Вернуть и спрятать

       Он вновь опаздывает. Опять. Осматривая небольшой покосившийся домишко в деревеньке на самой границе Гусу и Юньмэна, Лань Ванцзи понимает, что не успел спасти того, кто отчаянно нуждался в помощи. Неважно, в чьей. Однако единственный неравнодушный человек прибывает на место слишком поздно. Об этом ясно говорит стойкий запах железа, пропитавший помещение, рассказывают брызги крови, украсившие стены и пол маленькой комнатки, и повествует изуродованное тело, лежащее в самом её центре. Юноша, почти мальчишка, лежит на животе. Красная лента в его спутавшихся волосах очень контрастирует с разорванными черными одеяниями. Под ними отчетливо видна едва ли не до костей исполосованная кнутом спина. Нет, не просто кнутом. Цзыдянем. Второй Нефрит ордена Лань видит это по характерным признакам — за последние годы он научился отличать раны, нанесенные Цзыдянем, от обычного кнута или дисциплинарного. Слишком часто приходится видеть их на чужой коже… Сев на колени около тела и ничуть не беспокоясь о сохранности своих белоснежных одеяний, защищённых множеством специальных заклинаний, Лань Ванцзи аккуратно переворачивает убитого на спину. В тот же миг из рук мертвеца выпадает невзрачная бамбуковая флейта и с громким звуком катится по деревянному полу. Невольно переведя взгляд на чужие руки, Второй Нефрит замечает, что каждый палец правой руки сломан минимум в двух местах. Тяжело вздохнув, Лань Чжань заставляет себя посмотреть в лицо убитого, чтобы спустя секунду удовлетворенно прикрыть глаза. Не Вэй Ин. Слава всем Небожителям, вновь не Вэй Ин стал жертвой жестокого допроса главы ордена Цзян, а случайный заклинатель… Второй Нефрит прекрасно осознает, что подобные мысли неправильны и, более того, порочны. Они расходятся с правилами родного ордена. Но ничего со своим обрадованным сердцем поделать не может. Как не смог однажды победить чувства к улыбчивому ученику ордена Цзян когда-то давно, так и теперь не в состоянии проявить должное сочувствие, потому что страх увидеть на месте мертвеца Вэй Ина во сто крат сильнее его доброты и милосердия, о которых восторженно рассказывают жители Поднебесной. Не такой уж он и благородный сиятельный господин, как о нём толкуют люди и заклинатели. И никогда таковым не был, как бы все вокруг не утверждали обратное. Лань Ванцзи вновь внимательно вглядывается в чужое лицо, отмечая, что юноша был красив, пока удар Цзыдяня не распорол ему щёку. И нет, он вовсе не случайный заклинатель, которому крупно не повезло. Се Ван… Кажется, именно так звали способного молодого человека, сына бродячих заклинателей, который в прошлом году проходил обучение в Гусу Лань. У Се Вана был талант к музыкальному заклинательству, который он мог бы развивать и добиться больших успехов… Если бы его жизненный путь не пересекся с Цзян Ваньинем… А ведь мальчишка даже не являлся тёмным заклинателем! Просто носил чёрные немаркие одеяния, что удобно в постоянных странствиях, и отлично играл на флейте… Всего лишь. Такая мелочь… Однако и даже малейшего намёка на сходство с почившим Вэй Усянем хватает Цзян Ваньиню, чтобы схватить и до смерти замучить случайно замеченного заклинателя. Лань Ванцзи, едва заметно хмурится, отстраняясь от мертвеца. За последние десять лет, прошедшие с осады Могильных курганов, глава Цзян нисколько не успокоился. Нет, вместо этого он, продолжает рыскать по Поднебесной в поисках Старейшины Илина, словно собака-ищейка. Однако вместо названного брата он раз за разом находит других «тёмных» заклинателей. Ни одному до сих пор не удаётся пережить допрос от Цзян Ваньиня. И если обычно Саньду Шэншоу забирает тех, кого считает тёмными заклинателями в Пристань лотоса и пытает их в своих владениях, то в течение последнего года, с попустительства трёх великих орденов, он уже не стесняется заниматься подобным и на чужой территории. Сколько несчастных пало от его руки за эти годы? Лань Ванцзи не знает. Однако ему прекрасно известно, что дюжине безвинно обвинённых всё же удалось