожи на стальные спицы. Ещё чуть - и они раскрошат мужчине нижнюю часть черепа. - Глотай, - Альфа разжимает рот, и его нутро тут же наполняется тёплой жидкостью. Её очень много. Слишком. Константина рвёт, рвёт, как ему кажется, остатками сознания и души. Мужчина, собрав все силы, приоткрывает глаза: ангел, падший ангел. Значит вот какая она - смерть. Худая, в синяках, но такая безмятежно красивая. - Егор... - шепчет Альфа перед тем, как снова провалится в забытье. - Егор... - едва слышно, омега думает, что послышалось, но губы мужчины приоткрыты, как и глаза хозяина. Мальчик отворачивается, стискивая зубы, зажмуривается. Не видеть. Не слышать. Не чувствовать.

***

      Альфа уносит хозяина, наверное, в спальню. Плевать. Тёплая вода сменяется горячей, почти обжигает, совсем как в первый день. Омега хмыкает. Вода смывает грязь и кровь с его тела. Он вылезает только тогда, когда от пара дышать нечем и когда его тело скрипит от чистоты. На укусы ложатся пластыри. Омега чуть шипит от боли, но продолжает. Один за другим. Один за другим. Быстрый подъём наверх, вещи... они пахнут порошком. Хорошо. Чуть велики. Плевать. Он словно робот сейчас. Словно сам отключил все свои чувства и эмоции, выключив рубильник где-то в голове. Спускаясь вниз, мальчик понимает, что приехал док. Они что-то обсуждают. Там, в спальне. Омега даже думать не хочет, чтобы подняться. Он знает, что Альфу - того, второго - зовут Джон. Услышал краем уха. Шеф вьётся у его ног и, не выдержав, омега таки запускает пальцы в шерсть, поглаживая, успокаивает животное. Пёс благодарно лижет ладонь, и юноша хмыкает. Врач спускается вместе с Джоном. Уходит, оставляя какие-то наставления. Омега слушает вполуха, сосредоточившись на псе. Пальцы чуть подрагивают. Закрывает глаза в попытке успокоиться. Напротив садится Джон, и омега поднимает глаза. Взрослый Альфа отводит взгляд, и мальчик вновь хмыкает, слушая его. - Врач сказал, что поставит капельницы, надо будет влить в него пару-тройку литров. Но обещал, что жить будет… - Джон сидел зале, обхватив голову руками. Сосуды в глазах полопались, руки трясло. Врач приехал быстро, сказал, что если бы они не промыли желудок, мужчина бы не выжил. - Спасибо тебе. Ты спас его. Если тебе нужны деньги, помощь в восстановлении документов. В общем, всё что угодно, - мужчина поднял красные глаза на парня, сидящего напротив. Тот был одет в рубашку и шорты, правда, на пару размеров больше. Поджатые губы и мёртвые глаза. Джон встряхнул плечами, будто пытаясь избавиться от взгляда этих глаз.       Губы поджимаются, когда мужчина говорит о помощи. Омега в последний момент ловит себя на мысли, что едва не скалится, но одёргивает себя. Сейчас он больше зверь, чем Шеф у его ног, доверчиво подставляющийся под ласку, что омега готов дать ему. - Он никогда никого не отпускал. Я не знаю, что ты натворил, но видимо что-то совсем жуткое. Я знаю его с рождения, но такую реакцию вижу впервые. А ещё я впервые вижу, чтобы Шеф так себя вёл... - Альфа кивнул в сторону пса, который, развалившись у ног омеги и подставив пузо, разрешал гладить себя ногой. - То, что я натворил... - мальчик замолкает, не узнавая своего голоса, но, вздохнув, продолжает. - То, что я натворил, это только наше. Моё и хозяина. Помощь не нужна. Сам справлюсь. А Шеф... просто он зверь и чувствует зверя рядом, - омега улыбается, одними губами, глаза пустые, и откидывается на спинку кресла. - Дурацкая кличка, - бормочет он себе под нос и резко поднимается, придавливая глаза пальцами. Не говоря ни слова, он разворачивается и поднимается в спальню, замирая на пороге, не в силах сделать и шагу вперёд. Глубокий вдох. Позади мнутся пёс и Альфа. Последний напрягает. Юноша глубоко вдыхает. Комната пропитана ароматом ментола и кожи, лишь на самой грани слышно его запах, тонкий аромат лаванды вплетается в букет как нельзя лучше. Омега и сам не замечает, как делает быстрые, чуть рваные шаги к кровати, не обращая внимания на своих спутников.       Джон пытается скрыть волнение, но усилившийся запах смолы и табака выдаёт мужчину с головой. Чёрт. Кого купил этот идиот. Альфа с опаской наблюдает за парнем. Тот безумен. Безумно ровно настолько же, насколько безумен его друг. Джон хмурится, быстрыми шагами следуя за омегой, но соблюдая дистанцию. Природное любопытство берёт свое, даже несмотря на то, что этот умалишённый представляет возможную опасность. Омега, которого купили на торгах, не хочет на свободу? Спасает своего насильника и палача? А сейчас идёт к нему в спальню и...       Лицо хозяина чуть осунулось. Морщинки выделились чётче, и сейчас он действительно выглядит на свой возраст. Одна рука опутана капельницей, в вене "бабочка" - катетер, и омега удовлетворённо кивает сам себе. Правильно. Иголку он выдернет. Юноша закусывает губу и делает ещё шаг вперёд, протягивая руку. Пальцы зарываются в волосы мужчины. Как несколько минут до этого в шерсть пса. Все правильно. Они все звери.       ...Альфа перестаёт дышать, когда видит, как мальчик зарывается в волосы его друга и смотрит на него так... будто что-то чувствует к нему. Джон дёргается вперед в желании оттащить мальчишку, но обращает внимание на Шефа. Тот явно обеспокоен состоянием хозяина, но омегу будто не замечает. Как будто тот не представляет угрозы. Мужчина знает, насколько пёс верен Константину и насколько чутко умеет распознавать опасность. - Ты действительно не хочешь уходить? - альфа подаёт голос, еще раз пытаясь воззвать омегу к здравому смыслу. - Ты хороший малый, - на этом альфа заминается, понимая, что тот, кто стоит перед ним, далеко не маленький мальчик. - Ты помог мне, я смогу помочь тебе. Заживёшь новой нормальной жизнью, а Косте я найду другую игрушку. - Стой, где стоишь, - предупреждает юноша, даже не оборачиваясь. Ему и не нужно, чтобы понять - Альфа замер, где стоял. Похоже, он его боится. Смешно. Ещё сутки назад это он трясся под взглядом Хозяина, а сейчас его самого боятся. Омега хмурится. Как-то это неправильно. Пальцы всё так же перебирают пряди, чуть тронутые сединой. Тепло. Хорошо. Он знает, что Константин слышит их. Даже интересно, понимает ли суть сказанного, но видимо нет. На слова Джона о помощи и другом омеге... нет, не омеги - игрушке, никак не реагирует. Не слышит или ему все равно. Ожидаемо. Но что-то внутри все равно шевелится, что-то страшное. Юноша не хочет, чтобы то вылезло наружу. Омега оборачивается, осматривает мужчину с ног до головы. Да, он смог бы помочь. Увезти, начать жить с нуля. Так заманчиво. Вот только юноша смотрит ему в глаза и тот непроизвольно делает шаг назад. Омега смеётся. Словно лёд трескается. Пальцы глубже зарываются в волосы хозяина, но тут он стонет и смех обрубается. Ладонь перемещается на лоб, проверяя температуру, но пальцы, кажется, ледяные и юноша просто-напросто склоняется, мягко прислоняясь губами ко лбу. Нет температуры. Хорошо. Пальцы снова в волосы. Хорошо. - Потом сломаете, - слегка усмехнулся юноша, словно читая мысли хозяина. - К сожалению, пока я не вытравлю из вашей крови всю ту отраву, что вы выжрали, обезбола не будет, - холодно отвечает омега, но пальцы в волосах двигаются очень мягко. - Не дёргайтесь пожалуйста, у вас капельница, - просит омега, выдыхает и с сожалением убирает руку, мазнув по чуть колючей щеке. Ему нужно поговорить с Джоном и привести его в себя. Кажется, мужчина сейчас свалится. - Я ненадолго. Сейчас вернусь, - чуть склонившись к уху мужчины, говорит юноша и тут же выпрямляется. - Идём... - кидает он Альфе, выходя.

