Будь, что будет

- Антоха, это Арсений Попов, я тебе о нём рассказывал, - представил нас общий приятель и, странно хихикнув, испарился. Мы остались наедине в забитой народом гостиной. Удивительно, да? Первое, что я увидел, – красота. Огромные синие глазища – мини-озёра Байкал на лице, точно нарисованном электронной кистью веб-дизайнера, которому заплатили за образ принца в героической стратегии. - Бля, какой красивый… - вырвалось у меня вслух, и это вызвало у него гомерический хохот, моментально разрушивший неприступный образ. - Бля, какой высокий! – ловко парировал он, и это успокоило меня окончательно. Принцы не матерятся. Угу, и, вообще, они питаются радугой и какают бабочками… Вскоре, мы уже хохотали вместе. Впрочем, учитывая децибелы веселья в комнате, нам вроде больше ничего и не оставалось. Он перестал ржать первый, я последовал его примеру. - Подружимся, Антоха? – просто сказал развенчанный мною принц. Я кивнул. Мы подружились. С этих пор прошёл не один год. Я считал его своим ровесником и едва не свалился без сознания, узнав о его настоящем возрасте, – тогда ему перевалило за тридцатник. Он сказал об этом во время очередной попойки у меня на съёмной квартире будто между прочим, не придавая значения. - Нихера ты… - просипел я, подавившись сухим вином. Его пили вначале, чтобы повышать, а не понижать градус. - Старый? – невозможные ледяные озёра медленно повернулись ко мне и обволокли с обеих сторон точно коконом, лишая воли и желания выбираться из ловушки. «Он складывал целые слова из льдин, но никак не мог составить того, что ему так хотелось, — слово «вечность». А Снежная королева сказала ему: «Сложи это слово, — и ты будешь сам себе господин, а я подарю тебе весь мир и новые коньки». - Я этого не говорил… - Расслабься… - рука Арсения мягко накрыла мою, и сжала совсем некрепко, в пределах допустимого – не придерёшься, но тело не замедлило отозваться странной дрожью натянутой струны. Глумливо присвистнул сидящий напротив Позов. Это вернуло меня в реальность. Встряхиваюсь, как щенок после дождя: - Арс, остань, блин… - А я приставал? Буду знать. - Я в туалет! – пришлось вскочить чересчур поспешно. Стол содрогнулся от резкого движения моих коленей, едва не сбрасывая с себя приборы и нехитрую снедь со столь же нехитрой выпивкой. - Салфеточку? – Позов явно упивался сценой, свидетелем которой стал абсолютно случайно. - На хуй иди. И салфеточкой своей можешь его замотать предварительно – мягче будет. Кажется, я умудрился выиграть. Димка замолчал и вернулся к своему бутерброду с сыром. Я добрался до санузла, быстро справил нужду, а затем отвернул кран с холодной водой и сунул под него голову. Перед глазами стояло озеро Байкал, вода в котором почему-то пахла туалетной водой Попова. Терпкой и сладкой одновременно. Я сел на край ванны, нащупал на раковине чьи-то сигареты и зажигалку, закурил, сделал несколько глубоких затяжек. В меня, как кошка в полуоткрытую дверь, томительно пролезла мысль о том, что мне пришёл незапланированный пиздец. Закусив губу, которая сразу начала пульсировать мелким тиком, я до кончиков пальцев ощутил живой, не мелодрамный, пронзительный трепет, исходящий из самой глубины моей циничной, как наивно казалось, души. Сладко и сумеречно заныло сердце. - Шастууууун! – раздался призывный вопль Матвиенко. – Шастун, хули ты там делаешь, иди вискарь пить! Я сам понимал, что отсутствую слишком долго, но идти не мог. На мне, что называется, «не было лица». Вместо него была какая-то запчасть, «передняя часть головы» с выражением, которое приличным людям