; fyrirsögn

... – да, блять, – злобно шипит казутора и бросает резинку на пол. он уже в пятый раз пытается красиво завязать волосы. и у него, естественно, ничего не выходит. потому что руки из жопы. казутора хмуро смотрит на себя в зеркало и вспоминает, как ещё две неудачных попытки назад жаловался на ситуацию сенджу. та написала, что шуджи абсолютно похуй, как у казуторы завязаны волосы. конечно, рациональное зерно в этом было, потому что шуджи трепетно относился к абсолютно всему казуторе и на все жалобы отвечал что-то вроде «риндо говорит, что тело нам нужно, чтобы жить, а не чтобы оно было красивым. а раз твоё тело даёт возможность жить такому охуенному тебе, мой хороший, значит оно тоже охуенное». и как бы против такой железной логики не попрёшь, но казутора всё равно смотрит в зеркало и пытается завязать волосы красиво. потому что ну... хочется, чтобы шуджи смотрел на него, как на самое-самое. и, возможно, сенджу бы вздохнула и предложила поговорить об этом с психотерапевткой, а казутора бы выдохнул и скорее поговорил об этом с шуджи. потому что этот точно бы придумал, как сказать казуторе, что он самый классный. и, возможно, а точнее вероятно, это казуторе ни разу в долгосрочной перспективе не помогло, но зато сделало бы его таким до пизды счастливым в моменте. говорить он, естественно, на самом деле ни с кем не собирается. с седьмой попытки выходит вполне терпимо, и казутора, заправляя выпавшую прядь за ухо, придирчиво себя разглядывает. крутится перед зеркалом в коридоре. а потом заводит руку за спину и собирает футболку оверсайз размера (которую стащил у шуджи), чтобы обтягивала. конечно, как у девушек в тиктоке, у него не получается. груди нет, а от талии один намёк. в общем и целом, видно было только слегка выпирающие рёбра и тазобедренные косточки. он втягивает живот. – ух, бля, – бормочет казутора, – чё за скелет нахуй? он отпускает футболку и приходит к выводу, что в жизни больше не будет втягивать живот. казутора вздыхает и оглядывается в поисках занятия. и натыкается взглядом на мусорку. они с кейске целый месяц ругались на тему этой мусорки. сначала она стояла под раковиной, в память о нерушимых канонах народного дизайна. а потом казутору в край заебало, что её постоянно заливает, и она начинает вонять на всю хату. и он выставил её в коридор. кейске начал вонять не хуже мусорки, что это такое себе решение, и мама их такому не учила. казутора в свою защиту сказал, что мама не устраивала ебучий аквапарк, когда мыла посуду. в итоге, чистоту воздуха на кухне ханемия у брата отстоял, и теперь мусорка радостно светила своим содержимым на почетном месте у входной двери. и прямо сейчас казутора замечает в ней использованную клизму микролакс. на лицо тут же заползает краска, а в голову мысль, что это как-то... самонадеянно. конечно, в желании потрахаться нет ничего криминального, и стесняться тут нечего. тем более, у них с шуджи давно не было и... блять, казутора точно не собирается показывать, что ждёт чего-то. потому что, а вдруг шуджи не хочет сегодня. и вообще, это не круто. казутора же самодостаточный. и поэтому он очень самодостаточно накидывает куртку, вытаскивает мусорный пакет и идёт в падос, чтобы скинуть его в мусоропровод. вернувшись домой, казутора заправляет новый пакет в ведро, пятый раз чистит зубы и начинает бесцельно бродить по квартире. в его комнате экран компа показывает загрузку геншина, в гостиной небольшой сквозняк из открытого окна, а в комнате кейске, как всегда, воняет носками и крабовыми чипсами. лучше сын пидор, чем сын, который ест лейс с крабом. казутора морщится, плотно закрывает дверь в берлогу брата и думает-думает-думает. о том, что сказать шуджи, когда он придёт. привет, доброй ночи, здравствуй? это как-то тупо, и сразу станет понятно, что казутора волнуется. хей, красавчик, не хочешь попробовать меня на столе? боже, блять, что за