Одуванчик

Пес стоял посреди дороги, смотрел дружелюбно и махал свернутым в кольцо хвостом. Цзян Чэн остановился, оглядел его внимательнее: явно не бродячий, с шерстью густой и гладкой, но для домашнего слишком далеко до деревни или города. — Заблудился? — уточнил Цзян Чэн. Пес вильнул хвостом. — Где твой хозяин? В ответ пес завыл так жалобно и тоскливо, что сразу стало ясно: произошло что-то плохое. Цзян Чэн, почти не наклоняясь, протянул руку, успокаивающе погладил лохматую голову. На прозвучавшую в собачьем вое боль отозвалась эхом собственная, казалось, давно уже утихшая, от потери близких людей. Пес был крупным и сообразительным, возможно, принадлежал кому-то из заклинателей. Будь его хозяину нужна помощь, вряд ли он вел бы себя так спокойно. Пес Цзян Чэну нравился, невозможно хотелось оставить его себе — пока не найдется хозяин. А если не найдется, то и насовсем. — Пойдешь со мной? — спросил Цзян Чэн и, только теперь заметив, что все это время почесывал его за ухом, заставил себя перестать, хотя занятие удивительно умиротворяло. Пес лизнул руку шершавым языком и завилял хвостом еще активнее. Он явно был не против. *** От того, чтобы еще давно завести собаку, Цзян Чэна удерживало только одно: Вэй Усянь. Но Пристань Лотоса была большой и просторной, в ней хватало мест, где Вэй Усянь не бывал. Тем более теперь, когда и без того появлялся нечасто, предпочитая болтаться по трактирам соседних городков и гуй его знает где еще. Обычно это раздражало, но сегодня его отсутствие оказалось как нельзя кстати. — Узнайте, чей пес, — приказал Цзян Чэн зазевавшимся на тренировочной площадке адептам. — Нашел его в лесу в нескольких ли отсюда. За время, пока слуги обустраивали подходящее для пса место в складах на дальнем конце Пристани Лотоса, Цзян Чэн успел показать его сестре. Та, конечно, забеспокоилась, как к нему отнесется Вэй Усянь, но согласилась, что с дальним складом все может получиться. Непонятно, почему отец в свое время не подумал поступить так: для того, чтобы играть со своими собаками, Цзян Чэн был готов ходить хоть на край света. Правда, будь у него собаки, вряд ли бы он проводил свободное время с Вэй Усянем. В любом случае, то было делом прошлым и давно забытым. В сегодняшней встрече с псом Цзян Чэн видел новую возможность. Когда вернувшиеся слуги собрались забрать пса в его пока что временный дом, он только покачал головой: — Я сам его отведу. Хозяева пса все еще могли найтись. Цзян Чэн не собирался терять время зря. *** Вэй Усянь вернулся поздно, но Цзян Чэн еще не ложился, так что сразу отправился к нему. Где бы тот ни провел день, выглядел он почти таким же довольным, как Цзян Чэн, а Цзян Чэн собирался считать этот день одним из лучших в своей жизни: пес оказался совершенно свободен. Действительно из породы собак-оборотней и принадлежавший бродячему заклинателю, тот уже второй месяц скитался по окрестностям после смерти своего хозяина на ночной охоте, не даваясь в руки никому другому. Погибшего заклинателя Цзян Чэну было отчасти жаль, но тот был похоронен по всем правилам, а пес явно выбрал его своим новым хозяином. Так что откладывать этот разговор точно не стоило: всегда оставался шанс, что Вэй Усянь случайно забредет именно туда, где ему быть не надо. — Не ходи к дальним складам, — предупредил он, усаживаясь на кровать, и Вэй Усянь тут же плюхнулся рядом. — Ты там прячешь что-то интересное? — Очень. — Но не хочешь, чтобы я видел? Неужели решил сделать мне подарок? — Обойдешься. — Цзян Чэн увернулся от тыкающего в бок локтя, усмехнулся. — Подарок