Секрет лжецов

      Напряжение накатывало всё больше и больше, казалось, что голова от давления лопнет. Первый удар стал неприятным, холодным и бездонным звуком, который ломал сердце пополам. Внутри блондинки всё сжалось, но она не издала и звука, лишь сильнее сжала подол пиджака своего брата, сильно дрожа. Как же всё могло дойти до такого? Они знакомы с Чайльдом лишь несколько дней, но она безумно сильно переживает. Нет, это не было связанно с какими-то тёплыми чувствами, больше с привязанностью к нему. — Утираешь кровь, Бастер? — усмехнулся Тарталья, хитро улыбаясь.- Всё же, пропустить первый же удар от тебя слегка, ну, низко. Корю себя за это! — воскликнул рыжий, потирая ушибленную щёку. — Не дождёшься! — вскрикнул брюнет напав на рыжего.        И тогда взгляд синих глаз пал на Люмин. Девушка, крепко обнимая руку своего брата она… плакала? Розовый носик жалостно поддёргивался, а медовые глазки в слезах так и просили остановиться. Чайльд с детства любил драки и давно научился потрясно драться: уж жутко любил это занятие. Он сам по себе личность «взрывная» — любитель шума и гамма, яростного пламя и боли… но сейчас? Что с ним случилось? Как только он увидел слёзы девушки тут же встал как вкопанный и тупо пялился на неё, словно его поймали за руку родители, пока он крал конфеты. Сердце жутко заныло, теперь желание рыжего было уже не навалять этому придурку Бастеру, а лишь обнять блондинку и не отпускать её, пока она не успокоится. И почему-то Тарталья пропускает сильный удар и падает на пол. И почему-то его лицо избивают. А разве нет такого правила «лежачих не бьют»? — Хватит! — вдруг раздаётся срывное девчачье слово.- Прошу вас, прекратите! — крикнула Люмин, вытирая слёзы рукавом. Санчес прекратил, ведь его руки уже держали его одногруппники, а он лишь брыкался, пытаясь выбраться. Близняшка рванула к рыжему, который уже поднимался с ног.- А как же голова? Кружиться? Тебя тошнит? — она сильно нервничала, не давая Чайльду и слова вставить. — Нам нужно поговорить.- тихо произнёс юноша, приблизившись к уху девушки, на что последовала ответная реакция, в виде лёгкого румянца на щеках и нервного почёсывания ушка. Пока присутствующие окружили взбешенного Бастера, пытаясь его утихомирить, пара сбежала в коридор.

