«Это... правда ты?»

      — Знаешь, я тоже сначала подумал, что это Олег Волков, пока не узнал, что он в Сирии год назад погиб… В руки Сергей берёт протянутую бумагу, и подрагивая, взглядом спускается вниз, на красную надпись, оставленную штампом— ПОГИБ. Он дрожит, горячие слёзы подступают к глазам, в горле образуется ком. Взгляд невольно обращается к Венере, где сейчас стоит Олег! Его, живой Олег! Олег не улыбается, скалится, разводя руки в стороны, словно спрашивая: «А что дальше, Серый?» Дыхание спирает, на лбу выступает холодный пот, отчего рыжие волосы слипаются, и ядовитая змея горя и отчаянья начинает душить его. Он, дрожа, раскрывает глаза, по его спине пробегает холод, руки немеют, а глаза мокрые от слёз. Серёжа спешно поправил рукой рыжие волосы, поджимая под себя колени, и уткнувшись в них носом, тихо заплакал. Однако, он резко поднимает голову, услышав из темноты его голос: — Опять кошмары не дают спать, Тряпка? — делает вид, что ему жаль, что он переживает. Серёжа чуть не упал со своей жёсткой койки, и широко раскрытыми глазами уставился на себя, смотрящего хищником из темноты. — Уходи… Прошу… Птица расхохотался, так дико, что Серёжа почувствовал себя зверьком, и крепче обнял себя руками. — Ты что, ещё не понял? — Птица в мгновение ока оказалась рядом, и когтистая лапа протянулась к бледному лицу Разумовского. — Я и ты- одно целое. Меня нельзя убрать. Серёжа схватился за голову. — Ты один. — продолжало существо— Ты один, и тебе никто не поможет. Твоего Олега нет рядом. Нет! Он мертв! Мертв! Сергей закрыл лицо руками, давясь всхлипами, а когда убрал их от лица, существа уже не было, но лучше ему не стало— он был прав, ведь Серёжа один, и Олега рядом нет.Быть может, его искалеченное сознание ещё не совсем принимало этот факт, и потому он словно только сейчас почувствовал всю тоску, что обволакивала его последний раз только в тот день. В тот ебаный день... Одиночество, которого он так боялся с детского дома стало его настоящим кошмаром. И этот кошмар поджидал за углом, в неожиданным момент вонзился в горло пропитанным ядом клинком.

***

Олег не желал ничего слушать о реабилитации, и о своём здоровье, которое нужно было беречь. Увидев Серёжу тогда, по телевизору, он при первой же возможности сорвался в Питер. И прибыв туда, он сперва раздобыл себе жилье на первое время, и стал продумывать, как достать Серёжу из психушки. Он до последнего не хотел верить в то, что увидел в Сирии, и ещё больше хотел поговорить обо всем с ним, был уверен, что тот не мог этого сделать. Просто не мог. Потому что это его Серёжа, обожающий рисовать, и ненавидящий драки. И его Серёжа просто не мог быть убийцей, просто не мог. Олег отложил карту коридоров Психиатрической больницы, и взяв телефон, стал набирать номер, который являлся единственным возможным вариантом вызволения Серёжи оттуда. — Шурик, мне нужна твоя помощь…