мне. — А почему тогда мне не ходить? Цзян Чэн был уверен, что разговор не будет сложным, но теперь почувствовал, как от беспокойства мерзли руки и холодело в животе. — Это собака, — наконец признался он. И вздохнул, когда Вэй Усянь тут же стал выглядеть гораздо менее довольным и расслабленным. — Его хозяин-заклинатель погиб, а я случайно встретил. Он совсем маленький, будет жить на дальнем складе. Ты же там совсем не бываешь, даже не увидишь его. — Цзян Чэн собирался просто сказать ему об этом, сообщить, как дело решенное, но теперь заметил, что голос звучит, будто упрашивает. Стало почти страшно, что напряженное выражение так и не исчезнет с лица Вэй Усяня, и с псом придется расстаться. Снова. Но Вэй Усянь вдруг усмехнулся: все еще слегка нервно и встревоженно, но достаточно уверенно, чтобы Цзян Чэн понял, что все будет хорошо. — Ладно. Если маленький и далеко, думаю, я смогу это пережить. — Маленьким пес не был, но какая разница, если Вэй Усянь все равно его не увидит. — И как ты его назвал? — Одуванчик. Что? — Не, все в порядке, отличное имя для маленькой собаки. — Вэй Усянь все-таки заржал, покачиваясь на краю кровати так, что Цзян Чэн не удержался и попытался помочь ему наконец свалиться. Безуспешно, как прирос он к ней. — Если хочешь, тоже можешь кого-нибудь завести, — великодушно предложил Цзян Чэн. Не то чтобы Вэй Усянь не мог сделать этого раньше, просто захотелось дать ему что-нибудь в ответ. Вэй Усянь задумался, и у Цзян Чэна сразу появилось нехорошее предчувствие. — Но не мертвецов! — Нет, конечно. Зачем они мне здесь? — Он все-таки покачал головой. — Не знаю. Давай, я подумаю. Может, как у тебя подвернется случай. — Договорились. *** Случай подвернулся нескоро, но неожиданно и неудачно. Дурное предчувствие все-таки было верным: Цзян Чэн сильно жалел, что когда-то предложил Вэй Усяню завести питомцев. — Что? — тупо переспросил он в который уже раз. Чтобы успокоиться, он наконец развернул письмо, которое мял в руках с тех пор, как они вошли в комнату: посыльный из Ланьлин Цзинь прибыл лишь немногим раньше Вэй Усяня, и, судя по тому, с каким ужасом на него косился, в письме было про него и ничего хорошего. — Ты говорил, я тоже могу кого-нибудь завести, — послушно повторил Вэй Усянь. — И ты решил, что полсотни Вэней — отличный вариант? — Мне больше некуда их вести. Только если на Луаньцзан. А разве там место для живых? — Ты как-то справлялся три месяца. — Цзян Чэн злился: он только недавно вернулся домой, устал и собирался пораньше лечь спать, а не разбираться с этим. Хотелось погладить Одуванчика, чтобы успокоиться, но именно рядом с Вэй Усянем это было невозможно. — Ну то я. — Вэй Усянь неопределенно пожал плечами. — И где они сейчас? — На Луаньцзан, я начертил им защитный контур в пещере, но должен вернуться туда как можно скорей и, надеюсь, забрать их оттуда. Цзян Чэн только вздохнул и уткнулся в письмо. — Здесь написано, что ты поднял мертвецов и убил охранников. — Не я, а мертвецы. Таким было их посмертное желание: отомстить своим убийцам. — Вэй Усянь тоже выглядел усталым, в глазах мелькали красные отблески, и от этого его обычная улыбка смотрелась жутковато. — Помнишь, как говорил Лань Цижэнь: следует исполнить последнюю волю мертвецов и дать им упокоиться с миром. — Когда он такое говорил? Ты опять не тем слушал! — рявкнул Цзян Чэн машинально, и Вэй Усянь усмехнулся в ответ, коротко и неожиданно зло. — А еще здесь написано, что одного из них ты забрал с собой. — Вэнь Нин. Мы не успели его спасти. Нужно же родственникам похоронить его? Цзян