***

      Больно. Все суставы выкручивает, в черепной коробке жутко пульсирует. Глаза режет свет, просачивающийся сквозь веки. Во рту стоит привкус рвоты и чего-то металлического. Врач. Джон. И Егор. Альфа чувствует, как парень зарывается рукой в его волосы. За такое бы сломать эти тонкие длинные пальцы. Но сейчас приятно. Мужчина стонет, гулко выдыхая.       Раствор мерно капает, и момент растягивается в вечность.

***

      Юноша идёт на кухню. Стакан. Струя воды и быстрые глотки. Чёрт, он же не жрал ничего с утра. - Я уйду... когда он чуть придёт в себя. Подготовь документы. И займи немного денег. Я всё отдам. Но это пока подождет, - юноша не смотрит на Альфу. Его взгляд прикован к ножу, торчащему из столешницы. Усилие - и он уже у него в руках. Хозяин питает слабость к качественным вещам, это сразу видно. - И найди ты ему психиатра. Ты же видишь? Думаешь, это будет первый и последний случай? - омега разворачивается к Альфе прямо с ножом в руках, и тот шугается. Хочется у виска покрутить.       Юноша трёт глаза. Устал. Поспать бы. Омега откладывает нож и берет ручку, которая прикреплена к холодильнику. На магнит? Насрать. Несколько цифр на листике-заметке и имя. - Вот, отличный док. Скажешь, от сына Волковых. Он поработает с хозяином... - омега хочет добавить ещё, но из спальни слышится шум, звук падения, и омега закатывает глаза, но спешит туда. Замирает на пороге, наблюдая всю картину.       Джон всё так же с опаской наблюдает за омегой, за этим жёстким, циничным парнем, позволяя ему вести ситуацию. Он так опрометчиво поступает, разрешая Егору приближаться к Косте и делать всё то, что омега считает нужным. Стресс потихоньку отступает, давая возможность мыслить более здраво. Мальчишка стоит на кухне, жадно глотая воду из стакана, и альфа понимает, что его накрывает желанием. Желанием впиться в шею этой сумасшедшей бестии, которая совсем потеряла страх. Мужчина терпеливо слушает омегу, чуть отходя в сторону, когда тот вытаскивает нож из дубового стола.       Резкий шум, и парень, закатив глаза, срывается с места и бежит в сторону комнаты, где лежит Костя. Альфа следует за ним, резко хватая его за шиворот рубашки около входа в комнату. - Стоять. Можешь строить из себя дохуя умного и знающего, только вот твоё самоволие набило мне оскомину. Он просыпается, - мужчина выдыхает, наблюдая за тем, как друг мечется по полу, силясь встать и царапая себе лицо, у него галлюцинации. - Думаю, ты знаешь об этом. Значит, интоксикация снята, этот старый пёс нас всех ещё переживет. - Ещё раз протянешь ко мне свои грабли, я отгрызу их тебе, понятно говорю? - прошипел Егор, прикрывая глаза на пару секунд, успокаиваясь, взглянув на Альфу после абсолютно пустым взглядом. Разворот на сто восемьдесят градусов. Секунда и он уже стоит на коленях рядом с Хозяином, убирая его руки от лица, не давая царапать себя.       Альфа отпускает парня, тихо шипя себе под нос. Всё- таки мальчонка-то без тормозов, благо попал к Косте в пик депрессии, а то точно не прожил бы пары дней. Джон смотрит на этих двоих: омега пытается успокоить Альфу, что-то тихо ему шепча. Интересно. Джону забавно. Жалость. Самое опасное чувство: начни кого-то жалеть - и ты пропал. Альфа облокачивается на косяк дверного проёма, ухмыляется. Эти двоя стоят друг друга. Джон дёргается едва заметно, когда видит блеск в глазах друга. Старый пёс пришёл в себя, и очень хорошо играет свою роль. Мужчина разворачивается и уходит. На кухне прикуривает тонкую ментоловую сигарету. Медленным движением достаёт из кармана пиджака паспорт в кожаной обложке и открывает его. Между последних страниц лежит фото. На нём совсем молодые он, Костя и младший брат альфы - Ярослав. Джон затягивается и на выдохе шепчет: «Эх, мелкий, что же ты нас оставил, Косте совсем тяжело без тебя. Царапины от ногтей на лице опять будут гнить, помнишь, как он ругался каждый раз, когда ты их обрабатывал?» - Ну хватит, хватит, успокойся, я рядом с тобой, пожалуйста, - тихо шепчет омега, удерживая запястья, пока мужчина не открывает глаза. Его взгляд пока мутный, неосознанный, но хоть вырываться перестаёт. Ещё секунд десять, и омега бы не смог его удерживать. Слишком силён для него был Хозяин. - Ну что же ты так... - срывающимся голосом шепчет юноша, переползая так, чтобы уложить голову Константина себе на колени, и нависает над ним, мягко зарываясь пальцами в волосы, чуть массируя кожу. Напряжение отпускает. Ещё немного и шок сегодняшнего дня пройдёт, и что тогда? Он больше не сможет быть таким кристально холодным. Не сможет противостоять Джону, а после - Хозяину. Опять превратится в слабого мальчишку. Отчаяние топит с головой? и он пытается, хоть как-то пытается держать себя в руках, пряча лицо за волосами, скрывая свои глаза, в которых уже начинают собираться жгучие, такие обидные слёзы бессилия. Егор склоняется ещё ниже и первые капли слез срываются с его глаз, падая на лицо Альфы. Он словно забывает, что рядом есть ещё кто-то. Губы шевелятся, тихо шепча непонятный бред, а может и не бред, слышимый лишь им двоим. - Я уйду. Уйду, а Джон найдёт тебе другого. Кого-то другого. Кто будет принимать всё, что ты хочешь дать. Я уйду. Не ищи меня, пожалуйста. Зачем? У тебя всё будет хорошо, только не делай такие глупости больше, слышишь? Ты всех напугал. А как же Шеф? Он волнуется. Всё понимает. Не оставляй его. Не уходи больше, пожалуйста... - он всё говорит, говорит, а потом слёз просто не остаётся. Ничего не остаётся. Только усталость. Ему бы лечь рядом. Омега осторожно снимает голову Альфы со своих колен. Он не знает, слышал ли его Константин, а если слышал, то понял ли его. Егор медленно поднимается, чуть пошатываясь, и выходит из комнаты, толкнув Джона напоследок плечом. - Не ищи меня. Твоя помощь мне не нужна. Помоги ему, - голос такой пустой, что самому страшно. Куда дальше? Да неважно. Омега чуть трёт ожог на щеке и покидает дом своего Хозяина. Бывшего Хозяина. Ворота стоят сиротливо открытые, а рядом с порогом скулит Шеф. Ну какая же дурацкая кличка. - Не скучай, Красавец, всё у вас будет хорошо, - тихо шепчет юноша, присаживаясь рядом с псом, обнимая крепкую шею, чувствуя горячее дыхание из клыкастой пасти.       Мужчина стоит, не двигаясь. Хотя надо было, наверное, выйти следом, всё же он обещал помочь парню. Однако мужчина улыбается во все тридцать два зуба, медленно разворачиваясь, попутно убирая паспорт в карман. - Я уж думал, ты наконец-то оставишь этот мир в покое и займёшься тем, что будешь трахать чертей в аду.       На кухне стоит Костя. Бледный, из царапин на лице и дырки от катетера течёт почти чёрная кровь. Альфу бьёт мелкая дрожь, грудь часто вздымается от частого и неглубокого дыхания. Зрачки расширены так, что закрывают почти всю радужку. Однако на его лице тоже играет улыбка. - Прости, пока не могу, обязанности никто на отменял, - хрипло полушипит Константин и шаткой походкой направляется на улицу.       Сухая, холодная, как у трупа, рука ложится омеге на плечо, легонько сжимая. - Я передумал.