хуйня у тебя в голове, казутора. о том, как встречать шуджи. стоять посреди коридора? точно не вариант. это тоже тупо. прислониться плечом к стене и залезть в телефон? а вдруг шуджи будет обидно. да и не сможет казутора встать непринуждённо, он же дебил. о том, как себя вообще вести. они же пока что не встречаются, вроде. и это шуджи собирался подкатывать. значит, казутора ничего делать и не должен, да? но ему же не насрать. он итак за эти полтора часа успел наготовить кучу всякой еды. достаточно ли этого? а надо ли было вообще? а можно целовать шуджи? а вдруг это будет выглядеть навязчиво? а если... телефон звенит новым сообщением, и казутора поднимает голову. на экране высвечивается информация, что шуджи уже во дворе. и куча смайликов следом. и у казуторы всё внутри замирает на мгновение. а потом лёгкое, радостное предвкушение поднимается по трахее и выливается в дебильную улыбку на губах. и казутора не может её сдержать от слова совсем. – ха, бля, – он прикрывает рот пальцами, – блять, ёбаный в рот. блять... он щурится, давит желание прыгать по квартире и пытается ровно дышать. но ощущение лёгкости проносится по всему его глубокому внутреннему миру. и казутора несколько раз сильно кусает себя за губу, а потом смотрит в зеркало. – да ебаный случай, господи. улыбка действительно дебильная. и глаза бликуют в свете тусклой лампы, как концертные прожекторы. казуторе кажется, что он похож на социопата. на, внезапно, очень симпатичного социопата. он ещё раз оглядывает себя и выправляет прядку из-за уха. ну... чтобы обратно её заправил шуджи. и тихо смеётся. звенит домофон. казутора тут же бросается к нему, а потом открывает дверь и зависает. у шуджи ебальник красный после мороза, он взлетает по лестнице и скалится, когда видит казутору. ханемия лыбится в ответ, пропуская шуджи в квартиру. – йоу, сладкий, не хочешь попробовать меня на столе? – шуджи стягивает кроссы, бросает рюкзак на скамеечку под вешалкой и, повернувшись к казуторе, по-идиотски двигает бровями. казутора на это начинает хихикать. и думает, что сенджу обязательно бы сказала, что они с шуджи клоуны (в общем). слава богу её тут нет, и можно ебланить с размахом. – ты серьёзно? – отсмеявшись, спрашивает казутора. – на самом деле, нет, – жмёт плечами шуджи. – это охуенно не удобно. я слишком стар для такого. – ну, пробовать можно меня, – казутора склоняет голову к плечу и слышит, как звенит серёжка. – сладулька, я хочу, чтобы ты вздыхал от удовольствия, – шуджи снимает куртку, – а не потому что тебе в поясницу врезается край стола. казутора думает, что шуджи такой. ну такой, короче. – ты опять губу жуёшь, – казутора не замечает, как шуджи подходит ближе. и, вздрогнув, поднимает голову. ...ну да, жуёт. и совсем не сексуально. а полностью втягивает в рот и кусает, иногда до крови сдирая кожу. вообще, казутора пытался отучиться, но как-то не пошло... – понимаемо, – хмыкает шуджи. – у тебя губы вкусные, – казутора переступает с ноги на ногу и чувствует как от улыбки тянет щеки, а шуджи немного наклоняется, – поделишься? – а... ага, – шепчет казутора. шуджи широко ухмыляется, а потом кладёт руки казуторе на талию и притягивает к себе поближе. губы у шуджи немного холодные и с ранкой посередине нижней. когда казутора проводит по ней языком, то чувствует лёгкий привкус крови. – тебе не больно? – он немного отодвигается от шуджи и тянет руку к лицу. – м, неа, – шуджи довольно трётся щекой о его ладонь. казутора чуть щурится, а потом обхватывает его шею руками и снова тянется к нему. он чувствует, как по венам разливается урчащее удовлетворение. и становится так хорошо, когда шуджи проводит ладонью по спине. казутора шире открывает губы. у шуджи сладкий язык, от него пахнет холодом, а руки крепко обхватывают казутору. это даже не приятно, это комфортно и спокойно. – бля, охуенно, – бормочет шуджи прямо в губы казуторы. а потом ведёт