незнакомые друзья

      кто-то глянув на них со стороны сказал бы, что они знакомы целую вечность. но это будет самой ужасной ложью которую можно себе позволить. сергей разумовский - молодой величайший ум страны, программист и миллиардер, у которого человеческое тепло давно заменили огромные схемы, процессоры и планы на обновление социальной сети. о каком тепле речь, когда ребёнок, выращенный в детском доме начинает быть "не таким как все"? олег волков - наёмник, убийца, имя без лица, со стеклянными, невыражающими никаких эмоций, глазами. всё, что может напоминать о его прошлом другим наёмникам - это кулон волка, который он носит не снимая. ему нет пути в "обычную" жизнь, он давно перекинул через себя собственный возраст, смотря на горы трупов и лужи крови пустым взглядом. смотря на таких людей невольно думаешь, "каким он был в детстве? обычным жизнерадостным ребенком? задирой, хулиганом или, может быть, тихим художником?" вы могли бы спросить об этом некого сергея разумовского, с которым олег волков совершенно (и никак иначе) не имеет никаких косвенных и прямых связей. они стали незнакомы с того момента, пять с половиной лет назад, когда обычный сережа (тогда никакой не миллиардер и не великий программист) провожал своего единственного друга, олега (тогда никакого не террориста и убийцу) в армию. причин было так много, но с годами их все забыли: может, призыв, а может молодой волков бежал от себя самого, или от своего будущего... сережа был самым-самым обычным, еще чуточку невзаимно и по-глупому влюбленным, до обиды на лучшего друга, ведь как ты можешь бросать меня в этой чертовой москве, олеж? но бросил. оставил, так сказать, на растерзание злостной прессе. всё, что у них в итоге осталось, это пару разговоров в два месяца, тысяча с лишним километров между ними, и висящий в телефонных гудках вопрос "когда ты приедешь?" а потом олег пропал со всех радаров, и как бы разумовский не пытался пробить его местоположение - всё уходило в никуда. единственное на что он также убивал свое время (как и на поиски олега) была социальная сеть. через два года она выйдет на свою первую презентацию, через два года о сергее разумовском узнают миллионы. пока он был еще обычным сергеем, теряющим надежду на возвращение олега волкова домой.        у этой истории будет кровавый финал, но пока приходит лишь повестка о смерти. обычный сережа, весь вечер (как и последующую неделю) лечит душу алкоголем, а на неделе сжигает все кроме одной фотографии. оставляет ту, с поступления в мгу, которую делали на древний фотик "lg". а через ещё три года, в тени огромных статуй, в башне знаменитого сергея разумовского будет стоять тот самый олег волков. живой. целый, не сшитый по кускам, а самый настоящий и живой. сергей разумовский не боялся ничего также сильно как когда-нибудь спутать это с галлюцинацией. поэтому заместо любого начала разговора, крика или банальной истерики, он тянется к столу за таблетками, высыпая на руку сразу горсть и насухую глотая. воздух тяжелый, как несколько лет молчания, олег такой взрослый, а у сережи по прежнему длинные волосы и картины боттичелли во вкусе. волков стоит как-то сгорбленно, несуразно и неестественно, отчего-то понимает всё разумовский. смотрит как зверек загнанный, крикнуть что-то хочет, но не выходит. — здравствуй, серый. прости, но ты пойми, нужно так, хорошо? говорит как с ребенком, пару раз повторяя, а в руке что-то там пугающе блеститблеститблестит под длинным плащем. сергей не попросит марго вызвать охрану, у сергея на счету куча походов к психиатру и ещё больше психотропных. а еще огромный особняк за городом с кучей трупов у подножия. дает к себе подойти, увиливая от чужой руки и приникая к столу. у него есть ножножножнож, и тот обязательно им воспользуется. и у олега тоже - нож. потому что так и сказали, убить ножом, именно этим, да. волкову старыми чувствами до боли в груди тянет, и он тоже тянет, не убьет ведь, знает. они не будут бегать по всему офису, тихо остановившись у самой венеры, у них диалог — спустя столько лет просто прийдешь ко мне и вскроешь мне горло? - бледные в лунном свете руки ложатся на широкие плечи. — у тебя есть и сила и полное право чтобы сделать то же самое со мной. но изощреннее и со вкусом.       рыжая макушка аккуратно устраивается на чужой груди, слушая убийственно спокойный стук сердца. ему нестрашно, ему во внутренней истерике спокойно. — зачем мне это? — ты злишься на меня. — я не злюсь на незнакомцев, волков. с чего ты это взял? издевается. строгие карие глаза встретились с пугающе-яркими голубыми. сергей не носил линзы больше. и он больше не считал их друзьями, старыми знакомыми или приятелями. они самые настоящие незнакомцы, которые пробыли вместе самые лучшие моменты своей несильно счастливой жизни, хотя тут уже как сказать. был ли ты счастлив среди кучи денег и холодного мрамора? был ли ты счастлив среди звуков выстрелов и вечного скитания? это молчание - похоронный марш, черный парад, красный катафалк. — думаешь, мы все еще не можем друг друга узнать? — думаю, что для человека прошедшего войну ты сильно много говоришь метафорами. — ты слишком много думаешь. — боишься меня? — возможно. к шее прижимается лезвие: к чужой тоже, одновременно. и непонятно кто сделал движение первым; теперь глаза в глаза, кто выиграет, если один пришел проиграть? — прости меня. простишь? волков. с лязгом падает нож на каменный пол. сергей не думает, сергей становится сережей с кучей страхов и опять цепляется за плохознакомого незнакомца, чувствует сильные руки на талии - его трясет, это он понимает поздно. птица не любит олега, птица его всегда гнал, пугал. птицы больше нет. сейчас, в этой комнате лишь сергей разумовский и олег волков. и первый просит (умоляет много раз и несколько на итальянском) не бросать его никогда, не оставлять, не давать им олег волков обязательно выполнит каждую просьбу.

***