***

      Егор на какое-то время просто выпадает из реальности, уткнувшись в шею пса, всё так же стоя на коленях. Так сложно заставить себя встать и уйти. Безумно сложно. И он просто обнимает пса, пытаясь снова прийти в себя. Ему бы то самое ледяное спокойствие. Но его нет. Есть вселенская усталость и боль. Та боль, что он не чувствовал до этого момента. Болят укусы. Болят ушибы после падения. Болит вывернутая из сустава рука. Но больше всего болит ожог, оставленный Константином, словно напоминание. Шрам останется. Куда дальше? Что ему делать дальше. Он не знает. Хотя, нет. Врёт. Он прекрасно знает, что делать. Добраться до города и пойти к друзьям отца. Тому самому психотерапевту, про которого он говорил Джону. Тот, конечно, не очень обрадуется, но поможет. Почему он раньше о нём не вспомнил... Насколько же глубоко ему вбили в голову, что он никому не нужен? Да, остался без родителей. Да, его по сути обокрали родственники, но это не значит, что он остался совсем один. Как часто говорил отец, «Даже если тебя съел дракон, у тебя, по крайней мере, два выхода: прямой и аварийный...» Тогда почему он сдался? Ведь было, у кого попросить помощи. Отстранённо думает омега, шумно выдыхает и уже собирается вставать, когда лёгкие наполняет аромат ментола и кожи. Такой яркий... Егор задерживает дыхание, чтобы сохранить его. Навсегда сохранить, и вздрагивает, когда его плечо сжимают пальцы Хозяина. - Я передумал... - два слова, а сердце ухнуло куда-то вниз, словно он прыгнул в ледяную воду. Дыхание спёрло. Даже выдохнуть проблематично, и омега сипит сквозь зубы, закидывая голову вверх. Холодные глаза взирают на него с осунувшегося, заострившегося лица, но на лице Альфы улыбка, и Егор не может не улыбнуться в ответ. Нет, не радостно. Скорее вымученно и устало. - Хорошо, Хозяин, - тихо-тихо отвечает омега, удерживая забеспокоившегося пса. - Сидеть, Шеф, - так же тихо, но уже строго и уверенно говорит он псу, смотря зверю в глаза, и мягко поднимается на ноги. Бегло осматривая Альфу. - Нужно перевязать и обработать... пойдёмте, Хозяин. Вам лежать нужно. Я помогу, - уверено говорит юноша, низко опуская голову, молясь о том, чтобы Константин не принял это за оскорбление или ещё хуже - жалость к нему. Такого он не потерпит. Константин удивился. Удивился пустым глазам парня. Прозрачные и чистые, от них веяло пустой и могильным холодком. Удивился спокойному, но острому, словно лезвие ножа из дамасской стали, голосу. Удивился покорности, сочившейся достоинством. Сломал? Нет. Дал возможность восстать. Выпустил демона. Сделал из жертвы хищника. Альфа ухмыльнулся, приобнимая идущего рядом омегу. - Знаешь, я не пожалел ни об одном центе, потраченном на тебя. Сложно отыскать алмаз среди грязных подстилок.       Дом оказался пуст. О недавнем присутствии Джона напоминал лишь запах табака. Голова раскалывалась, тошнило. Надо идти спать. - Ты ведь уже знаешь, где всё необходимое, возьми аптечку и поднимайся в спальню. Я буду тебя ждать. Надеюсь ты помнишь, как надо заходить туда, - мужчина, пробежавшись взглядом по телу парня, добавил: - Для себя тоже возьми всё необходимое.       Егор лишь кивал, смотря своими стеклянными глазами куда-то сквозь мужчину. Хозяин держался, хотя Егор и видел, как тяжело ему это даётся. Но юноша ни словом, ни взглядом не показал, что заметил это, лишь ещё пристальнее вслушался в его слова. Похвала. Самое неожиданное, что он мог услышать от этого зверя в человеческом обличье.       Резкое движение, давшееся Константину титаническим трудом - и вот его пальцы крепко сжимают подбородок мальчишки и большой палец гладит ожог. Сухая, чуть горячая рука прижала омегу к такому же горячему телу Альфы, но тот даже не вздрогнул, лишь бросил мимолётный взгляд на лицо мужчины. Так было проще. Так было легче. Не чувствовать. Оставаться таким же кристально холодным, сохранять самообладание. Как же он ошибался, когда подумал, что ему позволят это сделать. Резкое движение, и пальцы, как тиски, сжимают его подбородок, оглаживая саднящий тупой болью шрам на лице. Лучшее доказательство его принадлежности. Губы Константина размыкаются, и омега скорее читает по ним, чем слышит его голос, а потом происходит то, что окончательно выбивает его из колеи. - Ты становишься невыносимо холодным, мой мальчик, - жёсткие губы накрывают мягкие уста омеги и сминают их в одновременно жёстком, но невинном поцелуе.       Альфа разворачивается и неторопливо идёт в спальню, и как бы между прочим кидает через плечо: - Рабов не целуют в губы.       Егор обалдело стоит посреди холла, провожая чуть покачивающуюся фигуру Альфы взглядом, ловя его слова, словно собака брошенный в полёт мячик. Хочется догнать. Прижать этого невозможного, ужасного человека к стенке и задать все вопросы, что толпятся в его воспалённой черепушке. Сейчас это бы даже получилось. Но Егор всё ещё стоит, дожидаясь, пока мужчина поднимется по лестнице и зайдёт в комнату, и только потом резко разворачивается, начиная выполнять указания Хозяина. Аптечка, небольшая ванночка с тёплой водой, чтобы обмыть кровь, и бутылка воды из холодильника - чисто на всякий случай. Поднос, на которой омега всё складывает чуть подрагивающими руками, и быстрый, насколько в его состоянии это возможно, подъём по лестнице. Секунда, чтобы перевести дыхание перед дверью и омега, шумно выдыхая, опускается на четвереньки, тут же толкая дверь, чуть пихая вперёд поднос. - Хозяин...       Двадцать три шага даются тяжело. Гул в голове то усиливается, заставляя плыть очертания предметов вокруг, то отступает, обличая звенящую пустоту и давая ей возможность давить на виски. Кровь коркой стягивает лицо, любое движение лицевых мышц вызывает щиплющую боль в царапинах. Спальня встречает хозяина запахом спирта и чуть кисловатым запахом пота. На полу бардак, видны следы крови. Альфа устало выдыхает и ложится на кровать, тихо постанывая от удара боли в голове. Веки смыкаются, темнота обещает облегчение, но лишь вызывает вспышки головокружения. Чёрт. Лучше бы сдох. Горло саднит от рвоты и жажды. Тело немеет. Усталость настолько сильна, что даже не даёт уснуть. Он не железный. Наверное.       Однако надо собраться. Он и так слишком много показал этому мальчишке. Топот ног, шумное дыхание. Константин подбирается и вальяжно разваливается на кровати, сверля взглядом дверь.       Омега стоит на коленях, держа в руках поднос. Его трясет, то ли от внутреннего напряжения, то ли от усталости. Но точно не от страха. - Поднимайся на ноги и иди ко мне,- голос хриплый, но Альфа стараться говорить как можно спокойнее и непринуждённо.       Парень ловко встаёт и направляется к нему. Поднос дрожит, брови чуть хмурятся. Наверное, невероятно больно держать поднос рукой с недавним вывихом. - Ставь всё на тумбочку,- мужчина жестом показывает на прикроватную тумбу, - Можешь начинать. - Спасибо, - тихо, но уверенно ответил омега, тут же поднимаясь на ноги.       