всё ещё холодным носом по щеке ханемии и кладёт голову ему на плечо. и тяжело дышит. а у казуторы в голове на месте мозга стучится, что его тигру на шее сейчас, наверное, очень тепло. прямо, как у казуторы под рёбрами. – важное уточнение, – говорит шуджи через пару минут, когда у казуторы затекают руки, и он опускает их вниз, цепляясь за футболку ханмы. – мы собираемся трахаться? – не трахаться, а заниматься анальным сексом, – казутора скашивает на него взгляд. шуджи улыбается, прикрыв глаза, – я уже потратил последний микролакс. – по рукам, – хмыкает шуджи и разгибается. – я так понимаю, мне придётся прыгать в окно, когда сюда внезапно завалится мистер агрессивная агрессия? – не завалится, – закатывает глаза казутора. – он за городом празднует днюху своего парня. зачем ему посреди ночи возвращаться? – ну знаешь, – шуджи разминает шею ладонью и всё ещё стоит почти вплотную к казуторе. – чего только в этих тр-ра... – он, потягиваясь, поднимает руки и касается потолка пальцами, – фух... короче, в гейских трагиромантичных фанфиках и не такое бывает. – я так-то читаю джен... – шепчет казутора, завороженно глядя на возвышающегося над ним шуджи. – тогда я тебе, как эксперт, сообщаю, что метку отношения в тайне ставят только, чтобы герои эпично спалились, – шуджи заправляет прядку волос казуторе за ухо. казутора склоняет голову к плечу, зажимает между щекой и плечом ладонь шуджи, смотрит прямо в хитрые глаза напротив. шуджи лениво смотрит в ответ. на его лице так и читается "ну рискни, милашка, выкинь какую-нибудь хуйню, я готов". и казутора как всегда ведëтся. он дергается вперёд и мажет языком по запястью шуджи. – я ж руки не помыл, – тянет шуджи и поглаживает большим пальцем казутору по щеке. – в тебе проснулась мама? – во мне проснулся ясухиро, да простит меня санзу за такую наглость, – шуджи убирает руку, а потом отходит на пару шагов назад и облокачивается о тумбочку. – у меня, кстати, к тебе вопросы. – а это обязательно? – казутора в свою очередь опирается спиной о стену и зеркалит позу шуджи. откуда ему, было знать, что у них с шуджи круги общения настолько не разнообразны. и что мир не просто тесный. это буквально один холл дворца белосельских-белозерских с тридцатью единицами народонаселения. – вообще, не, – шуджи жмёт плечами. – малышка мне сказала, что ты спокойно относишься к изане и её рабам. остальное не ебёт. ты лучший – почти вырывается из казуторы. но он умело держит язык за зубами и вдыхает повисшую тишину. шуджи разглядывает его из-под полуопущенных век. – чего ты сразу не написал? – казутора опускает взгляд. – я охуел, когда сен мне такая в голосовом... а-а-а казу, тут, в общем, твой полурэпер полукальян... – он начинает орать и размахивает руками, пытаясь передать неповторимый стиль общения сенджу, – ну и всё такое. – получё? – шуджи озадаченно моргает. – это у неё чувство юмора такое, – казутора мотает головой и говорит просто, чтобы сказать, – как там шион? – ему ещё полтора года сидеть, вроде бы, – хмыкает шуджи. – ни разу его не видел. – о, – у казуторы опускаются уголки губ у них не то, чтобы были хорошие отношения. да и вообще какие-либо отношения, кроме той абсолютно неравной пизделовки. но всё равно как-то... неприятно. казуторе вообще всё связанное с тюрьмой неприятно. – а мочи? – он вспоминает ещё одного друга изаны. неплохого, кстати, парня. – мочизуки канджи? – шуджи похоже жуёт щёку и как-то странно смотрит на казутору. – он ну... короче, передознулся. врачи не смогли откачать. они молчат. казутора закрывает глаза и снова думает. новость печальная. наркотики поганая хуйня. и это не первый мёртвый знакомый в жизни казуторы. но мочи действительно был ровным пацаном. – вы хорошо знакомы были? – раздаётся голос шуджи. – да нет, – казутора открывает глаза и трёт нос, – вообще не знакомы. я с ним ни разу не говорил даже. просто... обидно, что ли. даже не