Чэн сложил письмо, потер переносицу. У него болела голова, и желание позвать сюда Одуванчика стало почти нестерпимым. В любом случае, Вэй Усянь заслужил встречу с ним. — Ладно. — Раньше он даже не стал бы связываться: отдал бы Вэней Цзиням, как те и хотели, или пусть оставались бы на Луаньцзане. В любом случае, Вэй Усянь и сам должен был понимать, что одна собака — совсем не то же самое, что толпа недобитков из всеми ненавистного клана. Он был бы прав, но почему-то, неожиданно даже для себя, не отказал ему: — Я попытаюсь уладить это дело с Цзинь Гуаншанем. — Мне помочь? — Нет! И так уже устроил. Куда ты предлагаешь мне их девать, если получится договориться? — Возле дальних сараев. — Вэй Усянь снова усмехнулся, но красные всполохи в глазах больше не появлялись, и так было гораздо лучше и привычнее. — Возле дальних окраин Юньмэна! Так чтобы я точно их не видел. — Теперь, почувствовав, что добился своего, Вэй Усянь выглядел чересчур самодовольным, так что Цзян Чэн добавил: — А то ты случайно увидишь Одуванчика! Стоило зайти к нему, возможно — взять с собой. Это здорово помогало. *** У дальних сараев был устроен отдельный выход из Пристани Лотоса: небольшая замаскированная калитка в стене, открывающаяся на ведущую к озеру тропинку. Немного хуже для безопасности, но надо же ему было как-то выводить Одуванчика, не рискуя перепугать до смерти Вэй Усяня. К вечеру похолодало, но прижавшийся к бедру пушистый бок грел, и Цзян Чэн продолжал сидеть на старом деревянном причале, почесывая Одуванчика за ушами. За год тот вырос еще больше, хотя казалось бы, куда еще. Цзян Чэн им гордился. — Представляешь, оказалось, что они не похоронили этого своего Вэнь Нина! — Одуванчик гавкнул, осуждая такое вероломство. — А я еще думал, куда его носит так надолго. Устроить так, чтобы Вэни поселились на окраине Юньмэна, было настолько трудно и дорого, что после этого, по убеждению Цзян Чэна, Вэй Усянь был обязан ему до конца жизни, а Одуванчик имел право бродить по всей Пристани Лотоса, где вздумается. Но Одуванчик был псом воспитанным и новыми возможностями пользовался умеренно, успешно не попадаясь на глаза Вэй Усяню. А вот Вэй Усянь ничуть не изменился: продолжал отсутствовать все так же часто, но теперь не столько ходил по трактирам, сколько помогал обустроиться Вэням. Шла бы речь о чем другом, Цзян Чэн бы даже одобрил такое проявление ответственности. А теперь оказалось, что ходил он не только к Вэням, но и на Луаньцзан. — Еще и привел его жить к остальным. — Ощущение мягкого меха под пальцами и довольное низкое ворчание успокаивало. — Я как встретил в лесу лютого мертвеца, собрался упокоить, а он здоровается, говорит, что рад меня видеть. — Одуванчик вздохнул, почти как человек, соглашаясь, что это совершенно недопустимо. — А потом уже и Вэй Усянь примчался. Объяснил, что Вэнь Нин перебрался к ним после того, как к нему вернулось сознание. По карайней мере, теперь было кому охранять поселение Вэней от возможных нападений: до сих пор их не было, но Вэй Усянь оправдывал свое долгое отсутствие и этим тоже. — Еще и был уверен, что я зарублю его личного лютого мертвеца на месте. Так бы и сделал, конечно, если бы узнал раньше, пока тот был в пещере, но теперь этот лютый мертвец ведет себя приличнее, чем Вэй Усянь! Так ему и сказал, что проще его упокоить, проблем меньше будет. Но он, как обычно, не поверил, поржал и зазывал в гости к своим Вэням. И как с ним после всего разговаривать? Только ты меня и понимаешь. Одуванчик слушал, сочувственно молчал, и на душе становилось легче.