Руки противно дрожали, сказывалось напряжение прошедшего дня. Столько событий, что, казалось, он уже многие дни здесь, но прошли лишь сутки. Даже меньше. Закат только входил в свой разгар, заливая комнату вечерним, багровым светом. Егор с удовольствием поставил поднос на тумбочку, тут же разминая плечи, чуть морщась от прострелившей плечо боли. До этого момента он и не вспоминал о нем, потому что болело всё тело без исключения. Кажется, ныла каждая мышца в его организме, хотя ярче всего и выделялся ожог, оставленный Хозяином. Омега постоянно одёргивал себя, чтобы не коснуться его, отчего кончики пальцев чуть покалывало от желания. Вот и сейчас он отдёрнул руку, едва услышал тихий голос Хозяина. Омега мягко опустился на колени в изголовье кровати, и в этом жесте не было подчинения Альфе, скорее, усталость. Кажется, ноги уже практически не держали его. Егор пробежался взглядом по телу Альфы и тут же задержался на судорожно дёрнувшемся кадыке, когда тот тяжело сглотнул. Вода была как нельзя кстати. - Нужно попить, - всё так же спокойно, с лёгким холодом в голосе, произнёс молодой омега, открывая бутылку с водой. Тонкие пальцы чуть приподняли голову Хозяина, вновь зарываясь в чуть жестковатые пряди, и юноша поднёс горлышко к сухим губам Константина, наблюдая, как тот пытается не пить жадно и быстро. Егор искренне не понимал, зачем сейчас претворяться перед ним. Неужели Хозяин думает, что тот его осудит или будет считать слабым из-за всего этого. Хм... нет. Егор только сейчас понял, что действительно нет. Он всё так же боится Константина, хотя теперь это какой-то другой страх. Он ещё не до конца обдумал всё, что с ним случилось за такой короткий промежуток времени. Едва Альфа отстранился, юноша тут же убрал бутылку, возвращая её на поднос. Нужно было заняться ранами. По-хорошему, следовало вернуть на место капельницу, но вряд ли мужчина согласится на это. Перво-наперво, Егор решил заняться рукой Хозяина. Тем более, что кровь всё ещё текла из отверстия, оставленного катетером. Мягкой тканью, смоченной в тёплой воде, он осторожно промокнул его руку, смывая сгустки крови, и обработал на всякий случай антисептиком, только потом накладывая повязку, удерживая крепко запястье Константина, когда тот попытался дёрнуться. - Тише... - попросил Егор, полностью сосредоточившись на том, что он делал.       Следующим шагом стало лицо. Юноше было больно смотреть на кровавые полосы, оставшиеся после ногтей. Было сразу видно, что Альфа совсем не контролировал себя в этот момент. Борозды были очень глубокие и ещё долго будут заживать. Егор как мог осторожно обрабатывал их, заодно смывая кровь с лица, но всё рано замирал каждый раз, когда мужчина дёргался от боли.       Лёгкие прикосновения дарили невесомую боль, но при этом заставляли чуть жмуриться от удовольствия. Омега был крайне осторожен, нежно, но уверенно колдуя над ранами. Вода обожгла глотку холодом и, проходя по пищеводу холодным потоком, расслабляла. Голова начала проясняться, давая возможность более чётко рассмотреть парня. Ресницы подрагивали, красивые, зовущие губы закусывались. Мужчине даже удалось рассмотреть светлые веснушки. Ожог на лице выделялся зияющей раной, но не портил, лишь оттеняя гладкость бледной кожи. - Нравлюсь? - Альфа уловил, как дёрнулись плечи мальчишки, и снова ухмыльнулся. - Я понимаю, я чудовище, но это не мешает... - Константин не продолжил, видя что омега совсем выбился из сил, хоть и старался выполнить свою задачу на максимум.       Наверное, самый неожиданный вопрос. Омега даже чуть передёрнулся. Нет, мужчина был достаточно красив внешне, и даже эти кровавые полосы на его лице не могли испортить его. Чудовище? Хм... возможно. Вот только не стал ли сам омега таким же чудовищем, только другого толка? Этот вопрос нужно ещё выяснить. - Довольно, - чуть повысил голос мужчина, мягко отодвигая руки мальчика от своего лица. - Давай я помогу тебе, - Альфа поднялся, занимая сидячее положение, потянулся к подносу с медикаментами. - Раздевайся.       Омега бросил на него взгляд, ничего не выражающий, абсолютно ничего, и начал избавляться от одежды. Почти идеальное тело покрывали ссадины, царапины, гематомы. Вид этой искалеченной красоты вызвал у Альфы прилив желания. Обычное обнажённое тело его не привлекало. Но эти переливы синего, красного, фиолетового на алебастровой коже заставляли желать мальчишку. Но не сейчас. Не сейчас.       Константин старался бережно, насколько мог, обработать раны, не желая сейчас причинить больший вред. Он только лишь чуть надавил на гематому у шеи, не сдержавшись. Хотелось, чтобы омега остро чувствовал контраст ласки и боли. И полюбил весь спектр ощущений, который давал ему Хозяин.       Закончив, Альфа поцеловал мальчика в острую лопатку, и, откинувшись на подушки, произнёс: - Если хочешь, можешь уснуть сегодня со мной. Рядом. Ты заслужил, мой мальчик. - Не думаю, что стоит привыкать к такой роскоши, - ровно, словно он был не человеком, а лишь машиной, произнёс юноша, поворачиваясь к Альфе лицом. - Но я вряд ли упущу шанс выспаться, как человек, а не зверюшка, - тут же добавил он с кривой полу-улыбкой, обходя кровать, мягко опускаясь на неё с другой стороны. - Иногда быть зверьём лучше, чем человеком. Никакой ответственности или осуждения, - философски выдал мужчина, следя за движениями омеги. Кровать даже не ощутила давление лёгкого тела мальчишки. Такой хрупкий снаружи, но такой каменный. Идеальное сочетание.       Дорогая ткань приятно ласкала измученное тело, и омега с удовольствием расслабился. Сейчас его абсолютно не волновала реакция Хозяина на его тираду. Даже если тот выставит его спать на улицу. Да всё что угодно, лишь бы просто отдохнуть. Это был слишком тяжёлый день. Слишком тяжёлый день для них обоих. - К хорошему привыкают быстро, ты прав. Только вот это не роскошь, это похвала. А к ней ты должен привыкнуть, - парнишка свернулся клубком на противоположной стороне кровати, на самом краешке, что позабавило Альфу. - Ты даже не прижмёшься к человеку, у которого уже два раза отсосал? - глаза мужчины хищно блеснули, язык очертил кипельно-белые зубы. Константин вытянул руку, зарываясь в волосы омеги, размеренно массируя кожу головы. Еле слышный до этого запах лаванды чуть усилился, даря спокойствие и убаюкивая. Альфа закрыл глаза, проваливаясь в сладкое марево. Сегодня без кошмаров. Он уверен. - Один раз, - тихо отозвался омега, закрывая глаза под размеренными прикосновениями к своим волосам, обманчиво мягких сейчас пальцев. - В первый раз я не довёл дело до конца, - лёгкий зевок, скрытый изящной ладонью, и юноша всё же подвигается ближе, прижимаясь к Альфе всем телом, утыкаясь носом в шею, вдыхая там более густой аромат его природного запаха. Сегодня им нужна передышка. Завтра они вновь продолжат игру на острие лезвия. Игру за жизнь. И ещё не понятно, кто из них выиграет. Теперь омега чувствовал силы, чтобы противостоять мужчине. Нет, не быть на равных. К сожалению, такого у них не будет никогда. Но дать отпор он теперь может и вынести наказание за этот отпор тоже. Просто он так чувствует. Аромат ночного, лавандового поля причудливо смешивался с ментолом и кожей, давая ощущение покоя. Егор ещё раз глубоко вдохнул, зарываясь носом ещё глубже, прижимаясь ещё ближе к горячему, даже слишком, телу Константина. Ровное дыхание мужчины возвестило о том, что тот всё же уснул, а вот омега никак не мог. Даже несмотря на усталость сон не шёл. Видимо, ещё не весь адреналин вышел из крови, не давая измученному организму отрубиться и отдохнуть, но и это прошло. В конце концов юноша уснул, считая удары сердца мужчины.       