грустно. – да у них вообще хуёво подростковые годы прошли, – шуджи запрокидывает голову. – да не только подростковые. и не только у них, – он отталкивается от тумбочки и снова подходит к казуторе. – тут вообще всё в дерьме. как говорила моя бабка, не хочешь вскрыться – не рождайся. бабуля шуджи – оплот мудрости этого мира. казутора всегда так думал. он снова обнимает шуджи за шею, когда губы с капелькой крови из ранки на нижней оказываются прямо перед глазами. и зажмуривается, подставляясь под невинный поцелуй в лоб. а потом шуджи обхватывает его одной рукой за талию, другой упирается в стену около головы и притягивает казутору близко к себе. и кладëт подбородок на голову. казутора моргает ему в ключицы. – вау, я в сëдзе-манге, – бормочет он. – чифую бы сдох от зависти... в этот момент шуджи резко выпрямляется и свободной от казуторы рукой бьëт себя по лбу. – ты че? – казутора поднимает на шуджи взгляд и несколько раз моргает. – о, у меня разблокировался склероз, – шуджи ухмыляется и отходит от казуторы в сторону вешалки. казутора строит недовольно-непонимающее лицо. шуджи, мало того, что обламывает комфортинг, так ещë и ничего не объясняет. за такое его определëнно должна настигнуть кара афродиты. может, яблоком в него кинуть? шуджи роется в рюкзаке, а потом поворачивается к казуторе и с очень ебливым выражением лица машет рукой, подзывая. казутора несмело шагает вперëд, потому что такое поведение шуджи обычно предвещает в лучшем случае беготню от ментов по всему району. – вот, – шуджи вытягивает руки, – это тебе. казутора внимательно смотрит на протягиваемый предмет. и через секунду его прорывает на очень затяжное и громкое ха-ха. в руках у шуджи грëбаный тигр тоже кот, за которого так отчаянно боролся кейске сегодня днëм. и казутора абсолютно точно не может перепутать эту игрушку с какой-нибудь другой такой же, потому что брат наспамил ему в лс кучу фоток. и кучу проклятий. казутора и до этого дня подозревал, что он мудак. но сейчас, когда по венам растекается мстительное торжество и чувство превосходства, он прямо в моменте осознаëт эту незатейливую истину. он – казутора ханемия, двадцать один год, любит аниме, эмокор и длинных клоунов – полнейшее говно с точки зрения конвенционального представления о морали. и он, – казутора ханемия, двадцать один год, имеет нездоровые отношения с братом, здоровые с подругой и хуй пойми что с чуваком напротив, – тянется к игрушке, касается еë кончиками пальцев и чувствует себя преступно хорошо. ну и просто преступно. он обхватывает игрушку вместе с ладонью шуджи. и думает, что сейчас у них происходит тот самый момент, когда нужно проговорить высокие чувства. чтобы твëрдо обозначить и запомнить на всю последующую жизнь до наступления деменции, что с ним такое вообще происходило. – я... – казутора спотыкается. – ты такая хуйня типа как... он вдумчиво сосредотачивается. лишь бы не проебать шанс один из десяти, как пел маркул. казутора его, конечно, проëбывает, потому что изо рта льëтся какая-то откровенная ху-йе-та. – ну типа... вот на дороге валяется разодранный голубь. и ты смотришь такой на него, потом ходишь, вспоминаешь. друзьям рассказываешь. короче из головы хуй выкинешь... вот. – и хочется ещë заорать типа, – шуджи ему улыбается, потому что он, конечно, всегда готов в секунду проëба подтолкнуть казутору за самый крайний край, – чë-то вроде... а-а-а, ебать! смотрите голубь! дохлый нахуй! – да-да, точняк, – казутора мелко кивает. – ты тоже, – ханма обнимает его за плечи. – ну типа как голубь. – угу... спасибо. они замирают. переваривают набросевшееся на них взаимопонимание. и молчание не неловкое, неловкие у них обычно разговоры. казутора мнëт в руках игрушку, прижимаясь щекой к плечу шуджи. думает, что этот плюшевый кошачий отлично впишется в его комнату. куда-нибудь на полку, на видное место. чтобы когда у них с шуджи закономерно трагично