Пощадите гер редактор!

В здании издательства «Детверлит» с утра творилась неразбериха: главреда, святого по мнению жены человека, арестовали за домогательства к старшему инспектору. Поломался запасной печатный станок. Ремонтник запил, а главный иллюстратор, уличённый в подпольном распространении порнографии, отправился на юг — греть бритую голову на лесоповале. Секретарша ушла в декрет, а остальной рабочий коллектив не знал, что без вышеперечисленных делать. В общем, детский писатель Эдгард Фикус выбрал неудачный день для того, чтобы принести свою новую книгу редактору Артуру Шайну. — Мы издательство «Детской верлинской литературы», а не чёрте что! — вопил редактор, махая рукописью. Сидевший перед ним Эдгард, вжавшись в кресло, пытался протестовать: — Но это же вполне нормальная детская книга! Я её писал по всем канонам! — Каким канонам? — разъярился Артур, который сегодня получил по шапке от издательского замполита, за то, что при приёме на работу иллюстратора не провёл допрос с пристрастием, хотя к данному действу не имел никакого отношения. — Обычным, все нормы Радека соблюдены! Я даже с цензором знакомым посоветовался, он сказал пойдёт! — отвечал Эдгард, вытирая пот со лба. — Ясно, так пойми, наивное летнее дитя: сейчас устав литератора Радека запрещён, понял? А цензор твой знакомый вредитель! Как и ты! — прохрипел редактор, стуча по столу, бутылка с водой и стаканы подпрыгнув, со звоном вернулись на место. — Как так? Когда? — удивился Эдгард и просипел: — Я эту книгу год писал, из дома не выходил, что же, за это время всё запретили? — Да, батенька! — усмехнулся Артур, потирая лысину и поправляя толстые очки: — А вот буквально неделю назад, за новостями следить надо, чтобы потом не удивляться! Что же ты, радио не слушаешь и газеты не читаешь? — Да, не читаю! — огрызнулся Эдгард, пытаясь отобрать своё детище у редактора, норовившего заняться оригами, используя как материал листы рукописи: — Я аполитичен! Мне эта дичь не интересна! Я детский писатель! — Вооот! — довольно протянул редактор: — Теперь ясно почему твоя рукопись такая идеологически неправильная, ты не только противного пацифиста Радека за пример взял, но ещё и политическую повестку не вплёл, айайай! Ты не детский писатель, ты идиот! Эдгард обиженно вырвав любимое детище из рук редактора, вытер пот со лба и усов и спросил:  — Ну а что не так-то по сути? Я бы за недельку подправил, а то мне знаете ли герр Артур тоже на что-то жить надо! — Всем надо на что-то жить, — согласился Шайн и добавил: — Если я твою книгу сейчас в печать пущу, ты полетишь на юга за иллюстратором Клаусом, а я забуду о месте главреда, а нам, как понимаешь, этого не надо, — сказав это, редактор отпил из стакана, поуспокоился, и, побледнев, протянул руку. Эдгард положил в неё рукопись и тихо спросил: — Неужто всё настолько плохо? Я же богоподобных не оскорблял… — Да, — коротко ответил редактор и пояснил: — В нашей стране статей кроме оскорбления императорского дома много, да и посадить могут за что угодно, как видишь, от поглаживания коленок инспектора до распространения рисунков похабного содержания. — Но я же не… — было начал писатель, но, споткнувшись, решил подождать пояснений. В голове Эдгард уже проклинал знакомого цензора. «Он ведь тоже затворник!» — понял свою ошибку Фикус. — Начнём с начала, — коротко проговорил редактор и, собственно, начал: — Данная рукопись переполнена излишним пацифизмом и прочей антигосударственной требухой, так же проглядывает космополитизм… — Но! — перебил писатель, оскорблённый в лучших чувствах, но Артур остановил его речь жестом, как бы говоря: «Дайте сказать». — А теперь по порядку, чтобы было понятней. В чём синопсис вашей книги, можете сказать? — Могу! — воодушевлённо сказал Эдгард: — Эта книга о приключениях одной простой девочки, о её детстве и взрослении! Наивный текст с вкраплениями взрослых тем, как и полагается! — Не о говорящей живности, уже хлеб, — пошутил редактор и спросил: — Почему именно про девочку? А не к примеру про мальчика? Автор покраснев, сказал: — Герр Артур, вы же знаете, девочки у меня получаются лучше, я их с дочерей списываю, а мальчики… — Да, да, сыновей тебе Янеш не подарил, а сам ты детство провёл сидя за дедовым кителем, — отмахнулся редактор и продолжил: — Ну ладно о девочке, так о девочке - это не корень всех бед, да и статистика показывает, что про девочек больше читают. Поговорили о цветочках, теперь пошли к ягодкам, ответьте: по какому пути она идёт? — По пути Евы, — просипел автор и рассерженно буркнул: — Вы же прочитали, зачем этот допрос? — Затем, что я в прошлом учитель! И так легче усваивается, герр Эдгард! — ответил редактор и отпив из стакана, продолжил: — Вот тут и начинается статья, понимаешь? Автор помотал головой, в