Чего же ждём

*** Я сидел в пустом подъезде, вытянув во всю бесконечную длину ноги и смотрел на облезлую стену, украшенную парочкой цензурных фраз. Зачем прибегать к местоимениям и каким-то определениям, если можно использовать факты и только факты. На их основе мы приходим к различным выводам, а вот насколько они правильные покажет время. Вот только день сменяет ночь, секундная стрелка на часах догоняет минутную, но какие-то определённые изменения так и не спешат происходить. А, чего собственно можно ждать. Что, он вдруг встанет из тёплой постели, наденет смешные тапочки, которые когда-то имел несчастье забыть на спонтанной вписке. Представляете мне, чтобы вернуть эту домашнюю обувь пришлось обзвонить десятки человек и даже пообещать настрочить курсач по матану за кого-то левого задрота, но ведь Валька тогда так расстроился, сказал что это его единственные и любимые тапочки, а потом так посмотрел, что у мне просто не осталось выбора. Как будто этот пресловутый выбор у меня когда-то был. Чего я жду? Наверное того, что он сомнамбулой прошлёпает на кухню, включит телефон и наконец заметит десятки звонков и больше сотни оставленных сообщений. Валька чертовски странный, никогда не спит с телефоном в одной комнате, на прикроватной тумбочке у него стоит будильник времён Дореволюционной России, который каждый день ровно в семь утра разражается противным звоном. Вообще когда все говорят что он родился не в том веке я обязательно, утвердительно хмыкаю — Граф. Хотя его бесит это прозвище, которое закрепилось за ним ещё на первом курсе во время Посвята. Тогда мы ещё не знали друг друга лично, но однозначно пару раз пересекались в полупустых коридорах. Так чего же жду? Того, что он в тысяче первый раз, не проигнорирует моё существование в этом мире, а положив телефон на стол, с непременно опущенной головой, станет не глядя рыться в навесных шкафах в поисках помятой пачки сигарет и кружки с рисунком черепахи. Надеюсь петли, которые держат на честном слове дверцы этих многострадальных шкафов ещё не отвалились, ведь на этот раз их не кому прикручивать. Как сиял Валька, когда я проспорив начал чинить его Дореволюционный, кухонный гарнитур. Спустя одну поломанную табуретку, две разбитые тарелки и десять набитых синяков дело было сделано. Сидя на холодном полу, я видел его широкую улыбку, чувствовал тёплые пальцы которые намазывали какую-то дрянь на мои пострадавшее локти и думал что готов получить ещё больше синяков, лишь бы ещё больше, ещё ближе быть с ним. Что теперь? Изменились ли мои чувства? Это не те вопросы, на которые готов ответ. Лучше спросить в очередной, бесконечный раз. Чего же жду? Того что выйдя из сонного оцепенения, он с зажжённой сигаретой в губах, с практически обжигающей его кожу кружкой чая в руках, направиться в закуток по ошибке названный прихожей. Чтобы понимать, что это место просто не может быть просто частью жилого помещения располагающегося сразу за входом в него, надо один раз там упасть, споткнувшись об вешалку, и непременно растянутся во весь рост прям перед ногами хозяина этой квартиры. Потом конечно надо встать и попытавшись ещё больше не уронить своё оставшееся достоинство, случайно смахнуть с деревянной тумбочки скульптуру какого-то зверя. Это первый раз когда я пришёл к нему в гости и был на удивление трезв, хотя тогда был канун Нового Года. Всё жду, жду, жду. Тогда и сейчас. Только он, на этот раз меня вряд ли пустит даже на порог. Эта входная дверь, на которую я опираюсь чтобы было удобней смотреть на стену и чтобы в любой момент можно было почувствовать удар в спину, была покоцаная и облезшая. Я несколько раз предлагал Вале её поменять, или хотя бы покрасить, ведь очередная Дореворюция может скоро слететь с петель. Но, это графьё слишком упорно когда чего-то не хочет, а я никогда не смел давить и отказывать ему. Ведь понимаю что у тёти Нади дети, и краска на лестничной площадке будет мешать подрастающему поколению жить полной, счастливой жизнью, а баба Муся напротив доживает свой век и установка новой двери может помешать её покою. Интересно, как скоро кто-нибудь из этих женщин выйдет на лестничную площадку. И чего же я всё ещё жду?