ничего не выйдет, хватать этот пылесборник и тихо плакать в колени сенджу. или может быть, вдруг, – казутора жмурится, впиваясь в тигриный синтепон пальцами – когда у них с шуджи будет уже под двенадцатую годовщину, поставить к этому тигрëнку ещë одного. и всë равно тихо плакать в колени сенджу. шуджи постукивает пальцами по плечу казуторы, вторую руку укладывает поперëк задней части казуторы. и говорит прямо в ухо, вырывая из наполовину мрачных, наполовину солнечных мыслей: – у меня для тебя ещë одна штука есть. точнее не у меня, а у рана. казутора поворачивает голову к шуджи. – у рана? – м-м, – шуджи утвердительно мычит, потираясь носом о волосы казуторы. – он сказал, что тигра уродливая. и ему за меня стыдно. – не ценитель он искусства, – казутора снова опускает взгляд на тигрëнка. – нахоя не в счëт… – нахоя не в счëт… они с шуджи переглядываются. и резко начинают ржать. не совсем понятно из-за чего. – так что там со штукой рана? – просмеявшись, спрашивает казутора. – больше восемнадцати, – тут же отзывается шуджи. – но точный размер я тебе не скажу, потому что я завидую. казутора на мгновение подвисает, а потом, подавив смешок, смотрит на шуджи и склоняет голову к плечу. – ханма, ты дебил? воздух снова разрезает смех шуджи. и знакомый до тошноты коридор, в котором они застряли уже, кажется, на целую вечность, в глазах казуторы окрашивается в новые, безопасные цвета. казутора улыбается. шуджи оставляет за собой следы свободы. – ладно-ладно, – шуджи всë ещë не отпускает казутору. – мне ещë надо помыться… и было бы неплохо чë-нить сожрать. – наглость сестра пиздюлей, – бормочет казутора, сам выпутываясь из рук шуджи. – ты разве не с праздника? – с праздника, – кивает шуджи. – но мы почти всю жратву скормили изане и санзу, чтобы люди могли заметить их на фоне их огромных мужиков. – какая удивительная ебать забота об обществе… – конечно, – шуджи всë-таки проходит дальше в квартиру с интересом оглядываясь. – этих психов вообще нужно неоновой подсветкой оснастить. и предупр… предпро- да мать твою. – шуджи останавливается перед входом в комнату казуторы, – короче. табличками типа э-э… в жопу раненый джигит далеко не убежит. казутора выдыхает, надувая щëки, чтобы не разоржаться на весь дом. а потом быстро проскальзывает мимо шуджи в свою комнату и, рассматривая полки на предмет места под тигроидно-плюшевое изделие, думает, что не шуджи о психах распространятся. но, как говорится: смех смехом, а пизда кверху мехом. за спиной казуторы шуджи водит жалом, и особо оценивающе смотрит на кровать, застеленную леопардовым пледом из икеи. – она мягкая? – снова кладëт казуторе подбородок на голову, и казутора думает, что привычка дерьмовая и вот бы шуджи от неë никогда не избавлялся. – помягче стола. на самом деле, кровать мягкая настолько, что казутора не лежал на кровати мягче. они с сенджу специально еë выбирали под депрессивные эпизоды. и просто для моментов, когда хочется почувствовать себя тигриной принцессой, которую берут на сотне мягких шкур под треск костра. но казутора не вдаëтся в подробности, скашивая взгляд на шуджи. на викинга он, конечно, не тянет. только если на долго пробывшего в плену. казутора вспоминает, что у него на кухне целый холодильник жратвы, которую он готовил в припадке романтического волнения. – если я тебя накормлю, – начинает казутора, – трахнешь меня как будто мы бессмертные гуманоидные существа из скандинавской дарк-фэнтези вселенной? – окей, я буду человеческой формой фенрира, а ты радгрид. – не, если из валькирий, то хочу быть сангридр. – как скажешь, тигрëнок, – шуджи постукивает пальцами по его плечу. – надо тогда найти тебе занавеску, чтоб всë по красоте. – а тебе третью пару лап, волчара позорный, – казутора прижимается спиной к груди шуджи. и они снова замирают в каком-то странно-спокойном присутствии. у казуторы под пальцами всë ещë жесткая искусственная