не показывают. Дрожали руки, противно сосало под ложечкой. Я испытывал нечто, по сравнению с чем самая жуткая лихорадка при гриппе была бы простейшим позывом зевнуть. - Антон? – по коридору едва прошелестели невесомые шаги. Арс ходит невероятно тихо, почти не касаясь поверхности, как ниндзя. - Антон, тебе хреново, что ли? – он заглянул в ванную и отшатнулся, словно мой взгляд толкнул его в грудь. Мгновенно оценив ситуацию, Арсений в два шага подошёл ко мне, аккуратно вынул из рук почти сгоревший бычок, не дав обжечь пальцы, бросил его в раковину и по-хозяйски поднял мою голову за подбородок. Я прятал глаза, которые неудержимо наполнялись слезами. Второй рукой Арс виртуозно достал из заднего кармана джинсов белоснежный платок и всунул его мне в ладонь. - А мне твоя улыбка нравится, в курсе? Такие ямочки на щеках я только у голливудских актёров видел, когда в детстве видак смотрел. Я всхлипнул, но покорно улыбнулся. - Отлично! Погоди, я сейчас! – он снова бесшумно скользнул в сторону гостиной и через пару минут вернулся со стаканами, наполненными виски почти наполовину, и двумя кусками варёной колбасы. - Давай выпьем, Антоха? – предложил он. Я кивнул, вытирая остатки слёз его платком. Мы неловко чокнулись, выпили до конца, отставили пустые стаканы на раковину, а колбасу не тронули, сразу выбросив в мусорное ведро. - Надо было апельсин принести… – Арс сел возле меня на край ванны, взглянул смущённо в лицо. Я никогда не видел его таким. - Ты что-то хочешь у меня спросить, да? Спрашивай, не стесняйся…. – тихо сказал он, поворачиваясь идеальным профилем. Я понял, что если замкнусь сейчас, он больше никогда близко не подойдет ко мне. Почувствовав плывущую расслабленность в себе и в нём, я набрался смелости и развернул его к себе, сразу прижимаясь губами к влажным губам, с привкусом виски. Он не отвечал буквально пять-семь секунд, ровно столько, сколько требовалось не совсем трезвому человеку, чтобы сообразить, что, собственно, с ним происходит. Потом его руки, смирившись, мягко обняли меня за шею. Нежные и сильные одновременно – удивительное сочетание. Правой рукой я подтянул к себе жилистое спортивное тело, инстинктивно упираясь левой в стену, дабы не грохнуться вдвоём в ванну и не вызвать ненужный шум. Поцелуй продолжался до тех пор, пока мы оба не почувствовали головокружение от недостатка кислорода. Отстранились и уставились друг на друга: он – с любопытством и непонятной пока нежностью, а я – с обречённостью преступника, идущего на эшафот. Арс почувствовал мою беспомощность, резко встал и отвернулся к двери. Я спрятал ладони между коленей. - Пойдем пить вискарь, Антош, - сказал он, впервые употребив такую интерпретацию моего имени. Дальнейшая пьянка проходила, как во сне. Арсений по-прежнему сидел рядом со мной, но мы практически не разговаривали – «передай хлеб» не считается. Я перешёл на коньяк с неугомонным Позовым, который с безобидной лёгкостью обсуждал со мной преимущества бисексуальности. Странно, но я шутил на такие темы, которые раньше вызывали у меня неутолимое желание разбить морду фэйспалмами. В разгар вечера одному нашему другу пришла в голову настойчивая мысль поехать «оторваться по полной». Он обожает атмосферу ночных клубов с отвязными танцулями, чилл-аутом, виртуозными барменами и шумным братанием с незнакомыми людьми. Я твердо решил, что никуда не поеду, и сослался на головную боль, хотя чувствовал себя сносно. - Шастунидзе! Так не бывает! Не отрывайся от коллектива! – запричитал любитель публичного веселья, хватая меня за руки. - Оставь