Утро встретило юношу совсем не радостно. Боль в теле никуда не исчезла, да ещё и Хозяин во сне прижал его за шею к себе, надавливая, казалось, неподъёмной рукой именно там, где было больнее всего. Он ещё спал и, памятуя вчерашнее утро, омега не решался даже пошевелиться, стараясь продолжать дышать размеренно, чтобы тот не проснулся. Затёкшее в неудобном положении тело ужасно ныло, да и физиологию никто не отменял. Не выдержав в конце концов, Егор чуть приподнялся, тут же застонав сквозь зубы от боли, замерев на несколько мгновенний, и взглянул в лицо Хозяина. Льдистые глаза уже были распахнуты, а хватка стала в несколько раз сильнее, причиняя ещё большую боль. - Хозяин... больно, - каркнул хриплым спросонья голосом омега, чуть вздёргивая бровь, ожидая абсолютно любой реакции, от смеха до ярости.       Холодное, угловатое тело жалось к нему, давя острой коленкой в бок. Сопело, нелепо хмуря брови. Щенок. Самый настоящий.       Сон был сладостным, руки крепко прижимали к себе добычу, желая впечатать омегу в себя, растворить его. Когда Альфа первый раз распахнул глаза, ночное марево только начал разрезать солнечный свет. Мужчина вздрогнул от резко ударившей в голову боли. Константин стиснул зубы и выдохнул. Сука. Чужое тело давило на него, несмотря на минимальный вес, однако Альфа решил не тревожить парня. Пусть выспится. Он всё-таки спас его, а мужчина с детства был научен отдавать долги. Закрыв глаза, Альфа лишь сильнее прижал мальчишку к себе. Рядом. Хочу, чтобы был рядом. Константин почувствовал ворошение подле себя, пребывая в полудреме. Видимо, омега затёк за ночь и решил выбраться из стальных объятий. Вздёрнутые брови на заспанном лице смотрелись забавно.       Услышав, что мальчишке больно, Альфа переместил руку на талию, всё равно удерживая парня рядом, и хрипло, по-вороньи рассмеялся. - Извини, рефлексы, - Константин открыто улыбался, наслаждаясь тем, как сменяются эмоции на лице юноши. - Как себя чувствуешь, зверёныш? - Не знаю... Наверное, нормально? - ответил омега, словно бы это Хозяин должен был знать ответ на этот вопрос. Тяжеленная рука таки отпустила его шею, и теперь юноша мог нормально дышать, что его несказанно радовало. А ещё его радовало то, что Константин, кажется, проснулся в неплохом настроении. По крайней мере, тот не был раздражённым с самого утра. Даже улыбался, хотя вкупе с царапинами на лице смотрелось жутковато. В голове мелькнула мысль, что нужно было бы обработать их заново, чтобы быстрее заживали, но пару минут это ещё могло подождать. Егор чуть улыбнулся в ответ мужчине и мягко потянулся, выгибаясь на кровати, в руках Константина. Тело требовало движения, но и выбираться из кровати сейчас не хотелось, но было нужно. - Нормально, - все ещё хрипловато повторил мужчина, морщась от саднящего горла. Гибкое тело выгнулось в руках, блики солнца причудливо оттеняли ссадины, бледная кожа будто светилась изнутри. Настроение было хорошее, хотя, скорее всего, это было вызвано вчерашними веществами, не успевшими полностью вывестись из организма. Было спокойно. Хотелось и дальше наслаждаться этим спокойствием. Константин провёл рукой по спине омеги и глубоко вдохнул, пытаясь уловить запах мальчишки. - Можно мне отойти на несколько минут, а потом нужно обработать ваши раны заново, Хозяин? - тихо спросил омега, заглядывая в глаза напротив. Сейчас это, на удивление, выходило легко. Может, оттого, что улыбка слегка затронула и их, а может, всему виной произошедшее вчера. Чтобы это ни было, но теперь стало легче. Но даже несмотря на это, омега замер, затаив дыхание, ожидая реакции на свои слова. - Хорошо, иди, я пока тоже схожу в душ и пойду готовить завтрак, с последствиями вчерашнего разберёмся после, - полушёпотом проговорил Альфа, продолжая поглаживать спину и разрешая себе переместиться ниже, оглаживая ягодицы парня. - Или нам после душа всё же чуть задержаться тут? - голос стал ещё ниже, а природный запах мужчины стал сгущаться, обволакивая пространство вокруг. - Как вам будет угодно, Хозяин, - тихо ответил омега, в глубине души ожидая чего-то такого от Константина. Егор глубоко вдохнул и задержал дыхание, впитывая в себя аромат Альфы, чуть расслабляясь под мягкими касаниями, даже тогда, когда мужчина перешёл невидимую черту. Бежать нужно было вчера. Пока была возможность. Сейчас же нужно было принимать правила игры иначе, всё, что происходило вчера, абсолютно бессмысленно. Омега выдохнул и прикрыл глаза, улыбаясь одними губами. Проблема была лишь в том, что как бы он себя не настраивал, но даже под действием запаха Константина он не испытывал возбуждения. Впрочем, как и в прошлые разы. Хотя и было одно отличие: его собственный аромат всё же стал сильнее, смешиваясь, подчиняясь запаху Альфы. - Но сначала мне всё же нужно в уборную, - покачал головой юноша, перекатываясь на кровати, отчего тут же едва не вскрикнул от боли, но всё же удержал себя, лишь застонав сквозь зубы. - Как мне можно передвигаться? - всё же решил уточнить он, не опуская ног с кровати, тут же обернулся к мужчине, заглядывая в его лицо. - Ничего не изменилось, на колени, - всё так же хрипло проговорил мужчина. Безразличие мальчишки выводило, откровенно портя настроение. Блядский фригидный выродок. Альфа продолжал сверлить омегу глазами, наблюдая, как мучается от боли парень, передвигаясь на коленях. - Простите... - выдохнул омега, буквально каждым сантиметром кожи ощущая, как леденеет взгляд Альфы и как портится его настроение. Передвигаться так было неудобно, больно, но терпимо, и юноша постарался убраться из комнаты как можно быстрее, чтобы не злить Константина своим присутствием. Хотя, омега и волновался за него. Всё же последствия вчерашнего дня не могли не дать о себе знать, и теперь Егор переживал, что мужчине может стать плохо.       