шëрстка новой (и доставшейся ему. казуторе! а не чифую или кому-то ещë) игрушки. а по комнате очень атмосферно плывëт ночная тема заставки геншина. казутора надеется, что его интернет продолжит быть тупым ублюдком и скачивать игру непозволительно долго. в конце концов, что может быть романтичнее, чем эротично сорвать с себя занавеску с желудями и предаться анальной содомии под музыку ю пэн чена? — ванная рядом с кухней, — сообщает казутора, чувствуя жар в области лица, — в другом конце квартиры. шуджи, как всегда, улавливает намёк и, клюнув казутору в макушку, отваливает в указанном направлении. а казутора в своём смущённом одиночестве всё-таки находит место под подарок. и вспоминает, что штуку рана ему так и не показали. но после шуток шуджи, казуторе хотя бы из уважения к нахое, не хотелось развивать эту тему дальше. следуя за своими мыслями, казутора внезапно сожалеет, что упустил момент подружиться с близнецами. или хотя бы с одним. он признаёт, что было бы весело иметь компанию друзей, несмотря на прошлые неудачные попытки. крик шуджи вырывает его в реальность. и казуторе приходится громко переспросить, что случилось. — полотенце, сладулька! — повторяет шуджи, — не то, чтобы я стеснялся своего шикарного тела, но залить ваш ламинат водой было бы битьём лежачего. которое твой брат, к слову, крайне не одобряет. — нормальный у нас ламинат, — бурчит себе под нос казутора, не желая думать о напрашивающемся уже третий год ремонте, который они с кейске всё никак не могут даже просто запланировать. но полотенце он шуджи всё-таки приносит. и совершенно глупо отворачивается, когда передаёт. шуджи на это хмыкает, и поворачивает казутору лицом к себе, когда выбирается из ванной, чтобы поцеловать. казутора прикрывает глаза и улыбается ему в губы. — не обязательно от меня прятаться, — шепчет шуджи, — я всё равно тебя найду. по казуторе проходит лёгкая дрожь. не негативной направленности, а что-то среднее между предвосхищением и возбуждением. он распахивает глаза и смотрит шуджи во внезапно голодное лицо. а потом его сносит к противоположной от ванной стене и всё, что он успевает — это обхватить шуджи ногами. и казуторе, на удивление, не страшно, хотя должно было бы быть. потому что шуджи вжимается в него с бешеным давлением, мажет зубами по открытому оверсайз футболкой плечу и смотрит совершенно диким, жаждущим взглядом. и казуторе, не страшно, он только притягивает шуджи ещё и ещё ближе, сжимает ногами сильнее и откидывается на стену родной (действительно, родной, именно поэтому он и позвал шуджи сюда, чтобы от него здесь тоже что-нибудь было) квартиры, слегка ударяясь затылком. казуторе не страшно, ему очень хорошо. только вот. — а как же пожрать? — похуй, потом, — шуджи перехватывает его поудобнее и, не обращая внимания на упавшее полотенце, несёт казутору… куда-то. казутора не зацикливается на месте назначения, он касается губами кожи шуджи, где получается. и думает, что нахрен не нужна ему его мягкая постель, которая ощущается как сотня шкур под треск костра. он вполне готов вот так, на весу. без викингов, валькирий и прочих гуманоидных существ из какой-нибудь мифологии мира. ему вполне хватает самого базового шуджи в его самой базовой квартире в их самых базовых отношениях. отношениях — мы всё ещё просто трахаемся? — нет, тигрёнок, — отвечает шуджи, укладывая казутору на мягкую кровать, и нависает над ним, — когда-нибудь я отведу тебя в загс, а друзья твоего брата-обрыгана устроят хуйню, которую ран всё равно будет терпеть. казутора улыбается, запуская пальцы в волосы шуджи. экран его компа прогружает вступительную кат-сцену геншина. … шуджи всё-таки ведёт казутору на свидание. казутора честно сопротивляется целых пятнадцать минут, пытаясь аргументировать затворничество тем, что баджи не будет дома ещё целые сутки и ”ты себе не представляешь, как редко такое случается, ты в курсе, что эта скотина не работает?”