Never again

У машины отказали тормоза и семья слетев с дороги полетела прямиком в обрыв.... Мари... Маринетт очнись - услышав в бреду знакомый голос она открыла глаза, принявшись оглядывать белые стены, свет в окнах и рядом сидящую всю в слезах Алю. Где... я? - еле еле сказала брюнетка, осматривая подругу. Аля подняла взгляд на непонимающие голубые, будто и неживые глаза. Радостно всхлипывая, видя подругу живой. Как я рада, что ты жива - аккуратно обняв Мари прокричала шатенка. Дюпен-чен начала тщательно оглядывать помещение, в котором находилась. От лица Мари: Как же болит голова. Где я? Что произошло? Аля? Почему она плачет? Где мои родители? - эти вопросы так и лезли ко мне в голову. Это место напоминает мне больницу. Кушетка, белые стены, капельница и табуретка со всякими медицинскими принадлежностями. От лица Али: Как же я рада, что она осталась жива! Но как ей сказать, что ее родителей больше нет. Как она переживет эту моральную травму? - пока не буду ей говорить, пусть пока что придет в себя. Вдруг в палату зашла милая медсестра. Она подошла к Маринетт и вколола в ее руку обезболивающее, чтобы она не мучалась от боли, после операции. Мне очень жаль, мадам Сезар - со спокойствием произнесла медсестра - Ей нужен покой, прошу покиньте палату - она показала рукой к выходу, Аля поднялась с кровати и вышла следом за ней. Несколько недель Маринетт пролежала до полного выздоровления. На Париж уже надвигалась зима. Брюнетка получила выписку и сразу же позвонила Але, что бы та ее забрала домой. Одевшись и собрав вещи, Мари направилась к выходу. На улице ее встретила Аля и усадив в машину, отвезла ее домой. Приехав в пустую пекарню, голубоглазая отправилась в свою комнату, открыв люк она поднялась на верх. Положила сумку и без сил упала на диванчик. Надеясь, что Аля объяснит ей, что происходит.