***

— Сдался тебе этот шизик! — продолжал ворчать молодой человек за спиной Волкова, проверяя из-за угла, не выбежит ли сейчас на них охрана. Олег не ответил, потому что точно знал— этот шизик ему не сдался, этот шизик его, и ничей более. — Так, он в этой палате? — спросил Олег, будто не слыша слов синеволосого напарника. — Угу. Олег протянул руку к белой двери, и остановился на долю секунды. Холодок волнения пробежал по коже. Он не видел его около 10-и лет… Рука, дрожа, опустила ручку вниз, и он вошёл. В комнату с белыми стенами, как и во всем здании, проникало солнце сквозь зарешеченное окно. Серёжа сидел к нему спиной, держась за голову, дрожа, и раскачиваясь из стороны в сторону. Что-то неведомо теплое и одновременно тревожное закралось к Олегу в душу. Ласковая улыбка чуть тронула его губы. — Серёжа, — позвал он. Серёжа сразу дернулся, повернулся, и в голубых глазах испуг сменился злобой и мольбой. — Ты снова? Я больше не поверю тебе! Олег так и остался на пороге палаты, не понимая ни слова. — Серый, ты чего? Это же я! Олег… — Ты снова издеваешься— в голосе проскочили ноты мольбы и слезами наполнились голубые глаза. — Он мертв… Я больше не поведусь на это! Внутри Олега что-то оборвалось. «умер?» Он? Его записали в погибшие?.. Олег сделал осторожный шаг в сторону Разумовского, но с уст рыжеволосого друга сорвался жалобный стон, и Волков остановился. — Не подходи…— Серёжа забился в угол, слёзы потекли по его щекам, руки задрожали. — Серёжа, послушай! Я пришёл забрать тебя. Это правда я— Олег Волков, твой друг. Серёжа зажмурился и замотал головой. — Да, Серёжа, да! Это так! Поверь мне, прошу… В палату вбежал Шурик: — Твою мать, Волков! Сейчас здесь будет отряд, который схватит и тебя, и Меня и Его! Хули ты стоишь без дела? Олег кивнул, и снова повернулся к Разумовскому. — Серёжа, нам надо уходить! — один шаг в его сторону, и он снова отодвинулся, закрываясь руками. — Волков, Блять! Быстрее! Олег краем уха услышал, как охрана уже бежала сюда. Чёрт! У них и вправду нет времени! Он стремительно подошёл к другу, и не смотря на крики, быстро схватил того за руку, и поволок к выходу. По коридору он бежал быстро, Серёжа вырывался, кусался, пока не услышал сзади щелчок пистолета Шуры: — Один писк— И тебе пизда! Его быстро затолкали в машину, и дали по газам. Он дрожа повернулся к Олегу, который во все глаза смотрел на него. Затем ласково протянул руку и едва дотронулся огненных волос. — Кто эти люди? — спросил Серёжа так жалобно и тихо, что внутри Олега всё сжалось. — это снова твой план? Или мой сон? Что это всё значит? Олег промолчал, во все глаза глядя на Серёжу, и тревожность и боль закрадывалась в его сердце, исходя из голубых, затравленных глаз, таких родных и ярких. Сейчас они отражали такую боль и усталость, какой Олег не видел не у кого, а если и видел, то она не трогала его настолько, как сейчас. — Прибыли, Волков! — оборвал его мысли голос. Машина остановилась. Олег кивнул, и открыл дверь, вытаскивая Серёжу за собой, на всякий случай пережимая его руки. Разумовский снова затрясся, будто его вели на эшафот, и ощущал он себя так же. Олег открыл дверь, и быстро поднялся на второй этаж, буквально закидывая Разумовского в однокомнатную, старую квартиру, и закрывая дверь на два замка. — А теперь слушай меня! — Олег рукой посадил Серёжу на деревянную табуретку у входа, и сжал его запястья, смотря прямо в синие глаза. — Меня зовут Олег Волков. Я вырос с тобой в детском доме, был твоим другом, и буду им до конца своих дней, это ясно? В глаза смотреть! — рявкнул он, когда Серёжа в страхе отвёл взгляд в сторону. По его щекам снова заструилась слёзы: — Олег… — Я в армии только о тебе думал, слышишь? И в этой Сирии, тоже о тебе только думал, мечтал увидеть тебя— он сжал запястья Серёжи сильнее, Разумовский пискнул, и Олег ослабил хватку, осматривая красные следы на его руках, удерживая желание прижать их к губам. Серёжа заплакал, на этот раз, на его лице сияло необъяснимое счастье. Он коснулся кончиками пальцев заросшего лица Волкова, и тихо- тихо прошептал: — Это…правда ты? Олег улыбнулся, кивая, и с радостью сжал Серёжу в объятьях, когда тот кинулся ему на шею, утыкаясь носом в плечо. А Волков нежно гладил его отросшие до лопаток рыжие волосы, которые так любил сжимать в руках ещё в детдоме, и тихо смеялся, шепча слова утешения молодому человеку. — Ну-ну, Серёг, я тут. Я не уйду больше… — Серёжа отстранился, красными, но счастливыми глазами изучая Олега, который прижался губами к его лбу, оставляя теплый, и такой родной поцелуй. — Олег, я… Я… Волков оставил несколько поцелуев на его ладонях, неотрывно глядя в заплаканные глаза. — Всё хорошо, Серёжа! Отныне всё будет хорошо...