Юноша достаточно быстро справился со своими потребностями, даже решился умыться, чтобы быть посвежее. Разрешения купаться он не спрашивал, так что и рисковать не стал. Не хотелось ещё больше злить мужчину. Когда он вышел из ванной комнаты, в воздухе уже летал мягкий аромат кофе, исходивший из кухни. Хотелось бы вякнуть о том, что кофе не лучшая идея, но Егор даже спускаться не стал. Наоборот, едва шаги Альфы зазвучали по лестнице, он вновь спрятался в ванной, хоть и понимал, что это трусливо и скорее вредит ему самому...       Лёгкий налёт жалости присутствовал, но понимание того, что придётся трахать безэмоциональное бревно, душило это чувство на корню. Дождавшись, пока мальчишка скроется за дверью, Константин резко поднялся с кровати, о чём сразу же пожалел. Голова пошла кругом, перед глазами поплыло. Еле добравшись до душа, мужчина включил холодную воду. Она приятно обжигала тело и бодрила голову, однако нещадно сандалила царапины на лице. Закончив утренний туалет, Альфа спустился на кухню. Хм, кофе плохая идея, однако без него утро не утро. Ледяная жидкость прояснила разум. Остальное - механика. Фрукты, овощи, хлеб, сок. Поднос. Мусорный пакет. Подняться в спальню. Перестелить постельное белье. Открыть окно, впустив поток свежего воздуха. Собрать мусор. Надеть белые хлопковые шорты на голое тело. Ждать. Ждать? Нет. Выжидать. Желание сломать до конца витало в воздухе, больное возбуждение накрывало. Альфа стиснул зубы и зарычал. Он впервые за долгое время не знал как поступить. - Хозяин?.. - тихо позвал Егор, останавливаясь в дверях спальни. Он метнулся сюда, едва услышал рык, и теперь стоял на коленях, низко опустив голову. Юноша успел заметить, что Константин успел немного прибраться и переодеться. На что он опять злится? Что произойдёт в следующий момент? Егор боялся. Да, сейчас боялся, но всё же поднял голову, чтобы заглянуть в глаза мужчины. - Смотри на меня, - подтверждая правильность действий омеги, произнёс Альфа.       Тон был требовательный, но голос был надломлен. Мужчина был в растерянности, теряясь в собственных эмоциях и ощущениях. - Я хочу с тобой поговорить. Ты мне интересен. У меня нет желания прикончить тебя сейчас. Я буду задавать вопросы, ты - отвечать. Понял? - Константин шумно выдохнул. - Но сначала поешь, если хочешь, - чуть понизив голос, мужчина жестом указал на поднос, стоявший около шкуры. - Есть можешь - приборами, я не хочу разговаривать с животным. - Хорошо, я всё понял, - кивнул Егор, осторожно, немного сторонясь Альфу, переползая к лежанке из шкур. Юноша старался не поворачиваться к Константину спиной и в конце концов ему пришлось пятиться назад под прицелом его глаз, пока он не занял место на шкурах. Нога случайно зацепила цепь, лежавшую там, и омега вздрогнул, втягивая голову в плечи, бросая быстрый взгляд на мужчину. Опять начались эти эмоциональные качели, когда омега откровенно, постоянно был в напряжении, не зная чего ждать. Но, в конце концов, он всё же придвинул к себе поднос, присаживаясь на пятки. Завтрак пусть и не хитрый, но вкусный. Особенно фрукты, юноша даже прижмурился от удовольствия. - Ты красив, когда, что-то приносит тебе удовольствие. Эстетически за тобой приятно наблюдать. Но ты и прекрасен, когда тебя мучает боль. Я отвечу тебе на твой вопрос. Хотя нет, задам встречный, - Альфа почесал переносицу, пытаясь успокоить разрастающуюся раздражительность. - Ты купил щенка, потому что тебе хочется, чтобы кто-то встречал тебя дома и спал рядом, грея тебя своим теплом. А вместе этого щенок рычит, не подходит к тебе. Хотя ты окружал его заботой и лаской. Конечно, ты скажешь, что стоило бы проявить терпение. Но зачем тебе такой щенок? Изначально дефектный. Скажи мне, зачем мне омега, который не хочет член в задницу?       Как только Альфа начал говорить, юноша тут же подобрался, убирая от себя поднос, и сосредоточил всё свое внимание на нём, вслушиваясь в слова. В каком-то смысле Константин был прав. Даже не так, во всех смыслах он был прав. Егору нечего было сказать в ответ. Он действительно был "дефектный" в этом плане. Омега не знал, почему так получается, почему он не может ответить на ласки, лишь сильнее закрываясь в себе, становясь холодным, как глаза мужчины сейчас. - Я не знаю, Хозяин, - голова юноши упала на колени, которые он поджал к себе и теперь обнимал руками. - Я не знаю, что со мной и что с этим делать...       Альфа цокнул. Что же, он ожидал рассказ про попытку изнасилования, детскую травму. Но сука «Я не знаю». Пальцы стиснули шёлковую простынь. Нет уж, просто выставить этого недееспособного он не может, уже однажды мужчина отпустил его. Но этот выродок не ушёл. Хотя нет, это же он сам позвал его обратно. Значит, надо что-то делать. Нутро подвывало переломать все кости, наделать пару лишних дырок в брюхе и загонять туда член, пока в парнишке ещё будет тлеть жизнь. Но нет. Не в этот раз. - Как бы тебе хотелось?ь- мужчина жестом подозвал омегу к себе, устраивая голову того у себя на бедре и поглаживая шейные позвонки. - Скажи, как ты видел свой первый раз.       Едва омега поднял взгляд, как тут же наткнулся на стиснувшие простыни пальцы, и так и залип на них, пока Константин не подозвал его к себе. Юноша осторожно подполз ближе, укладывая голову на его бедро, и немного расслабился, когда сухие, тёплые пальцы прошлись по шее. - До того, как попал в торговый дом или после? - тихо спросил он, потеревшись о бедро щекой, прикрывая глаза. - Если до, то я не думал об этом. Как-то времени не было. А если после... то... что это будет толпа... - на последнем слове голос предательски дрогнул, и омега закусил губу, подбираясь весь, напрягаясь. - Зачем вы сдерживаетесь? Может так легче будет? Ну хотя бы вам, Хозяин... - Уже сказал, - Альфа выдохнул, подтягивая мальчишку к себе на колени, расположив того лицом к себе, - Не хочу трахать куклу. - Вряд ли я смогу быть отстранённым, если вы действительно перестанете сдерживаться, - тихо ответил юноша, опуская глаза. Зачем он говорит это? Действительно ли хочет того, о чём говорит, или просто уже не видит другого выхода?       Взяв омегу на руки, мужчина вышел из комнаты, открыв дверь ногой. Голова кружилась, боль никуда не ушла. Но Константин не был бы собой, если бы обращал внимание на такие мелочи. Сердце мальчонки билось часто, словно у воробья, пойманного кошкой.       Комната, куда принёс мужчина его, была простой: кожаный диван и пианино. Небрежно положив свою ношу на диван, Альфа уселся за аппарат. - Хочу чтобы ты послушал, - размяв затёкшие пальцы, Константин принялся играть. Хриплый голос наполнил комнату, сильно контрастируя с нежной мелодией, исходившей от инструмента. Помни Имя Свое Жестокость       Омега поджал губы, когда мужчина скинул его на диван, и тут же подобрался, уставившись ему в спину, сверля её взглядом. «Он действительно будет играть мне...» - мелькнула мысль и тут же пропала, едва комнату заполнили первые звуки мелодии. Егор закусил губу, прикрывая глаза, чтобы чувствовать лучше. Только музыка и голос. Ничего лишнего. Ничего постороннего. Слова, что оставались в голове. Картины, что возникали перед глазами. История. История его Хозяина. Что он хотел этим сказать, точнее даже не так, что он хотел, чтобы омега почувствовал?.. Егор очнулся только тогда, когда слезы закапали на колени, а голос Константина сорвался в откровенную хрипоту, музыка билась в голове, не находя выхода. Омега не выдержал. Сорвался с места, впечатываясь в спину мужчины, обнимая, утыкаясь в жёсткие волосы носом. - Хватит... хватит... - губы непослушные, за музыкой практически не слышно слов. Он бы закричал, да не может.       