***

      Нежная рука блондинки сжимала руку юноши. Они неслись через коридоры, проносились мимо лавок, студентов, преподов и завернули в самый неоживлённый уголок института — коридор, на конце которого стояла туалетная комната. Здесь было очень тихо, ни говора, ни криков, вообще ноль звуков. Студентка прошла дальше к уборной. — Как тихо, — прошептал Тарталья, посмотрев в янтарные глаза. Девушка повернула голову на него. Розовая от удара щека, хлещущая из носа кровь, капли которой языком ловит рыжий, явно наслаждаясь её железным привкусом, и уже затекающий глаз портили красивое лицо парня в самых красивых местах: синяк на скуле, портит нежную, светлую кожу парня, кровь марает розовые, такие манящие губы, а этот синий, бездонный оттенок глаз, словно сами воды атлантического океана бьются о зрачки юноши как о камни, не виден в правом глазу. — Ты придурок.- грубо процедила блондинка, вздохнув. — Эй, я ведь просто оборонялся! Это твой парень — полный придурок! — Ясно.- она только тогда заметила, что она продолжала держать парня за руку. Люмин тут же отпустила его руку, якобы для того, чтобы поправить юбку, но разве это движение скроется от глаз парня? Он усмехнулся. — И после всего что было? Неужели ты всё ещё смущаешься? — Заткнись.       Пара вошла в уборную. Стены были белыми, а ещё и готовыми, чтобы на них уже клеили надоедливую бежевую плитку. На раковинах лежала полупрозрачная плёнка, оберегавшая керамические изделия от возможных трещин. Пол чистый, однако всё в том же стиле: бесячий бежевый. Единственное место, которое сильно выделялось среди всего прочего, был широкий подоконник, на котором был растелен плед. И лишь тогда парень заметил, что ремонт уже не шёл полным ходом, а остановился, кажется, уже насовсем. Пахло шпаклёвкой и лёгкой свежестью.       Девушка осторожно посадила парня на низкий подоконник перед большим панорамным окном, доставая из сумочки влажные салфетки. — Аммм…- тихо замычал парень, будто стараясь не спугнуть блондинку.- Где мы? — Это заброшенный блок и, соответственно, заброшенный туалет. — Ты часто тут бываешь? — Не особо, об этом месте все забыли, да и оно не пользовалось никогда популярностью. После недолгой паузы, девушка щёлкнула парня по носу, недовольно оглядывая. Тот лишь недовольно отстранился, фыркнув. — Эй! — Это тебе за то, что подрался с Бастером. Лицо ко мне! — властно сказала девушка.       Холодненькая влажная салфетка коснулась носа, вытирая с него кровь. Люмин заботливо и очень нежно водила ею по лицу парня, а тот лишь без остановки следил за её движениями, за её лицом, за её глазами. Тогда она казалась настолько нежной, любящей и заботливой, что рыжий просто таял от её касаний. Из грубой девчонки, она в миг обратилась потрясающей своей нежностью девушкой, которая могла затмить любого ангела в небесах. Он нежно потянулся к ней, руки коснулись её щёк, притягивая ближе — он поцеловал Люмин, стараясь не испугать её. Ему ответили, от чего Тарталья, уже не робея, спустил руки на тонкую талию, прижимая к себе. Казалось, что за полгода они стали кем-то ближе, чем просто друзья. Казалось, что сейчас весь мир застыл, что нет ничего, кроме этой комнатки и них. Блондинка нежно обняла его за шею, прижимаясь к горячему от напряжения телу. Это была любовь, искренняя, сладкая и настолько большая, что смогла полностью убить в девушке чувство вины перед Бастером.       Они отстранились, жадно хватая застоявшийся воздух, пропитанный пылью побелки. Голова кружилась у обоих от этого, казалось бы, бесконечного поцелуя. Неожиданно наступила тишина, давившая на барабанные перепонки. Девушка тихо хихикнула, в итоге очаровательно рассмеявшись. — Кажется, я должна была понимать, что всё так и закончиться! — едва дыша протараторила Люмин, вытирая выступившую слёзку, которая в итоге вызвала целый водопад.       Большой тёплый палец коснулся нижнего века, проводя по нему. Сквозь блестящую преграду слёз блондинка увидела и чужие. Тарталья плакал, при этом улыбаясь. — Тарталья, ты чего…- начала девушка, перестав рыдать, однако её прервал тихий шёпот. — Люмин, — тихо прошептал рыжий, резко прижимая фарфоровое тело девушки к себе.- за это время ты стала мне ужасно близким человеком, и сейчас я даже не знаю, как я проживу без тебя, цветочек. Таким близким мне ещё никото никогда не был. Я влюблён в тебя, с того самого момента, как впервые увидел тебя в коридоре. Я без ума от тебя: у меня крышу сносит, от твоего запаха, голоса, от твоих стонов и криков. Я готов отдать весь мир, только бы остаться с тобою рядом. Прости, я не сдержал слово. — Аякс.- от этого имени у парня пробежали мурашки.- Я нашла себя, я нашла себя в тебе. Я тоже люблю тебя. Но,- девушка замолчала, и от этого молчания у Тартальи упало сердце в пятки. — «Но»?- едва слышно прошептал парень и осторожно обхватил маленькие нежные ручки своими. Они были абсолютно ледяными. — Он стоит на нашем с тобой пути. Он не оставит меня, слышишь, Аякс? Я не хочу чтобы он нас преследовал. Я хочу жить без него.- голос дрожал, девушка сама дрожала, сбивалась, заикалась.       То, как по-скотски Бастер вёл себя с этой девушкой, было видно всем. Все прекрасно понимали, что Люмин находится в абьюзивных отношениях, но никто не мог ничего сделать. До сих пор с ним — нравится, как к ней относятся. Всё просто.

Нет. Она пыталась убежать.

      Тарталья видел шрамы на прекрасном бархатном теле. Он видел переписки и разбитый в порыве злости телефон. Он видел реакцию девушки на крик, любого рода замахи, неудобные касания. Тарталья понимал, что Люмин нравятся приставания, но в умеренном количестве. Она любила грубость в постели, но умеренную по силе. Её устраивали намеренные оскорбления, но умеренно грубые. Люмин не сломали, и она до сих пор была сильной и храброй девушкой. Но стоила ли эта закалка таких действий. Вот и Тарталья не знал. И за это ему было стыдно. — Я защищу тебя от него, ладно? Чего бы мне это не стоило! Девушка слегка кивнула и тепло улыбнулась. Большие руки вновь легли на тонкую талию, а всё маленькое тело окутало тепло. Это объятье ощущалось абсолютно другим.