вовремя скрыться, ведь он сам помог каждому из них затеряться в Поднебесной, предварительно убедившись, что они идут по праведному пути. Ещё двух действительно тёмных заклинателей он доставляет на суд в Башню золотого карпа, понимая, что это будет гораздо гуманнее, чем позволить хлебнувшему безнаказанности главе Цзян лично судить их. В сравнении с пытками заключение в темницу или быстрая смерть действительно благо. По крайней мере, так думает Лань Чжань. Завершив осмотр помещения, Второй Нефрит выходит из дома с мёртвым телом на руках, завернутым в простой серый дорожный плащ. У порога его терпеливо дожидается Сычжуй. В последнее время тот часто сопровождает своего приёмного отца в подобных путешествиях. — Ханьгуан-цзюнь, глава Цзян снова даже не потрудился похоронить тело? — с тоской бросает юноша, не в силах смотреть на мертвеца, пусть в этот раз и не видит того, что с ним сотворили. И не знает личности убитого. И не узнает: Второй Нефрит не желает расстраивать своего воспитанника известием о гибели его приятеля. — Мгм, — спокойно соглашается Лань Ванцзи. Вне территории Юньмэна Цзян Ваньин всё меньше внимания уделяет подобным формальностям, ведь чужие земли – не его проблема. И чужие беды тоже никак его не касаются. Подобные рассуждения он высказывал задолго до падения Пристани Лотоса, задолго до войны и становления главой клана. — А если бы убитый восстал и причинил вред мирным жителям? — раздосадовано качает головой Сычжуй, прекрасно представляя все перспективы подобного поступка. Его передёргивает. — Какая безответственность! Впрочем, учитывая, как часто простым жителям требуется помощь на границах Юньмэна, когда клан Цзян не отвечает на их прошения, а потому жители обращаются в Гусу или Ланьлин Цзинь, не стоит и удивляться подобному пренебрежению чужой безопасностью. — Его похороним мы, — всё также спокойно отзывается Лань Ванцзи. На лице более не отражается и тени эмоций, даже при приёмном сыне он сохраняет холодную отстранённость. — Да, Ханьгуан-цзюнь, — послушно кивает Сычжуй, нисколько не удивляясь. Не в первый раз же приходится подчищать за главой чужого ордена… И наверняка не в последний… Когда все необходимые приготовления оказываются завершены, а тело Се Вана покоится в неглубокой могиле, Второй Нефрит садится за гуцинь, чтобы исполнить Покой и позволить душе несчастного заклинателя ступить на круг перерождения. — Неужели нельзя с этим ничего сделать? – удивляется Сычжуй. Он ещё слишком юн, чтобы понимать тонкости устройства мира заклинателей и негласное правило закрывать глаза на всё, что напрямую не касается благополучия родного ордена. — Глава Цзян столько лет охотится за Старейшиной Илина. Но ведь тот давно мертв! – вздыхает он, не в силах понять, сколь сильной должна быть чья-то ненависть, чтобы годами следовать за призрачной тенью того, кто точно мёртв и кого не смогли призвать десятки талантливейших заклинателей. Даже Ханьгуан-цзюнь, владеющий техникой Расспроса лучше любого из ныне живущих, не смог вызвать его дух. Сычжуй прекрасно знает об этом, ведь годами слушал мелодию Расспроса в ночной тишине Гусу. — Неужели он был настолько ужасен, что стоит искать его в каждом встречном бродячем заклинателе? Лань Ванцзи мысленно усмехается, думая, что если бы можно было безнаказанно расправляться со всеми заклинателями в чёрном, или со всеми, кто заклинает с помощью флейты, или со всеми, кто подвязывает волосы алой лентой, вне зависимости от статуса, то Цзян Ваньинь не ограничится бродячими заклинателями. И наверняка даже Гусу Лань в тёмном искусстве обвинит. Однако тому, в отличие от Вэй Ина, никогда не хватит храбрости пойти против более сильного или именитого противника. И это даже без учёта навыков и умений, которых тоже не найдётся против по-настоящему сильного соперника. Зато с лихвой хватает смелости выступить против тех, за кого некому заступиться. — Нет, А-Юань, Вэй Ин не был столь плохим, как о нём говорят, — качает головой Второй Нефрит, вновь ощущая боль в груди. Прямо