. но, в конце концов, страх открытых пространств проигрывает желанию узнать, как это — гулять с шуджи где-то, кроме минимаркета в соседней от его квартиры парадной. — я лучший устроитель свиданий на нашем диком микрорайоне, котик, — заливает ему шуджи, пока казутора натягивает на себя шерстяные гольфы в коридоре. — без меня у рана и нахои не было бы их невероятной истории любви. — то есть это ты придумал танцевать на весеннем льде нижний брейк? — казутора поднимает взгляд на шуджи и вспоминает, как кейске рассказывал ему эту историю, ожидая подтверждения своего мнения о том, что нахое не стоит встречаться с раном. казутора не поддержал, и они с кейске поругались. — да, — шуджи светится. — ран был настолько ужасен, а потом так сильно заболел, что нахое пришлось согласиться с ним встречаться, чтобы защитить остальное население планеты от этой участи. — я бы тебя из реки вытаскивать… не смог, — соврать, что не стал, казутора уже не мог, поэтому оставалось только пихнуть ноги в кеды и скуксить лицо, — мы бы оба потопли. — я всегда мечтал умереть с кем-нибудь красивым в один день, — шуджи подмигивает ему и протягивает куртку. казутора кивает. его устраивает. его вообще всё сейчас устраивает. настолько, что он готов пойти на этот грёбанный холод ради этого грёбаного свидания, которое он действительно очень хотел. свидание проходит можно сказать идеально. они даже умудряются посмотреть фильм _нормально_. хотя в казуторе и грелась давным давно похороненная мечта потрахаться в общественном месте. но всё проходит настолько по-взрослому, что подростковая мечта кажется мелочной тягой к пубертатному экстриму. а казутора вполне наслаждается и прогулкой под непрекращающиеся абсурдные комментарии, и карамельным попкорном пополам с тяжестью руки шуджи на своих плечах во время фильма, и даже спора об этом самом фильме, перешедшем в перестрелку снежками под горящей только на треть уличной гирляндой. и свидание проходит можно сказать идеально прямо в текущем моменте, когда шуджи зажимает казутору в узком проходе между домами, пользуясь половиной двенадцатого вечера и отсутствием прохожих в спальном квартале. казуторе, конечно, немного холодно и он пихает ладони в рукава шуджи. — ты весь в снегу, сладкий, — шуджи пытается сдуть остатки снежного боя с волос казуторы. — и кто в этом виноват? — хм, — шуджи делает вид, что думает, даже прикладывает пальцы к подбородку. — я бы сказал, но пока составлять старым знакомым компанию на нарах не хочу. казутора вскидывает бровь. не очень удачно, он в этом не проффесионал. шуджи целует его прямо в этот спектакль на лице, а казутора слегка смеётся и трётся носом о его щёку. и сообщает, что, конечно, очень горячо в предновогодней темноте целоваться в закутке, пропахшем ссаниной и водярой, но в то же время, это горячо не в том же смысле, что тепло. — надеюсь, анемия у тебя не потому, что ты немеешь от моих великолепных подкатов, — проговаривает шуджи и тянет казутору за руку на более освещённую дорожку. — о нет, это ужасный каламбур, — казутора моргает и тясётся от смеха. — если это вообще можно назвать каламбуром. шуджи ему не отвечает. шуджи почему-то останавливается и крепко сжимает ладонь казуторы в своей. казутора переводит взгляд от него вперёд. перед ними компания из шести человек: четыре парня, две девушки. казутора видит только одного, и даже его не полностью. пузырь взрослого счастья сдувается, также быстро как появился. у кейске глаза цвета взбешенного ублюдка. у казуторы по венам пермофриз. он застывает, как кролик перед змеем, который никогда его не сьест. он застывает, как вода в морозилке холодильника, который казуторе с его зарплатой никогда не купить. он застывает, как сотни самых убогих сравнений в голове молоденького графомана, который верит в свою гениальность. это не страх, это ужас. а потом картинка сменяется