Холодные липкие щупы проникали под кожу, вгрызаясь в плоть. Мелодия вводила в транс, было ощущение, что пел не он. Он знал слова наизусть, он же сам их написал когда-то. Когда-то очень давно. Но каждый раз не узнавал собственных стихов. Играть было непривычно, руки совсем отвыкли. Но Альфа упорно продолжал. Голос срывался, глотку разрывало от боли. Хотел ли он, чтобы мальчишка что-то понял? Или хотел сам провести над собой пытку, попытавшись освободить себя болью?       Цепкие пальцы оплели спину, впиваясь ногтями в плечи. Мокрое от слёз лицо утыкалось в затылок и умоляло остановиться. Мужчина закончил так же, резко, как и начал. Мелкая дрожь била его и парня. Он не знал, понял ли что-то омега, но ощущал, что тому больно. Что мальчишка чувствует его боль. Плачет. Значит, ещё жив.       Альфа резко подскакивает и, подхватывая омегу, возвращает того на диван. Рваный поцелуй, руки бесцеремонно рвут одежду. Мужчина оглаживает тело парня кончиками пальцев, вновь изучая. Собственный член стоит колом. На миг всё замирает. Парень дрожит. Гладкое тело покрыто мурашками. Сейчас или никогда. - Будет больно, - цедит Альфа.       Мурашки пробегаются по телу, заставляя передёрнуться, но омега не смеет отстраниться сейчас. Глаза в глаза. - Знаю... - одними губами шепчет мальчишка и впервые тянется сам вперёд, выгибается перед мужчиной, полуприкрывая глаза ресницами, всё ещё влажными от слез.       Хочется ломать и собирать вновь. Следующий поцелуй более мягкий, но внутри отдаётся болью. Язык проходится по шее, вылизывая гематому и укус. Альфа спускается ниже, прикусывая сосок до крови, и рычит, чувствуя солоноватый привкус крови. Мысли толпятся в голове, не давая остановиться на чём-то одном. Рёбра. Живот. Тазовые косточки. Мужчина стоит на коленях перед омегой и покрывает нежными укусами бёдра. Разводит ноги и мажет языком по промежности. «Ты всё равно будешь умолять».       Мягкие, жёсткие касания разрывают на куски. Мальчишка прикусывает губу, и сам напиваясь крови. Губы Константина оставляют на коже огненные следы. Каждое прикосновение горит, оставляет след, и омега не выдерживает. Мягкий стон сквозь зубы, когда поцелуи касаются низа живота. Мгновенная дрожь, едва не сводящая судорогой мышцы, и омега расслабляется в его руках, словно внутри разбивается стеклянная стена отчуждения. Аромат возбуждения, слабый, пока робкий, но с каждым поцелуем он всё сильнее и сильнее. Бледную кожу покрывает румянец, сменяя природную бледность, и сдерживаться уже просто бессмысленно. Это было бессмысленно с первого момента, с первого вздоха, первого взгляда друг на друга.       Егор кидает мягкий взгляд из-под ресниц и послушно разводит колени, вцепляясь в плечи мужчины, впиваясь в них едва ли не до синяков, когда горячий язык проходится внизу. Терпко. Будто лавандовое масло. Успокаивает, но в тоже время взрывает рецепторы. Покорность. Альфа утробно рычит, видя эрекцию. До синяков стискивает чужие бёдра. Вбирает в себя гладкую мошонку, перекатывая яички во рту. Язык скользит от основания к головке и принимается с усердием вылизывать уздечку и уретру. Рука сминает ягодицу и начинает оглаживать ложбинку между. Палец входит резко, но не царапает. Природной смазки достаточно. Движение пальца внутри, будто Константин манит кого-то к себе. Простата чуть набухает. Рот уже вовсю посасывает головку, периодически принимая аккуратный член до конца. Омега хрипит. Однако мужчина резко отстраняется. Выжидающе смотрит. Собственный член упирается в шорты и истекает смазкой. Альфа проводит по нему рукой, смотря в глаза омеги. - Хаааа... - воздуха уже настолько много, что он выходит из лёгких с тихим хрипом, разрывая тишину, установившуюся мгновение назад. Омега мечется по дивану, но сухие, сильные, словно из стали пальцы удерживают его на месте, пока язык и губы Константина творят что-то невозможное там, внизу. Юноша задыхается, выгибается, раскрывается для Альфы, откидывая прочь маску ледяного спокойствия, напрягаясь лишь тогда, когда меж ягодиц скользят пальцы. Больно. Расслабиться тяжело. Тяжело дышать. Так же тяжело, как и в первый их незаконченный момент. Тяжело, но едва Хозяин задевает внутри него нужную точку, как Егора выгибает до хруста в пояснице, до хрипа-стона, и тут же горячие, обжигающие губы вбирают его естество, едва не доводят его до финала. Прямо сейчас. Прямо в этот момент. Миг - и Константин отстраняется, обрывая наслаждение самым варварским способом. Омега тихо рычит сквозь зубы. Возбуждение настолько сильно, что причиняет ощутимую боль, и это подталкивает его к хоть каким-то действиям. - Хозяин... - выдыхает Егор, просяще протягивая руку к мужчине, так же прямо смотря ему в глаза. - Слабость худший из пороков, - Альфа хмурится, понимая, что в первую очередь говорит это сам себе. - Сам, - резко чеканит мужчина, указывая крючковатым пальцем на член омеги. Трахаться хочется жутко. Но член в дырку надо ещё заслужить. Тело до сих пор ломит, голова шумит. Константин присаживается рядом и закуривает. Дым успокаивает, обволакивает пространство. Хорошо. - Ну же, ты разве не слышал, что я сказал? - Альфа проводит пальцем по уздечке, на что омега дёргается и как будто выходит из транса.       Он буквально слышит, как внутри него что-то лопается, осыпаясь к его ногам разбитыми черепками. Шумный вдох, заканчивающийся всхлипом, и короткий кивок. Пальцы, словно чужие, обхватывают ствол, проводя по нему несколько раз, и омега закрывает глаза, чтобы не показывать. Одной фразой его добили. Прямо сейчас. Когда он был максимально открыт. Максимально уязвим. Когда он наконец-то поверил, почувствовал... Правду говорят: слова ранят намного сильнее ножей. Белые зубы снова смыкаются на изорванной губе, заставляя её кровоточить. Пропитывать ароматом крови воздух в комнате. Кровь, табак, запах возбуждения и текущего омеги, жёстко надраивающего себе. Стоны застревают в горле, вырываясь сдавленным мычанием. Из-под зажмуренных век ручейками стекают слезы, а он чувствует взгляд Хозяина на своей коже. Тонкими иголками, загоняемыми под кожу. Тело пробивает дрожь, настолько сильная и неожиданная, что парень вскрикивает, жмурясь ещё сильнее, мотая головой из стороны в сторону, но не останавливается. Даже не зажимается.       