в том месте, над которым горит клеймо Вэней. — Он был хорошим человеком, который сбился с пути и совершил ошибки. На самом деле Лань Ванцзи лжет, нагло нарушая правила родного ордена. Вэй Ин не был хорошим человеком. Вэй Ин был лучшим. И Лань Чжань до сих пор твёрдо верит, что однажды они встретятся вновь. Даже если Старейшина Илина переродится и не вспомнит его. Неважно. Это мелочи. Второй Нефрит его обязательно найдёт. И на этот раз будет рядом, не смотря ни на что. Главное, найти Вэй Ина до того, как это сделает Цзян Ваньинь, иначе тот легко может оказаться на месте Се Вана или любого другого безвинно убитого бродячего заклинателя… — Ханьгуан-цзюнь, — вклинивается в его размышления Сычжуй. – Почему же все вокруг его ненавидят и пугают им своих детей? – спрашивает он. И Лань Ванцзи искренне рад тому, что его сын не слепо следует за правилами ордена, а задаётся вопросами, как на самом деле устроен этот мир и почему в нём так много несправедливости. Увы, он и сам не ведает, почему их мир настолько прогнивший. — Потому что люди всегда боятся тех, кто сильнее их, — всё же отвечает Второй Нефрит после длительной паузы, вспоминая, как быстро герой войны превратился в порицаемого всеми отступника. Будто по щелчку пальцев. Конечно, репутация Вэй Ина всегда оставляла желать лучшего, однако после инцидента на тропе Цюнци она окончательно потонула в обвинениях со стороны прочих заклинателей, кто без всякого стеснения распускал самые нереалистичные слухи о том, что происходило на горе Луаньцзан. Лань Ванцзи был там. Он помнит стариков, целителей и ребёнка, которые всего-навсего пытались выжить в суровых условиях, выращивая редис и продавая талисманы. И даже в их плачевной ситуации они были готовы проявить гостеприимство и поделиться едой со знакомым Вэй Ина. Однако его рассказ нисколько не поколебал уверенность старшего брата и Старейшин ордена в том, что Вэй Усянь и оставшиеся в живых Вэни представляют величайшую опасность этого мира. Ведь так просто закрывать глаза на реальность и довериться сплетням. Правда не спасает Старейшину Илина от слухов и домыслов, из-за которых все заклинатели Поднебесной ополчились против него. Правда не спасает Вэй Усяня от смерти. Правда и искренняя любовь не спасают Лань Ванцзи от наказания дисциплинарным кнутом, назначенного главой Гусу Лань и дядей. Тридцать три удара. Столько же, сколько он ранил Старейшин родного ордена в запоздавшей попытке защитить любимого человека. Обычные заклинатели не выдерживают и десяти, после чего практически никогда больше не могут контролировать духовную энергию. Второй Нефрит под удивлённым взглядом брата не только умудряется пережить все тридцать три удара, но и спустя три года сам поднимается с постели. С трудом, но он встаёт, а со временем и вовсе оттачивает прежние навыки, становится сильнее, что шокирует всю верхушку ордена. Лань Ванцзи, как и его возлюбленный, стремится достигать невозможного. Даже если не объявляет об этом во всеуслышание. — Ханьгуан-цзюнь, — вновь зовёт Сычжуй, прерывая поток мыслей. – Ведь не только глава Цзян надеется, что Старейшина Илина выжил, верно? – спрашивает он. – Вы тоже занимаетесь его поисками? Второй Нефрит ничего не отвечает. Даже с этим ребёнком он не готов поделиться своими надеждами и скрытыми глубоко внутри чувствами. Он хранит их в себе так много лет, настолько глубоко… и не знает, как облечь их в слова. Не знал тогда, много лет назад, когда у него ещё был шанс поведать о них возлюбленному… но вместо разговора он лишь сорвал с его губ поцелуй, словно вор. Да и сейчас… Он искренне ждёт встречи, которая, возможно, никогда не случится, но всё ещё не знает, как поделиться тем, что сокрыто внутри. В одном он уверен также твёрдо, как и в том, что шрамы с его спины никогда не исчезнут. Лань Ванцзи обязательно отыщет Вэй Ина и вернёт его в Гусу, чтобы защитить и позаботиться вне зависимости от желаний брата, дяди, Старейшин. Даже если сам Вэй Ин этого не захочет. А с остальным они разберутся уже в Гусу…