глазах читалось «За что?», редактор осклабился и вздохнув, ответил: — Путь Евы воспевал Радек, когда было сорок лет мира, сейчас на престоле Франц Первый, курс взят на вооружение и войну, то есть, писать книгу про путь Евы равно вставлению палок в колёса власти, сечёшь? Автор расстроенно кивнул, плечи его опустились, редактор налил ему в стакан воды, протёр очки и спросил: — Вот и зачем ты такой путь выбрал, а? Скажи, что не специально, а то я начну беспокоится, мне вредители в издательстве не нужны… Автор вздохнув, вытер пот с лица и ответил: — Я не нарочно, герр Артур! Просто у меня обе дочери по Адаму, вот мне и захотелось… — Захотелось ему! Ты понимаешь, что сейчас пацифистов сажают и гонят в шею? Нет, конечно, ты можешь вывернуться и сказать, что продвигая ценности семьи и материнства подготавливаешь резерв для армии, но дяденьки с красными воротничками вряд ли поверят, — прошептал редактор и спросил: — Напомни, кем хочет стать твоя девочка книжная? — Писательницей, — выдохнул автор, редактор заулыбавшись, вышел из-за стола и потрепав Эдгарда по плечу, спросил: - Ну вот накой сейчас стране писатели? Всех на фронт шлют, вот написал бы, что она, как твои Фина и Элли, в армию мечтает попасть, тогда бы к книге претензий не было, а так, пацифистский бред! Автор кивнул, а редактор не унимался: он явно был настроен вылить всю накопившуюся злобу в мягкой компактной форме на Фикуса: — Приключения у твоей девочки занятные, детские конечно, но решает она их по-взрослому, отличный пример смекалистой верлинки. Друзья тоже хорошие, мне особенно нравится Франц, который мечтает стать офицером, отличная аллюзия на императора, ведь так? Эдгард молча кивнул, а редактор безжалостно продолжил: — Но ты увлёкся, твоя девочка замечательна и друзья у неё что надо и приключения, одна глава про рыбалку и капитана-призрака чего стоит! — расщедрился на похвалу Шайн и тут же как отрезал: — Но ты увлёкся и ко второй части книги, когда девочке переваливает за четырнадцать, начинается тихий ужас, спасибо за отсутствие биологических подробностей! — Я, всё-таки, детский писатель! — обиделся Фикус. Редактор снова махнув рукой отпил из стакана и продолжил: — Повторюсь, первую часть книги слегка подправить и хоть сейчас в печать, а вот вторая… — Ну что Вам в ней не понравилось? — разозлился автор, которому растянутость речи редактора казалось пыткой или издевательством. Артур устало посмотрел на Эдгарда и проговорил: — У тебя получается слишком женственная девочка четырнадцати лет, так нельзя… Ты сам знаешь, система у нас не как у них там, за бугром, это у них родилась девчонкой, ну всё, будущая мать… И этот интерес к противоположному полу не годится, да, в жизни они в этом возрасте уже вовсю друг другом интересуются, но... Но нам это пропагандировать не надо… — голос редактора срывался, он, опустошив стакан, продолжил: — Верлинка четырнадцати лет должна любить Родину и Государя императора, а не какого-то мальчика с соседнего двора, система требует верных детей, которые не ставят личное выше государственного, империи нужны граждане, а не эгоисты, как мы их воспитаем с такими книгами? Повисло молчание. Оба мужчины жалели, что являются трезвенниками и сторонниками здорового образа жизни - в кабинете не было ни сигарет, ни выпивки. Автор молчал переваривая сказанное, да это было очевидно, но Эдгард не хотел верить в такое. Редактор прохрипел: — Скоро война, вчера Цинтра без единого выстрела, а завтра Лузитания с реками крови… Сам понимаешь, смене нужны будут «правильные» книги… — Я понял, — коротко заметил Эдгард и взяв в руки рукопись вдруг усмехнулся: — Герр Артур, а имя девочки Вас не смущает? Редактор осёкшись, побелел, до него внезапно дошло чуть больше чем всё, он упал в кресло и захохотал: — Господи Янеш, прости нам все грехи! Автор присоединился к редактору, через минуту оба посерьёзнели. — Всё-таки ты вредитель! Книги с девочками по имени Сара даже на вторых ролях будут запрещены ближайшие лет десять, — прошипел редактор и добавил: — Всё перепиши от греха подальше! А то оба сядем! Писатель активно кивнул и обняв рукопись, спросил: — Ну, то есть, книга теперь будет про девочку-патриотку, желающую стать солдатом, и в будущем и служить Родине? — Ага, желательно ещё пусть родители тоже будут такие же, династии военных нынче модная штука, — ответил редактор. Автор попрощавшись, покинул кабинет. *** Артур Шайн стал главредом издательства Детверлита и всё наладилось, нашёлся новый иллюстратор с идеальной биографией, к ремонтнику вернулась жена и он вышел из запоя, станок отремонтировали, а на место одной секретарши наняли сразу двух. Книга под авторством Эдгарда Фикуса была напечатана через месяц. На этот раз редактор не нашёл ни одной идеологической диверсии.