Антона, – решительно отстранил вдруг опешившего приятеля Попов, - вы езжайте, а я уложу его спать и подгребу. - Как это?! – возмутился тусовщик. - Ты, блядь, не видишь, что человеку хуёво?! – выкрикнул Арс и одарил его таким взглядом, что тот испуганно притих. Нас швырнуло друг к другу сразу, как только последний гость закрыл за собой дверь. Задыхаясь, мы тихо и глубоко целовались, прижимаясь всё ближе и сходя с ума. Временами отстраняясь, я тёрся щекой о его гладковыбритые щёки, наслаждаясь мягкостью зрелой кожи, губами впитывал аромат, закусывая воротник его футболки, пытаясь запомнить каждое ощущение. - Юноша, вы куда так спешите-то? – усмехнулся Арсений в какой-то момент, мягко толкая меня на диван и падая рядом. Я раздевал его, дрожа от предчувствия запредельного наслаждения. Он, опередив меня, делал что-то неописуемое своим ртом у меня внизу и повторял моё имя, прибавляя к нему такие нежные и грубые прилагательные, что у меня перехватывало дыхание. - Если будет немного больно, потерпишь? – синие глаза во мраке пропахшей гулянкой комнаты казались совсем космическими. - Арс, блин… Действуй уже… - Всё, не злись… Больно было не немного… Он, почувствовав моё состояние, стал ласково собирать губами слёзы, второй раз за вечер предательски выступившие в уголках моих глаз: - Станет совсем невыносимо – впивайся зубами… – его ладонь мягко легла на мой рот. Я не осмелился этого сделать, и был награждён за терпение с лихвой. Вскоре боль сменилась тем самым наслаждением, предвкушение которого томило меня на стадии избавления от одежды. Я понятия не имел, что на свете бывают такие феерически яркие оргазмы. Мы, молча, лежали рядом, пытаясь отдышаться, когда зазвонил его мобильный. - Не бери, - сказал я. – Отключи его на хрен. Но Арс нащупал смартфон на полу, поднёс его к уху и хрипло отозвался. Нам обоим прекрасно было слышно, как Позов орёт нечеловеческим голосом. - Сколько можно ждать?! – кричал он. – Ты где?! Тебя нет уже три часа, поимей совесть!!! - Дим, не шуми, - проговорил Попов, - я заснул нечаянно у Антона, тоже, наверное, перепил. Дима помолчал. Потом констатировал: - Педики… И отключился. Я встал, завернувшись в плед, нашёл сигареты, закурил. - Антон, иди сюда, - попросил Арсений. Я повиновался и присел на край дивана. Попов поднёс мою руку с сигаретой к своему рту и сделал затяжку. - Что теперь будет? – я посмотрел на него. - Ничего… - красивое лицо расплылось в спокойной улыбке. А я смотрел на него и сумасшедше любил впервые в жизни. Остальные мои влюблённости-недострасти резко отошли на второй план. - В смысле? Это ты называешь НИЧЕГО?! - Да не между нами, дурень… Хотя, ты, кажется, не по этому поводу запарился. - По этому поводу тоже, но… - Шаст… Димка никому ничего не скажет. Ну, а если и скажет… Где доказательства? Свечку никто не держал. - Ты всегда такой умный? - Нет, после секса. - Пошёл ты… - Только вместе с тобой… - То есть, насчёт нас я могу не волноваться? - Сигарету убери. Дождавшись, пока я выполню просьбу, Арс притянул меня к себе. Нет, не для очередного затяжного поцелуя. Он просто прижал мою голову к своей груди – доверчиво и нежно. - Чего замолчал? – наконец нарушил его голос установившуюся тишину. - Думаю, – если можно назвать мыслями пиздец в моей голове. - Не бойся. Мы же вместе? Я не говорю «теперь», потому что вместе мы давно. - Вместе… Будь, что будет! Я подобрал ноги на диван и укутал Арсения пледом, удобнее устраивая его в своих руках. - Будь, что будет… - произнёс он вслух, но этот синхрон уже не вызвал прежнего изумления. Почему? Время покажет.