спиной шуджи, чью руку казутора кажется почти сломал. но шуджи еë не забирает. и казутора пытается найти тот нервный импульс, который посылает сигнал, что его ладонь сжимает чью-то руку до синяков. он пытается высмотреть в спине шуджи – такой широкой, такой огромной, можно закрыться от всего мира... можно же, да? тебе всë можно, мой хороший... – что-нибудь, что вытащит казутору из оцепенения. что-нибудь, что даст ему почувствовать, как чья-та рука всë ещë не отпускает его ладонь. на самом деле люди никогда не соприкасаются. и эта мысль, прорывающаяся сквозь сплошное "жалкийжалкийжакий" в голове, готова бить наотмашь. но наотмашь бьëт голос шуджи. – баджи кейске тупой еблан! они вроде бы были в сëдзе-манге. они вроде бы были в убогом семейном сит-коме по федеральному каналу телека. и они вроде бы были в фанфике автора, который не умеет писать плохие финалы. в принципе, не умеет писать. как они попали в реальность? именно в ту, в которой шуджи орëт оскорбления во всë горло и куда-то бежит, буксируя казутору за собой. где-то что-то матерится, где-то кто-то смеëтся. казутора тут в полном ахуе смотрит на шуджи. – валим-валим-валим, – шуджи оглядывается на казутору. – не хочу, чтобы ты видел... как мне разбивают лицо, сладкий? как я не собираюсь драться за тебя, мой хороший? как ты возвращаешься в свою клетку в цирке, тигрëнок? – ...чтобы ты видел, как я хуярю эту гниду по почкам, – шуджи снова смотрит вперëд, казутора наконец-то пытается перебирать ногами сам. – я ненавижу твоего брата, тигрёнок. ненавижу это ебаного ублюдка. ты бы знал, как это охуенно. ты делаешь со мной какую-то ебень кап. кап-кап? кап-кап-кап! это был целый косарь последних капель. казутора равняется с шуджи, немного оборачивается назад и, зажмурившись, орëт: – баджи кейске тупой еблан! на самом деле, казутора не ненавидит кейске. но сейчас он ощущает себя так свободно, как было последний раз, когда они с сенджу упивались абсентом. свободно. и он теперь знает, как это хорошо, когда на трезвую голову. казутора больше не оглядывается. ни пока они бегут к остановке, ни когда запрыгивают в уже закрывающиеся двери автобуса, ни когда шуджи всë-таки отпускает его онемевшую руку. казутора понимает, что его ладонь красно-белая от того, как сильно сжимал еë шуджи. и это понимание заставляет поднять голову и посмотреть шуджи в глаза. взгляд у него слегка мутный, но он смотрит прямо на казутору. в окне отъезжающего автобуса казутора мельком видит кейске. и думает, что как же клëво, когда это совершенно не волнует. и думает, что шуджи не способ сепарации. очень уверенно так думает. основательно. и думает, что он хочет поцеловать шуджи вот прямо сейчас. – да нахер это, – казутора перестаëт думать, и наконец-то начинает решать. он врезается губами в губы наклоняющегося ему на встречу шуджи. и казутора хотел бы сказать себе, что мгновение растянулось в вечность. а потом сказать это шуджи, чтобы они, как всегда не к месту, помянули всуе персонажей наруто, авангард и букаке. но реальность снова очень не вовремя даëт о себе дать, когда автобус жестко качает на повороте. и шуджи вносит плечом в поручень, а казутору прямо в шуджи. адреналиновый всплеск начинает сходить на нет. казутора выдыхает и нервно хихикает, уперевшись лбом в плечо шуджи. а шуджи поворачивается к единственной пассажирке автобуса лет пятнадцати, которая забилась в угол заднего сидения и во все глаза смотрела на них. – не напрягайся, малая, мы гомики, – шуджи поднимает два пальца вверх и широко скалится. девочка кивает в ответ и зеркалит жест шуджи трясущейся рукой. такой же трясущейся, как телефон в кармане казуторы. он предпочитает его игнорировать. как и кондукторшу в противоположной стороне автобуса. быть геем не круто, когда ты один, дрыщавый и откровенно смахиваешь на эмо. но казуторе повезло найти себе двухметровую швабру, чтобы смахивать было безопаснее. …