Чужая дрожь передаётся мужчине. Он жмурится, словно сытый кот, упиваясь чужим удовольствием вперемешку со страданиями и болью. Лучший коктейль. Чужие сдавленные стоны ласкают слух, собственный член истекает смазкой, давя на ткань, принося боль и удовольствие. Константин будто пьёт энергию мальчишки, чувствуя, как силы наполняют исстрадавшееся тело. Альфа рычит, пожирая омегу глазами. Каждый сантиметр кожи. Каждую эмоцию. Тонкий вскрик режет воздух, Альфу трясет, он громко сглатывает скопившуюся слюну, и в тот же миг тушит сигарету об мальчишку. Оргазм и боль. Пусть чувствует.       Парень не останавливается. Альфа хватает омегу за руки, притягивая к себе. Мальчик дрожит, слёзы льются по щекам. По раскрасневшимся от возбуждения щекам. Мужчина нежно оглаживает спину парня, сильнее прижимая к себе, и целомудренно целует в макушку. - Ты молодец, мне понравилось, - Альфа мурчит, рот растягивается в полу-улыбке, полу-оскале. Он стоил своих денег. Определённо.       Боль разрезает сознание, вспышкой яркого света затмевая все внутри. Её уже так много. Это лишь крошечная часть. Он даже не чувствует, как семя выплёскивается на его живот и руку, просто кричит на одной ноте, широко распахнув глаза, пока его не дёргают на себя и мужчина не прижимает его к своей груди. Дрожь никуда не уходит. Руки, нежно оглаживающие тело, не придают спокойствия. Даже в самом начале было по-другому. Омегу трясет. С каждой секундой всё сильнее и сильнее. Слёзы не дают дышать. Он тычется в грудь Константина, прижимается к нему, хватаясь за Альфу, как за соломинку, но ощущение, словно песок пропускает сквозь пальцы. - Хозяин... Хозяин... - зуб на зуб не попадает. Горло дерёт, до боли. Лучше бы он сдох, чем как сейчас. Пусть он сделает хоть что-нибудь...       Дрожь усиливается. Альфу начинает колотить в ответ. Развитая эмпатия даёт о себе знать. Мужчина хватает парня за подбородок и целует. Как тогда. Вкладывая в этот поцелуй всю свою боль и страдания. Показывая, что парень не один. Всем бывает больно, всем бывает страшно. Но кто-то несёт это бремя, а кто-то ломается. Они сломаны, но они живут. Значит ещё есть, куда страшнее и куда больнее. Альфа прерывает поцелуй и утыкается мальчишке в лоб своим. - Ты в безопасности, слышишь?       Поцелуй с привкусом крови. Похоже, у них никогда не будет по-другому. Наверное, это просто невозможно для них. Они оба дефектные. Оба не умеют по-другому. Или не знают, как. Секунда за секундой, но дрожь прекратилась. Остались только вцепившиеся в мужчину пальцы, разжать которые сейчас не представлялось возможным. Короткий кивок. Он слышит. С трудом понимает суть, но слышит. Тело скручивает судорогой, и омега резко отстраняется. Его рвёт. Долго и мучительно. Пустые спазмы сотрясают желудок, и он падает на пол, стоя там на четвереньках, мотая головой из стороны в сторону. Кажется, он всё-таки сдохнет сейчас. - Устал, - констатирует Альфа. Надо будет вызывать клининг. Сколько мороки-то. - Как же ты меня заебал, - это звучит не злобно, скорее смешливо и задорно. Насколько, конечно, позволяет ситуация. Константин поднимает омегу на руки и несёт в душ. Спешно обмывает того от рвоты, запахом которой в этом доме, кажется, пропиталось всё. Следом сам раздевается и залезает к парню, позволяя тому безвольной куклой растечься по его груди. Странные создания, эти омеги. Иногда кажется, что сдохнет от каких-то детских шалостей, при этом в тяжёлых ситуациях - кремень. Пиздец загадка века. Ну, хотя бы не скучно. Парень что-то мычит, слипшиеся от воды ресницы дрожат и размыкаются. Странный взгляд. Нетипичный. - Когда ты уже сдохнешь? - спрашивает Альфа, аккуратно убирая мокрую прядь с лица омеги.       Сильные руки. Тёплые струи воды. Они, кажется, в ванной. Сухое тело под щекой, и омега мягко обнимает Альфу. На большее сейчас нет сил, да и смысла в этом нет. Он поднимает мутный взгляд вверх, рассматривая профиль, а потом отвечает дико сорванным, хрипяще-свистящим голосом. - Только после вас, - немного безумный смех заполняет ванную, и на шее мужчины стискиваются зубы. Не так, чтобы прокусить. Не так, чтобы доставить боль. Просто констатация факта. Омега чуть дёргается и утаскивает Константина под воду с головой, придавливая своим телом, не давая дёргаться. Небольшая борьба, и губы Егора касаются губ Хозяина, выдыхая в них остатки кислорода из своих лёгких, и только после этого он даёт им подняться. Шалые глаза смотрят на Альфу. Безумные. И повадки такие же. Он готов к любой его реакции.       Голос - словно железо о бетон. Альфа удивлённо вскидывает брови, ощущая зубы на шее. Не больно, скорее приятно. Давление на плечи, и мужчина уходит под воду с головой. Не борется, у мальчишки не хватит сил его утопить, а вот следующие его действия интересны. Жадно вдыхает в себя кислород чужого тела, обвивая талию руками. Глаза напротив горят безумством, полным отсутствием страха. Красивые глаза. Константин улыбается в ответ омеге, одобряя. - Мальчишка, - Альфа чуть толкает парня с себя, встаёт. Тёплые струи воды приятно омывают тело, а мальчик, сидящий на коленях рядом, вызывает приятные ощущения где-то внутри. - Вставай, - мужчина ополаскивает парнишку и выбирается из ванны. - Пойдёшь на своих двоих, на коленях будет слишком медленно, - Альфа скалится, но по-доброму. Показывая, что равными они не стали, но он признал право омеги на жизнь. Он больше не вещь, теперь он питомец. Такой же сумасшедший, как и его хозяин.       Омега быстро кивает Хозяину и вытирается полотенцем, едва ли не на ходу отправляя его в корзину для грязного белья, после следуя за Константином. В голове поразительно пусто. Хотя, уже не так поразительно. Это состояние в последнее время просто преследует его, и он уже даже начал ловить своеобразный кайф от этого. Размеренные шаги, осторожные движения. Хозяин ещё не достаточно оправился после всего, и в какой-то момент омега ловит себя на том, что готов поймать Альфу в любой момент. Он расслаблен и в то же время настороже. Странное пограничное состояние, но он не хочет сейчас об этом думать. Спальня. Сколько всего уже с ней связано. Сколько всего произошло тут. Не говоря ни слова, омега отправляется к пушистой подстилке, опускаясь на ней на колени, лицом к мужчине, и складывает руки на колени. Он действительно похож на большого пса сейчас. Пса, ожидающего команд своего Хозяина. - Быстро учишься, - Альфа садится на кровать, рассматривая парня. Следы от зубов Шефа, гематомы, опухшая рука, ожоги от сигарет. Красиво. В голове пусто. Много событий. Много эмоций. Чересчур. Устал. Или нет? Альфа улыбается своим мыслям. - Раз уж так вышло и мы оба не сдохли, - мужчина прерывается, продолжая лапать парня и пространство вокруг себя взглядом, - То оставшийся день надо провести спокойно. - А сейчас, в благодарность за мое спасение, что бы тебе хотелось, м? - Почитаете мне? Я бы поспал…